Oh now

Вонхо считает, что самая лучшая часть его тела — это грудь. И Кихён полностью с этим согласен. Облегающие рубашки, кожаные куртки и пиджаки, намокшие от пота футболки — всё это идеально смотрится на старшем и заставляет младшего задыхаться в немом восхищении и стараться не капать слюной при всех. Ю вроде бы не собственник и прекрасно понимает, что не может всю эту красоту спрятать и любоваться ею в одиночку (особенно, если учитывать, что Вонхо (не)много выпендрежник и любит красоваться), но и смотреть, как другие откровенно лапают его парня тоже неприятно… С самим Шином ссориться по этому поводу бесполезно, тот всё равно сочтет это за глупую ревность и скажет, что на деле его тело принадлежит только Кихёну, но… что-то в голове младшего по-прежнему не дает ему спокойно спать и грызет изнутри. Ю просыпается по несколько раз за ночь, свешивается с кровати и проверят, на месте ли старший, как будто кто-то может его украсть. — Мне кажется, или ты стал в этом месяце немного больше? — Чжухон без капли стеснения кладет свои ладони на большую грудь Вонхо, измеряя на ощупь размер его мышц. — Я растолстел, да, — смеется тот, тут же отстраняясь и похлопывая себя по животу. — Да нет же, хён, ты только посмотри, — рэпер никак не хочет сдаваться и продолжает свои физиологические исследования. — Тебе Шону-хёна мало, что ли? — Шин немного смущается, прекрасно понимая, что Кихён вряд ли оценит подобные игры. — Ты прав, — лыбится Ли и делает шаг назад. — Папочка-а! Когда рэпер скрывается в районе ванной комнаты, Вонхо обессилено сползает на пол и прикрывается своим мобильным. Минуту спустя он встает и тащится в спальню, хватает с кровати теплую толстовку и быстро натягивает её, ведь она так хорошо скрывает всё нужное, открытое в прорезях модной майки. Шину до невозможности жарко в этой одежде, но из чистого была только эта толстовка, поэтому тут приходилось выбирать: или эта «сауна» или обиженный взгляд Кихёна. — Ты не заболел случайно? — про Ю стоит только подумать, как он тут же материализуется рядом. — Вспотел весь, — парень прикладывает свою ладонь к взмокшей челке Вонхо и обеспокоенно смотрит. — Да, мне что-то нехорошо, — старший всегда хотел попробовать себя в актерском искусстве, поэтому наигранно откидывается на подушку и закрывает глаза. — Посиди со мной… — Что именно болит? Голова? Живот? У тебя температура? — Кихён хаотично начинает вытряхивать из коробочки с медикаментами всё подряд. — Хён, не молчи! — Просто знобит немного, — шепчет «больной» совсем тихо. — Боже, — громко выдыхает Ю и стаскивает со своей кровати одеяло, укрывая им парня. — Сейчас принесу воды и таблетку, полежи пока. Вонхо скрывает усмешку в складках ткани, но принимает подобную заботу с благодарностью, поэтому кутается в чужое одеяло и закрывает глаза, собираясь притвориться спящим, когда Кихён вернется обратно, ведь пить лекарство просто так желания не было. — Хён, — спустя несколько минут холодные руки младшего касаются пылающей щеки Шина. — Хён, выпей. Старший держится изо всех сил, чтобы не улыбнуться и не запороть весь спектакль с собой в главной роли. Он не реагирует на прикосновения и лежит максимально расслабленно, поэтому Кихён покупается на всё это и отстраняется, попутно подтыкая одеяло со всех сторон. Вонхо слышит, что тот сидит около него ещё несколько минут, затем выключает свет в комнате и снова возвращается к нему на кровать, на этот раз проверяя температуру старшего губами, как мама. Когда он нависает так близко, Шин не может сдержаться, чтобы не поцеловать Кихёна в ответ: он слегка приподнимается и оставляет горячий влажный поцелуй на его подбородке. — Выпьешь лекарство, раз проснулся? — тут же реагирует Ю. — Мне уже лучше, — хрипло выдыхает Вонхо и приподнимается снова, цепляя младшего за руку и притягивая к себе. — Заразишь, — сопротивляется тот и закрывает своей ладонью рот Шина. — Или пей лекарство, или спи. Вонхо обиженно вздыхает и послушно ложится на место, натягивая тонкое одеяло по самые уши. Заведенный этой игрой, старший уже и сам не рад лежать сейчас вот так, под присмотром, без возможности касаться и целовать. — Выздоравливай, — тихо произносит Кихён и снова касается губами вспотевшего лба своего хёна. — Не буду тебе мешать. Парень вскоре выходит из спальни, а Шин так и остается жариться в своей толстовке и под одеялом. Без исцеляющих поцелуев и объятий. Вонхо смахивает со лба капельки пота и скидывает уже порядком прилипшую к телу толстовку, но из-под одеяла не вылазит. Оставшись совсем один в темной комнате, парень шумно вздыхает и думает о том, что красивое тело не всегда приносит одну только радость, и кроме многочасовых тяжелых тренировок (ради фанатов) порой приходится идти и на такие жертвы (ради своего парня).