По контракту

POV Хёкдже - Занят. Четко. Уверенно. Какого черта?! Всего лишь слово послужило катализатором и создало в моей душе такой хаос. Хочется сразу столько всего… сделать. От элементарного негодующего вопроса до полноценного оклада за нахальство. В воцарившейся тишине, кажется, не слышно даже дыхания. Я просто недоуменно смотрю на Донхэ, и он отвечает мне таким же открытым взглядом, к сожалению, нечитаемым для меня, Хичоля будто вовсе нет. И он не преминает воспользоваться возможностью ускользнуть из кабинета благодаря вновь поднявшемуся шуму в коридоре. Никто из нас еще не проронил ни слова. От напряжения частицы в воздухе словно заряжаются и начинают потрескивать искрами. - Как это понимать? – нарушаю я первым молчание. Получается довольно резко, и на секунду мне даже мерещится, что эта уверенность Донхэ пошатнулась. Но лишь на пару мгновений. - А разве ты занят? – невинно интересуется Хэ, все также не отводя от меня глаз, ставит на стол чашку с недопитым чаем и откидывается в кресле. Неожиданно спокойный и безмерно уверенный. Такой Донхэ появляется редко, и против него я почти ничего не могу сделать. Что-то заставляет меня отрицательно показать головой. – Значит, ты занят мной, - кивает он будто в подтверждение своим словам. Такое заявление заставляет меня поперхнуться воздухом. - А не слишком ли нагло? – только и могу возмутиться я. На самом деле эта черта присуща нам обоим, только я наглый в действиях, а Донхэ – в поступках. Хэ тем временем поднимается со своего места и медленно обходит стол, кидая странные взгляды на дверь. - Тебе это нравится, - улыбается Донхэ. Не усмехается, а именно улыбается! Это создание из семейства рыбных по совершенно непонятной мне причине и абсолютно неведомым образом Знает, как я себя поведу, и понимает Слишком много. Понимает во мне больше, чем я обычно кому-то позволяю. Это немного раздражает. И нравится… Он уже напротив, опирается на подлокотники моего кресла и наклоняется так, что его лицо почти на одном уровне с моим, очень близко. - Слишком самоуверенно, - продолжаю я припираться. Только зачем?.. Что-то внутри шепчет «Не надо», а что-то «Не смей поддаваться». Но я сейчас совсем не помню почему… - И это тебе тоже нравится, - Донхэ замирает, предоставляя дальнейший выбор развития событий мне. По его глазам, взгляд которых периодически спускается к моим губам, можно сказать, что он очень хочет меня поцеловать. По моим глазам Хэ может «прочитать» гораздо больше, только вот сейчас даже я себя не понимаю. Хочется послать все далеко и безвозвратно, и просто наделать глупостей, любых, какие только взбредут в голову. С другой стороны, я не могу так поступить с Донхэ. Да и сам он не так прост. - Что происходит? – последняя, уже вялая попытка воззвать к разуму. - Ты и сам знаешь. Но все равно не понимаю… Или просто не хочу признавать? И таким образом пытаюсь себя обмануть? Какая глупость… За время моих душевных терзаний Донхэ не сдвигается ни на миллиметр. Все так же нависает, ждет, но не давит. И, если подумать еще, то… больно он хорош: на самом деле добрый, отзывчивый, учтивый, внимательный, приятный в общении, забавный, веселый и невозможно красив. Можно подбирать еще сколько угодно эпитетов. Просто мечта. И эта мечта сейчас ждет. Такого ужасного меня. Что-то не вяжется. Или это просто классическая сказка про красавицу и чудовище, интерпретированная на странный лад. К черту все. В сказках ведь всё должно быть хорошо. Когда мои руки цепляются за лацканы белого халата, чтобы доказать этому самоуверенному созданию на сколько же оно право, Хэ закрывает глаза, чем я решаю тут же воспользоваться. Легкий поцелуй приходится на шею. Он этого явно не