По контракту

POV Донхэ Уже почти три дня прошло, а я с ним до сих пор не разговариваю. А какой он ожидал реакции? Я должен был просто согласиться с его эгоистичным решением и сделать вид, будто в этом нет ничего особенного!? Пуcть мечтает. Сказать, что я на него обиделся, значит не сказать ровным счетом ничего. Ему очень повезло, что успел скрыться до того, как я пришел в себя после этой «прелестной» новости, иначе бы целым не ушел. Только вот потом я тоже не пошел устраивать задушевную беседу в виде разборки отношений: сначала были растерянность и злость, а потом грусть и обида, на которой я фактически и остановился, обдумывая злостный план своей будущей мсти. Только я уже на пределе. Как бы я на него ни сердился, но долго делать этого не могу. Не люблю хоть какое-то продолжительное время находиться с кем-то в ссоре, обычно предпочитаю решать конфликты посредством разговора. Но сейчас это дело принципа, и пусть мои душевные и прочие силы уже на исходе, особенно когда замечаю на себе этот взгляд побитой собаки, и что-то тоскливо сжимается в грудной клетке. Хотя он сам виноват. Как шаг навстречу – я первый, дурачиться – тоже я, целоваться – и тут я! Так что баста! Пусть сам расхлебывает то, что заварил. И все равно я так не могу… Понятия не имею, что на уме у этого идиота, выяснять не собираюсь, а узнать бы как-то надо. Телефонные пытки Сонмина успехом не увенчались, так что способом какого-либо разрешения этой проблемы все еще остается ее источник. Вот поэтому пусть сам и вертится. Тем не менее, кое-что не изменилось совсем. Это даже подло с его стороны: Хек все также исправно сам не закрывается одеялом. Первый подобный выпад я мужественно проигнорировал, а на утро получил подкашливающую амебу, которая еще умудрилась на меня надуться по этому поводу! И кого здесь вообще-то обидели на самом деле?! Так все и тянется, медленно и нудно, с маленькими подтруниваниями друг друга исподтишка и парой дежурных фраз в день. Из-за того, что у Хекдже теперь нормированный рабочий день, вечера проходят еще хуже. Но если искать хоть какие-то плюсы, то он начал заниматься «хозяйством»: теперь постоянно что-то убирает, двигает, протирает от пыли, моет или пылесосит. Другими словами, мозолит глаза и злит своей проснувшейся «совестью» по отношению к нашему «контракту», о котором он внезапно соизволил вспомнить. Не понимаю, чем я такое заслужил. Конечно, после той сцены в коридоре нужно было объясниться. Моя ошибка, признаю. Но это же не повод! Или повод, но не причина?.. Ааа! Все, надоело! У меня сплошь своеобразные «за» и «против» в голове, а итога никакого. Наверно, именно поэтому сейчас я медленно, но верно, ступенька за ступенькой, спускаюсь на первый этаж, чтобы всего одним глазком посмотреть, чем он занимается. Красная макушка мелькает в зале, но, подойдя ближе, понимаю, что это совсем не та часть гостиной, в которой следует находиться зимой. Хек, в теплой куртке и закутанный по самый нос в свой любимый шарф, активно работает лопатой на террасе, разгребая образовавшиеся сугробы после недавнего снегопада. Я, конечно, не спорю: занятие полезное, но неужели я не говорил, что никогда этим не занимаюсь?.. От увиденной картины не знаю, то ли смеяться, то ли ругать себя за безвольность, потому что уже через пару минут, наскоро натянув пуховик и варежки, я прокрадываюсь на балкон, стараясь остаться незамеченным. Впрочем, таковым прибываю еще довольно долго: Хекки в наушниках, совершенно не смотрит по сторонам, я бы сказал, даже рассеянный, невнимательный. Расстроенный. Но меня это не трогает. Совсем. Да кого я обманываю? От досады могу только пнуть снег под ногами, что в разные стороны разлетается белоснежной волной в свете изящных кованых фонариков на ограде. Великолепный панорамный вид на вечерний город сейчас абсолютно не интересен, а только фигура в нескольких метрах от меня, попеременно потирающая замерзающие руки и не оставляющая своего бесполезного занятия. А белые хлопья снова начинают сыпаться с серого неба. - Это бессмысленно, - через пару минут наконец-то оповещаю я, но в итоге только даю себе еще один повод позлиться, вернувшись к исходной точке: он не услышал, в наушниках ведь. Сгребая снег в увесистый ком, думаю только о том, как же он сейчас раздражает. Снаряд приходится точно на пятую точку, когда Хекдже