Maybe

В последний день осени я встретил тебя. Ты стал для меня воздухом, когда я так отчаянно нуждался в тебе, потому что задыхался и умирал. Ты спасаешь меня каждый день, даже не подозревая об этом. В последний день осени я впервые влюбился. Знаешь, я не понимаю, чем заслужил такое. Люди считают меня умным, красивым, отличающимся от серой массы подростков детской непосредственностью и оптимистичными взглядами на жизнь. Тогда почему же я был так глуп, когда впускал тебя в свою жизнь? Отдавал тебе свое сердце, чтобы ты разбил его? Тебе никогда не было до меня дела. Всегда находился кто-то умнее, заметнее и важнее Блейна-как-там-его-фамилия. Даже мой лучший друг Смайт в списке твоих друзей. А есть ли у тебя друзья? Иногда мне кажется, что ты считаешь себя выше остальных людей. Так хочется ненавидеть тебя за твое самолюбие и легкомысленность. Я так отчаянно пытался найти в тебе как можно больше отвратительных качеств, говорил всем, что ты шлюха, манипулятор и бессердечная скотина. Пытался держаться от тебя подальше, но ты как магнит – чем дальше я отдаляюсь, тем сильнее меня тянет обратно. Стоит мне случайно поймать взгляд твоих ярко-голубых глаз, так я сразу все тебе прощаю: годы показательного безразличия, тихие гадости за моей спиной и все то дерьмо, что есть в тебе. Я научился делать ангела из дьявола, видеть в тебе только хорошее и знать, что твоя душа не прогнила вместе с легкими, полными никотином. Вот ты стоишь на крыше. Куришь. Мне хочется подойти и выкинуть эту отраву, потому что, какого хрена она касается твоих губ, а я нет? Но я просто стою в тени и любуюсь тобой. Ты чертовски красивый, знаешь? Твоя укладка растрепалась от ветра, руками ты облокачиваешься на балку, а глаза, безумно красивые глаза, обращены к звездному небу. Будто сейчас взлетишь. Я и не удивлюсь, если так. Потому что даже небо имеет на тебя больше прав, чем я.

***

Мне нравится смотреть на тебя. Мы идеализируем любимых людей, да? В моих снах только мы с тобой. Мы будем стоять у какого-нибудь подъезда и смеяться. Вокруг столько людей и кричащих детей, но на что мне Вселенная без тебя? Ты уже давно стал моим миром. Я даже не смотрю на тебя, когда твои губы невесомо, почти незаметно касаются моих и тут же исчезают. Будто бы ты боишься быть отвергнутым. Будто бы я когда-нибудь буду против. Я вопросительно смотрю на тебя, и, готов поклясться, мои щеки горят. Но ты только улыбаешься, и я снова осознаю, что готов отдать все за эту улыбку. Плевать, что я уже и так все тебе отдал. - Солнце, - вслух говорю я, словно пробуя слово на вкус. - Что? - Ты – солнце, - это так очевидно. - Нет, глупый, - качаешь головой ты, продолжая игриво улыбаться. Я не стану спорить. Ведь небесное Солнце тоже вряд ли знает, что оно означает для простых людей.

☼

- Ты мог бы пялиться менее откровенно, Андерсон, - раздалось у меня над ухом. Кажется, я ушел в себя. О нет. Он знает мою фамилию. Он говорит со мной! Сам Курт Хаммел говорит со мной! Я боюсь открывать глаза. - Прости, - все так же заторможено говорю я, машинально отступая на шаг назад. - Если ты еще раз убежишь, то я не знаю, что с тобой сделаю, - он смотрит мне в глаза, медленно сокращая расстояние. - Бей. Только не по лицу, - затравленно поднимаю глаза, но вижу только ухмылку на красивом лице. - За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, что я столько лет не замечал твоих взглядов и громких вздохов за моей спиной? - Что… что ты хочешь от меня? – бездыханно спрашиваю я. - Я считал тебя достаточно умным, - в сторону пробормотал Хаммел. – Ты, наверное, внушил себе, что я такой ублюдок, которого совсем не чувства других людей. Который никогда не сможет почувствовать к кому-то то, что чувствуешь ты. Знаешь, если бы ты не судил меня так, как судят они… Он горько улыбнулся и направился к лестнице. Я, все еще пребывая в состоянии шока, резко осмелел и схватил его за руку. - Я не сужу. Мы улыбнулись друг другу. Больше не нужно было никаких слов. Как во сне. Просто иногда нужно просто перебороть себя, проснуться и посмотреть на жизнь трезвым взглядом. Быть может, и вашим иллюзиям суждено перевоплотиться в жизнь.