ожидал, что выдает судорожный вдох. Ленивая цепочка поцелуев поднимается до кадыка и выше. У Хэ восхитительно пахнущая медом кожа, чуть колющаяся щетина на подбородке и, наконец, такие мягкие губы: он не выдерживает и сам жадно впивается в меня, резко притянув за затылок. Теперь более чем понятно, что несколько секунд моих раздумий прошли не так уж и бесследно для Донхэ. Для него поза не удобная, в отличие от моей, и он безропотно усаживается мне на колени, не разрывая поцелуй и зачем-то придерживая мои запястья, будто на случай, если мне такая инициатива не понравится. Но в отношении меня Ли Донхэ, оказывается, тоже может ошибаться. Высвободить руки из подрагивающих пальцев Хэ не составляет труда, но заставить их не ползти никуда ниже его поясницы уже сложнее, в чем он сам и виноват. От него сносит крышу и все мысли под чистую. Мне перед ним сложно устоять в любом случае, а сейчас тем более. Такой манящий, искушающий, углубляет поцелуй, заходя все дальше, опасно далеко. Резко распахнувшаяся дверь и больно довольное «извините» помогают вернуться на землю. Хотя бы от части. В этот раз Хэ не выглядит разозленным, как когда вмешался неугомонный макнэ. Сейчас он доволен до безобразия, смотрит на меня почти торжествующе, томно облизывая влажные губы. - Мы встречаемся, - сцепив в замок руки за моей шеей, безапелляционно заявляет Донхэ. - Нет, - так же спокойно соглашаюсь я. Донхэ на это только усмехается, но, тем не менее, ощутимо и ненавязчиво дёргает меня за волосы. - Тебе придется взять на себя ответственность, - все тем же милым тоном продолжает Хэ, ерзая на моих коленях так, что возможно действительно будет за что отвечать. - Моя совесть чиста, - мысленно можно добавить только «пока что». - Это ты так думаешь, - он наклоняется и уже шепчет на ухо, специально едва задевая губами. - А ты точно помнишь все, что было вчера? – на мои удивленно расширившиеся глаза, он чуть отстраняется и, расстегнув пару пуговиц, оттягивает ворот рубашки и демонстрирует яркий засос. – Теперь что думаешь? - Что ты невозможен. А… дальше что-то было? – спрашивать стыдно. Именно из-за этой дурацкой особенности я обычно не пью: хочется помнить, что и с кем я делаю. - Дальше… - неуверенно тянет Хэ, делая честные-честные глаза. Знай я его первый день – непременно бы поверил, а так я почти не удивляюсь, когда в них начинают плясать маленькие дьяволята. – Тебе придется проверить самому. Я уже почти готов пойти у него на поводу, как дверь распахивается во второй раз, только незваный гость, по всей видимости, тот же Хичоль, теперь не удаляется, а нервно постукивает носком ботинка по полу, усиленно делая вид, что ничего такого и вовсе нет. - Хэ, там ЧП в квадрате, - изрекает Хичоль, дернув плечом, - без тебя совсем никак. - Мы еще поговорим дома, - обещает мне Донхэ, неохотно поднимаясь и бросая на Хиннима гневные взгляды. – Если там все нормально, с тобой я буду разбираться отдельно, - это уже обращено к Хи, который почти скрылся в коридоре, но угроза все равно его должна догнать. Рассерженным Хэ выглядит так умилительно, что, чтобы продолжить любоваться этой редкой картиной, мне приходится проследовать за ним в приемную. В довольно просторной, светлой комнате с железным столом для осмотра, стоящим почти посередине, и стеклянными шкафчиками по стенкам за мной сразу же закрывают дверь на замок. Тут меня ждет еще один сюрприз. Пока бравые ветеринары занимаются парой черепашек, я могу обратить внимание на их владельца. Хорошенько так обратить. - Ким Реук! – ой, неужели получилось громко? Щупленький парень, что сидит в углу на скамеечке для посетителей, одетый более чем неприметно, вздрагивает. Лицо его скрывает глубокий