нагибается за чем-то. Он забавно ойкает и озирается в поисках обидчика, а заметив, наконец, меня, выглядит так забавно, что оставаться невозмутимым стоит мне все больших усилий. - Ты чего? – спрашивает он, выдернув ненавистную мне гарнитуру. Это я чего?! Последняя капля моего терпения улетает прочь вместе с новым снежком, попавшим точно в цель. - Это за эгоизм, - учтиво разъясняю я раздачу нежностей. – Это за самоуправство, - новый ком снега и снова в яблочко. – За своеволие, - говорил ведь, не решать все самому. С каждым новым обвинением и порцией снега, я понимаю, что сил держать себя в руках становится все меньше. – За то, что слишком нравишься… Вот и сболтнул больше, чем следовало. Замечательно. Тут же разворачиваюсь, с твердым намерением вернуться в дом и сделать вид, будто меня вообще здесь не было, но оказываюсь заваленным в ближайший сугроб. Вырваться не могу, потому что он меня сильнее, потому что не вижу смысла, потому что просто не хочу. Вместо этого усиленно пытаюсь прожечь взглядом дырку между растерянных шоколадных глаз, может тогда хоть узнаю, что точно скрывается в этой упрямой голове. Хек зачем-то сосредоточенно стряхивает снежинки с моей челки, словно мы и не валяемся в сугробе, и так с ног до головы в снегу. - Хэ, - выдыхает Ынхек с облачком пара, - я так не могу… - И что ты предлагаешь? – как он может одновременно так меня злить и заставлять сердце предательски выстукивать бешеный ритм? А еще говорил, что я невозможен. - Прости меня, - просит он, очаровательно сложив брови домиком. Меня как будто разрывает на две части: первая стоит на своем, обиженно сложив руки на груди, а вторая готова избить ее за упрямство. - Нет, - отвечаю я так же холодно, как снег под нами, так же, как и он не так давно. Хек вздрагивает, словно от пощечины. – Возьми свои слова обратно, - ставлю я условие, впрочем, абсолютно уверенный, что это не поможет мне с этим твердолобым. - Не могу, - звучит как просьба, мольба его понять. А я хочу хоть раз в жизни побыть эгоистом и не внимать ему. Только все равно ничего не выйдет. Но, может, игра будет стоить свеч? - Пусти, - шиплю я, пытаясь встать. Еще простыть для полного букета нам не хватало. Хочет по правилам играть? Он свое получит. – «Просьбы и желания», помнишь? Пусти меня, - пытаюсь состроить повелительный тон, на самом деле – проверка почвы. Взгляд Ынхека тяжелеет, но руки, удерживавшие меня за талию, он убирает. Слушается! Нет, правда!.. Это… Поразительно! Стараясь скрыть удивление напополам с ликованием, я поднимаюсь с насиженного и облежанного сугроба, уже обдумывая сделать ли широкий жест и подать ему руку, как в мой затылок прилетает снежок. - Ты! – вскрикиваю я, оборачиваясь к обидчику, но застываю как вкопанный. Я? Понимаю Ли Хекдже? Все, увольте. - Я, - обворожительно улыбается он совершенно непонятно чему. - Что ты… - договорить не дает новая порция снега. Я как герой-любовник наверняка должен был, как минимум, изящно уклониться, а в идеале ловко увернуться, как в «Матрице». Но я - это Я, постоянно спотыкающийся и стукающийся, устраивающий разборки со всеми углами на пути, что видимо Хекдже подзабыл или нарочно упустил из виду. Так к чему я. Ком снега попал точно в лоб, ощутимо пошатнув мои способности находиться в вертикальном положении. Пусть почти не больно, видно Хек не сильно старался, ляпая комок, но чуть обидно, правда уже по поводу нечестной атаки, и, конечно, я жажду мести! - Ну, держись! – приговариваю я, стаскивая теперь только мешающие варежки. А он показывает мне язык и отползает подальше, прямиком за тот крупненький сугробик, что он успел накопать, будто специально и заранее придумывал ему назначение! Единственное, что я так некстати вспоминаю чуть погодя, так это то, что куча снежков под рукой появляется только в мультиках. А Хек у нас явно анимационный персонаж, потому что на каждый мой снаряд приходится по три его! И еще его «укрытие» явно выше и шире, и больше моего, что совершенно нечестно! После очередного залпа с его стороны, я решаюсь на отчаянную вылазку в стан врага. Зажав в каждой руке по последнему снаряду, слепленному с особым усердием, любовью и старанием, не забыв о боевом кличе, я устремляюсь прямо на непокорного. Но, наверное, клич был все же лишним, потому что еще на середине моего пути из-за снежной заставы