По контракту

POV Донхэ Моя интуиция прозорливостью не отличалась никогда, но сейчас она навязчиво жужжит, что грядет нечто грандиозное. И не в самом положительном из возможных смыслов. Как гул лавины вдалеке, сошедшей от падения одной снежинки. И первый отзвук грядущего раздается, как только распахивается дверь дома. Странно, что этот парень сразу не вызывает у меня большой симпатии. Причем без видимых на то причин, поэтому я пытаюсь проявлять дружелюбие хотя бы внешне. С поводами и придирками предстоит разобраться потом: в данный момент меня волнует Хекдже. Смятение на его лице сменяется какой-то странной радостью при виде этого Шивона. - Ли Хекдже! – звонкий женский голос застает всех врасплох. Его очаровательная обладательница, неизвестно, как и когда оказавшаяся рядом с нами, угрожающе надвигается на Ынхека. – Что это? – тыкает пальчиком без намека на маникюр невысокая брюнетка в ярко-красную шевелюру. - Нуна-а… - на лице виновника появляется немного нервная улыбка, а сам он юрко скрывается за широкой спиной Шивона. – Привет, - уже бодрее отзывается он из-за плеча своего «спасителя». Минуточку. А я чем не угодил для этой роли?! – Это Донхэ, это Сора, где мой племянник? – тараторит Хек в подозрительно знакомой манере и спешит скрыться из зоны поражения сестры, прихватив с собой этого долговязого парня. На лице девушки, как она не пытается с этим совладать, одна другую сменяют эмоции в связи с таким вопиющим безобразием, учиненным ее братом. И в этом просто поразительно прослеживается их сходство, пусть и не слишком явное: разрез глаз, очертание губ, выражения лица, жесты и прочие мелочи. - Донхэ, правильно? Очень приятно наконец-то познакомиться вживую, - дружелюбно улыбается, что тоже кажется неуловимо знакомым. - Да, взаимно. – Мой братец доставляет много хлопот? Тяжело наверно с ним приходится, - интересуется она, абсолютно уверенная в своих выводах. - Есть такое, но все не настолько плохо, как может показаться, - могу поспорить, что о нашем «маленьком» инциденте Хекдже ничего не сказал, а если проболтаюсь, то меня прибьет и надругается над бесчувственным телом. Но и в этом можно найти плюсы! А то корчит из себя холодную глыбу, а так была бы хоть какая-то активность с его стороны… - Ой, ты не стесняйся, - мою маленькую заминку Сора успевает истолковать по-своему, - проходи, чувствуй себя как дома! Мы плавно перемещаемся в детскую на втором этаже домика, который изнутри оказывается меньше, чем можно предположить по фасаду. Там оба парня, сбежавших ранее с места действия, склонившись над детской кроваткой, замерли, что, кажется, и дышат едва. Подойдя к ним, для начала несильно щипаю Ынхека за бок, чтобы неповадно было. Он отвечает мне той же счастливой улыбкой, с какой любовался на племянника, и просто кивает в его сторону. Кроха сладко спит, тихонько посапывая и улыбаясь во сне. Но, словно почувствовав присутствие взрослых в комнате, малыш начинает ворочаться и, прежде чем его мама успевает выгнать компанию из комнаты, доходчиво объясняет, что уже проснулся. Сора аккуратно берет сынишку на руки, и тот, почувствовав знакомое тепло почти сразу замолкает. Словно решив, что теперь можно и посмотреть из-за кого же пришлось проснуться, маленький разлепляет веки. Так забавно и тяжело, медленно-медленно моргая и морща носик. В едва открывшихся больших темных глазах нет и следа сна: они уже смотрят на нас так, как свойственно только маленьким детям, с неутолимым интересом, искренне любя всех и радуясь целом миру. Это очаровательное чудо с беззубой улыбкой заставляет без причины чувствовать всепоглощающую радость, если не счастье. - Хайян, - ласково произносит имя сына Сора, - иди на ручки к Хекдже, - приговаривает девушка, вручая малыша брату. - Надеюсь, ты будешь ему хорошим дядей, - твердо, смотря в упор на Хека, который активно согласно кивает, расплывшись в довольной