капюшон и большие темные очки, поэтому эмоциональную составляющую сложно уловить. - Ты его фанат? – спрашивает подошедший рыжеволосый парнишка, Генри, кажется. – Он потрясающе поет, - вдохновенно продолжает он, - не обращай внимания, айдолы к нам нередко наведываются со своими четвероногими друзьями. - Прибью, - вырывается у меня уже тише, но все еще достаточно звонко для того, чтобы услышали все в комнате. - Антифанат? – удивленно вскидывает голову Хичоль. - Ынхек-хён, - вмешивается, наконец, виновник неразберихи. – Что ты здесь делаешь? – осторожно интересуется Реук, снимая очки, чтобы начать гипнотизировать меня своими щенячьими глазами. - Это ты здесь откуда? – уже не выдерживаю я, злости моей не хватает на этого мелкого! – На репетиции, значит, не ходишь, а со своими зверушками носишься!? - Но хён! Они заболели… - пытается оправдаться Реук. Только сейчас я замечаю, что выглядит он не важно: всегда щепетильный в одежде, сейчас в потертых джинсах и бесформенной толстовке, с кругами под глазами и бардаком на голове, который уже не скрывает сползший капюшон. Не сложно догадаться, что такой вид вызывают не прихворавшие черепашки. - И поэтому надо два дня прогуливать!? Да Шиндон меня уже к тебе домой засылает! - Завтра как штык буду, - клятвенно вскидывает руку Ре. – Только если ты будешь работать нормально, днем, - вкрадчиво добавляет он. За нашим разговором внимательно следят все в комнате, но никто пока еще благоразумно не вмешивается. - Это шантаж? – устало спрашиваю я. На самом деле я давно подумывал о том, чтобы уже нормально оформиться на работе. Изначально все было именно так из-за того, что мне нужен был свободный день, и таким образом я думал избегать контактов с Хэ. Но как же, скроешься от него. Так что теперь в этом не осталось смысла, да и такое расписание слишком выматывает. - Именно, - оживленно кивает Реук, хитренько улыбаясь. - Да, Хек, - встревает наконец-то Донхэ. Готов поспорить, ему ужасно интересно происходящее: начиная от нашего знакомства с Реуком и заканчивая моим трудоустройством, о котором я упорно не рассказывал. Почему? Наверно, из вредности. Ведь так интересно каждый раз наблюдать эти страдающие от гложущего их любопытства карие глаза и обиженно прикушенную губу. – Прекрати полуночничать и еще расскажи, что у тебя за таинственная подработка. - Он не сказал? - удивленно вскидывает брови Ре, усаживаясь поудобнее на скамеечке. – Хён у нас хореограф, причем один из лучших, каких я когда-либо знал, - выдает он раньше, чем я успеваю его заткнуть. Потому что на самом деле дело не в только моей «прихоти». - Ого! – емко восклицает Генри, а другие только и хлопают глазами по пять копеек. Наверное, из уст Реука такие слова дорогого стоят. - Неожиданно, - наконец-то комментирует Хичоль, но его почти тут же перебивает Донхэ: - Здесь вы бы и без меня управились, но раз это Реук, то ладно, - смешно ворчит он, сдувая лезущую в глаза челку, сосредоточенно намазывая маслом панцири черепашкам. - Второе «ЧП» у вас где? - А, это… - слишком заметно, как от чего-то начинает нервничать Хичоль. – Она битый час здесь ошивается, и наверняка все еще ждет тебя в холле. Я не смог от нее избавиться, - почти виновато объясняет он Хэ. Подтекст мне совсем не нравится. «Она»?.. Я хочу думать, что это просто мое шальное воображение выдумывает небылицы. Только слишком серьезный Донхэ заставляет в этом усомниться. - Закончите тут сами, - кидает Хэ, прежде чем вылететь из комнаты, ни разу не взглянув на меня. - Лучше не ходи туда, - долетает до меня голос Хичоля, когда я уже почти привычно, на автомате иду за Фиши, но слушать я его не собираюсь. О чем еще буду жалеть, а может и