отчетливо слышится заливистый смех. Взобравшись на вершину укрепления неприятеля, я уже почти готов праздновать победу, потому что противник представляет собой давящуюся от хохота смешинку, неспособную даже на миг остановиться. Конечно же моя гордость задета, поэтому я с упоением запускаю в него два заветных комка снега, однако это не помогает ему остановить смех, и Хекдже только медленно подползает ко мне… Зачем? Ответ я получаю сразу же, как только Хек до меня таки доползает и с силой дергает за ноги, и так не сильно крепко стоявшие на сугробе. Падение получается полумягким-полужестким: снег конечно мягкий, но вот Хекки то костлявый! Но и на этом наше беспощадное противостояние не заканчивается, а перерастает в валяние и переваливание друг друга в снегу. Причем обе стороны уже почти выбились из сил, но уступать никому не хочется. Еще одно перекатывание, и Хекки оказывается сверху, кажется, что это уже конец, но сделав последнее титаническое усилие, я буквально седлаю его и удерживаю за концы зеленого шарфа(душить не собираюсь, честно). Он весь запыхавшийся, больше не сопротивляется, с раскрасневшимися щеками и носом, дыхание, так же как и у меня, беспорядочно вырывается теплыми облачками пара и никак не хочет успокаиваться, в чем непрекращающийся смех никак не помогает. Когда я начал смеяться, я так и не заметил. - Все, непокорный, теперь ты будешь меня слушаться, - торжественно объявляю я, совершенно ожидаемо вызывая новую волну хохота. Но боже, как я соскучился по его улыбке. Я сползаю рядом, удобно устроив голову у него на животе, случайно зацепившись взглядом за беззвездное небо. Хотя природа меня все так же не интересует, только глубоко дышащий Хекдже под боком. - Чего надобно, старче? – интересуется Ынхек, снова отряхивая мою челку. Наверно снег на моей голове совсем не дает ему покоя. - Отнеси меня в дом, - чуть подумав, решаю я. А что? Я заслужил! - Как? - На руках. - Как прЫнцессу? - Именно. - Ох, рыбка, и как же мне тебя поднять хотя бы? – вздыхает Ынхек, смотря на меня сверху вниз, до этого бессовестно скинув с себя и лишив чудесной, пусть и жестковатой, подушки. - И кто из нас старче, - обиженно дую губы я, тем не менее, протягивая руки, чтобы хоть как-то поспособствовать своему подъему с холодного покрытия террасы. Но, к моему удивлению, на руки Хек меня все же поднял и даже дотащил до дивана в зале, где и скинул «непосильную ношу» в моем лице. Правда по пути мы снесли пуфик и чуть помяли пару косяков. Скинув мокрую одежду, я закутался в так удачно оказавшийся рядом плед, а Хека заставил(ладно, он сам все, но помечтать тоже можно) принести сухие вещи. Только он наверно нарочно до сих пор так долго где-то ходит. Возвращается Ынхек, только сам поменяв шарф и куртку на домашний костюм, и с двумя кружками горячего шоколада, помимо моей одежды. Он безжалостно отнимает у меня плед и даже слишком пристально следит за моим переодеванием, после чего невозмутимо вручает чашку и, щедро укрыв кусочком клетчатой материи, еще и умудряется возмущаться, что у меня ноги холодные! Посидели. Помолчали. Обижен ли я все еще? И да, и нет. Сейчас я совершенно не могу на него сердиться. И не хочу. Может и абсурдно, но я соскучился. Даже слишком. Но это ничего не решает. - Мир? – спустя какое-то время выдергивает меня из раздумий вопрос Хекдже. - Мир, - киваю я - еще одного такого бойкота мои нервы не выдержат. – Но не думай, что я тебя простил, - на незаданный вопрос в шоколадных глазах совсем близко от меня предпочитаю не отвечать. – Ты еще свое получишь, - мило обещаю я, без зазрения совести устраиваясь поудобнее на моей костлявой подушке. *** До Рождества всего неделя. Как-то оно больно незаметно подкралось, хотя обычно сопровождается различной шумихой по поводу подарков, обертки, угощений и выбора места проведения сабантуя в этом году. Только мои планы внезапно поменялись в этот раз после пары телефонных разговоров. А значит и планы Ынхека соответственно. - Хек, - окликаю я свою красную бестию, готовящую что-то восхитительно пахнущее на ужин. - Мм? – проявляет он высшую степень заинтересованности, даже не обернувшись и не оторвавшись от шинкования овощей. - Ты помнишь про два билета на Чеджу? – невинно интересуюсь я. - Угу, - и все тоже изобилие внимания. Ну что ж, это мы сейчас исправим. - Мы туда не поедем.