улыбке. Племянник, сначала серьезно рассмотрев лицо новоявленного дяди, хихикает и крепко хватает его за палец маленькими ручками. Ынхек светится, довольный и гордый, рассматривает каждую черточку детского личика, после чего совсем неожиданно: - Хэ-а… - Да, Донхэ, можешь тоже его подержать, - согласно кивает Сора и помогает крошке перекочевать мне на руки, показывая как нужно поддерживать головку. Такое быстрое перемещение Хайяну явно не приходится по душе, потому что в слезы уже собираются в уголках глаз, а носик недовольно морщиться. Раньше младенцев мне как-то не приходилось держать на руках, поэтому замешательство почти граничит с паникой. - Айгу, кто это у нас тут плакать собирается? – шутливо возмущается Хек, зачем-то зайдя мне за спину и пристроив подбородок на плече, но чтобы было видно племяшку. – Смотри, его можно потискать, - с этими словами красная бестия оттягивает мне щеки, прежде чем я успеваю хоть что-то возразить. У этих двоих, по всей видимости, общее чувство юмора, потому что Хайян заливисто смеется, как и Хекдже над ухом. - Ладно, ребята, хорошего понемножку, - прерывает мое мучение Сора, - Все на выход, пора кормить ребенка, - вот так ненавязчиво и убедительно нас выпроваживают из детской. Прежде чем оставить нас одних, Шивон что-то быстро объясняет по поводу праздничного стола и недокупленных продуктов, за которыми ему срочно нужно сбегать, пока жена не прознала. Когда Шивон скрывается на лестнице, Ынхек, совсем его не слушавший, еще улыбается во все тридцать два, мечтательно разглядывая мое лицо. Задумчиво, будто взвешивая что-то, но неуловимо легким взглядом. - Поразительно, да? - нарушаю я невольную тишину. – Маленький человечек. - Ум, - соглашается он, - мы тоже такими были. - Точно! – сам не подозревая, Хекдже подкидывает очень занимательную идею. – Здесь же должны быть где-то твои детские фотографии! - Да, наверное, - все так же задумчиво кивает Хек, но вот сам ответ поражает. Я ожидал совершенно другой реакции: немедленного возмущения, оживленных возражений и разнообразных отговорок, но никак не этого: - Пойдем, поищем в моей комнате. - Давай, - меня едва хватает, чтобы воздержаться от комментариев, не испорть все и просто пойти за ним. Спальня Ынхека, небольшая, обставленная исключительно практично, кажется не обжитой. Несмотря на оставшиеся еще с подростковых лет плакаты любимых групп на стенах и стройные стеллажи с книгами, чего-то явно не хватает этой комнате. Такое ощущение, что пытливый взгляд Хекдже сейчас просверлит мне лопатки. Он точно выжидает, наблюдает за мной. Но я не подопытная свинка, а Хек не ставит эксперименты. - Что-то случилось? – прямо спрашиваю я, обернувшись к нему. Ходить вокруг да около просто до одури надоело. – Ты сам не свой. - Донхэ, как ты ко мне относишься? – аккуратно задает вопрос Ынхек, но выбор формулировки странный. Потому что он сам прекрасно знает, даже если и не хочет открыть на это глаза. Потому что это похоже то ли на просьбу о признании, то ли на отчаянную попытку схватиться за соломинку. Только почему Хекдже утопает? - Ты мне очень дорог, - шаг, - нравишься, - еще один. А Хекдже растерян, не ожидал такой прямой откровенности. Но остановиться я уже не могу, хоть и знаю, что каждое слово для меня – облегчение, для него – возможно, бремя. - Знаешь, даже не могу теперь абсолютно ничего представить без тебя, - останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Сейчас кажется, что, смотря в эти бездонные шоколадные глаза, скажу абсолютно все, что стоит и не стоит. В омут его взгляда меня тянуло упорно и безвозвратно уже очень давно, и, все глубже утопая, я только наслаждался, потому что уже полностью был в его плену. - Ты непонятно как сумел заполнить какую-то пустоту, что я раньше даже не замечал, а теперь взамен появилась острая необходимость в тебе. А это немного раздражает, потому что я даже сердиться толком не