благодарить, что все случится именно так, именно сейчас, не позже. В коридоре, так только я завернул за угол: Донхэ с какой-то девушкой. Они довольно далеко от меня, никто не замечает моего присутствия. Голосов не разобрать, только тон: Хэ спокойный, сдержанный, а девушка заламывает локти, что-то кричит и тех обрывков их разговора, что долетают до меня, достаточно. Внезапно начинает кружиться голова, серые стены коридора будто давят, угнетают, ругают за беспечность и наказывают недостатком кислорода. Бич прошлого снова ударяет по моему настоящему, разрушая последние робкие надежды на лучшее. Будто желая раздавить себя окончательно, я подхожу ближе, чтобы услышать, но не подслушивать. - Пожалуйста, - почти истерит девушка, - давай начнем все с начала! Я тебя прошу! Прости меня, я без тебя не могу! - по ее щекам текут ненастоящие слезы, и, размазывая косметику, она вновь и вновь умоляет Донхэ. Выглядит это жалко, хотя, возможно, девушку тоже стоит хотя бы чуть-чуть пожалеть. Но мне нет до этого никакого дела. Мне сейчас нет дело ни до чего. Просто хочется быть не здесь. Только сдвинуться я тоже не могу. - Между нами все давно кончено, - Хэ говорит совершенно спокойно. Не повышает голос и не выдает себя мимикой. Просто разговаривает. Страдания девушки его не трогают, но и они настолько наиграны и фальшивы, что и последний сентименталист бы не поверил. – Ты знала, что измены я не прощаю. Ты сделала свой выбор. Разговор окончен, - ставит точку Донхэ, и, развернувшись чтобы уйти, натыкается на меня. Тихое «извини» и неуверенное «пойдем». Сам не зная почему, покорно иду за ним, не вырывая руки из его холодных, подрагивающих пальцев. Сейчас каждый из нас слишком поглощен своими чувствами, чтобы обращать внимание на другого. Дома также молча расходимся по своим комнатам, но сказать что-то непременно стоило, только никто не начал разговор. Может, тогда я бы не стал делать того, до чего додумался в одиночестве. У меня есть странная привычка. Смотреть в окно. Пялиться часами на улицу, разглядывая малейшие детали пусть даже до боли знакомых улиц. Казалось бы, что такого? Но это такое отвратительное состояние, когда ты доходишь до той кондиции, что мыслей становится слишком много и в итоге не остается ни одной. Когда часовое разглядывание неба не приносит ничего, кроме того факта, что оно еще не рухнуло, все так же исправно остается на месте. И это кажется таким кощунством… Пусть я ни о чем и не размышляю, пока фонари не начинают зажигаться там, где-то далеко внизу, но выход, каким он кажется сейчас, приходит сам собой, не позволяя сомневаться в его правильности или отказаться от исполнения. Перед комнатой Донхэ, я не замираю, как положено героям в дорамах, не держусь за ручку в нерешительности и не трясусь от волнения. Чем о большем хочешь забыть, чем больше это удается, тем больнее вспоминать, больнее возвращать все на место. Поэтому я лучше это сделаю сейчас. Все и так зашло слишком далеко. Я занимаюсь совсем не тем, чем следует. Пора расставить все точки на предписанные им места. Зайдя в комнату Донхэ, его обнаруживаю на кровати, не смотрящим включенный телевизор, а валяющимся по смятой, наверно от подобных его перекатываний, кровати. Завидев меня, он сначала робко пытается улыбнуться, но замечает мое состояние. Сейчас я в какой-то мере даже благодарен этой его необъяснимой «способности». Не давая опомниться ни себе, ни ему, я отпускаю стаю слов-воробьев на волю, которые теперь уже не будут пойманы: - Донхэ, хватит. Это финиш. У нас была договоренность. Теперь все будет только по контракту, дальше наши отношения не пойдут. Еще девяносто дней я работаю на тебя, а затем исчезну, будто меня и не было.