могу, – странная, немного горькая улыбка Ынхека заставляет прервать мою тираду. – Так что гораздо больше, чем «нравишься». - А если есть еще кое-что? Что-то из-за чего твое мнение может измениться? – выговаривает с трудом. Отчаянно вглядывается в мое лицо, словно хочет прочитать ответы на все свои незаданные вопросы. Хек кажется необыкновенно беззащитным, каким я его видел всего раз, в уже далекое первое утро. - Ничего, - уверенно объясняю я. – Нет ничего, чтобы смогло заставить меня думать иначе, глупый, - Хекдже зажмуривается и тяжело втягивает воздух, что я почти слышу, как что-то в эту секунду решается в его голове. Аккуратно беру его лицо в свои ладони, призывая посмотреть на меня. Тихая грусть, невнятная тоска и вина. Что же заставляет его испытывать такое? - Неужели я так плохо выгляжу? – с горькой усмешкой. Не в силах ответить, только упрямо поджимаю губы и неопределенно качаю головой. И он почему-то улыбается. Вдруг, легко и не обременено. Так, что сердце трепещет, наверно от облегчения, а может просто из-за самого Хекдже. Он плавно подается ближе, чуть помедлив, целует легко, почти невинно, будто спрашивая разрешения. Ответ получает утвердительный и немного более активный. Но поцелуй все же нежный, необходимый и такой правильный сейчас. - Ребята, спускайтесь, нужно украсить елку и помочь на кухне! – едва удается расслышать, как совсем некстати зовет нас снизу Сора. Но стоит мне только попытаться отстраниться, как Хекдже с силой притягивает обратно и жадно углубляет поцелуй. Это могло бы показаться романтично или просто страстно, если бы каждое движение не сквозило отчаянием. Больше не делаю нелепых попыток, просто доверяюсь Хеку, откликаясь с таким же жаром, отдав ему всю инициативу. Связных мыслей в голове почти не остается, в висках сумасшедше колотится сердце, подкашиваются колени и неуклонно хочется большего. Пока я издевался в прошедшие недели над Ынхеком в свое удовольствие, сам успел известись от мокрых снов далеко не цензурного характера. Поэтому Хекдже подходит к опасной грани, где сейчас необходимо остановиться. Наверно, почувствовав то же самое, он медленно и с явным нежеланием отодвигается, тяжело дыша. - Видишь, - со своим сбившимся дыханием справиться не проще, - я никуда не убегу. - Кто тебе даст, - почти так, как и всегда, озорно улыбается Ынхек, переплетая наши пальцы. До чертиков теплый и милый жест, а не улыбнуться в ответ невозможно. По лестнице спускаемся молча, все еще держась за руки и обмениваясь короткими взглядами. «Не отпускай». «Даже не подумаю». - Вроде не подростки, а по углам целуетесь, - замечает Сора весело и будто невзначай, стоит нам показаться на пороге небольшой, но светлой кухни. Хекдже только довольно хмыкает и показывает сестре язык. По распределению рабочей силы нас таки отправляют заниматься украшением, справедливо решив, что в приготовлении ужина помочь мы уже сильно не сможем, а будем скорее мешаться. Разбирая яркие гирлянды в уютной гостиной, не болтаем с Хеком, а почему-то соблюдаем установившуюся непривычную тишину. Ни о чем думать не могу: в голове только неразбериха, а на губах то и дело без причины появляется глупая улыбка, поэтому, чтобы куда-то деть глаза, рассматриваю немногочисленные фотографии в рамках и дорогие хозяевам маленькие безделушки. Именно. Безделушки. В комнате Хекдже не хватало следов воспоминаний. *** Праздничное застолье получается уютно веселым и по-семейному теплым. Я давно таких не помню. Обмен подарками устраиваем раньше положенного, поскольку молодых родителей кроха сильно выматывает, и спать они отправляются еще поздним вечером. Закутавшись в подаренный Сорой шарф красивого винного оттенка, который так похож на любимый зеленый Хека, наконец, принимаюсь за его подарок. Но замысловатая оберточная бумага с елочками этот процесс сильно тормозит. - Да порви ты ее, - не выдерживает Хекдже. - Не хочу, - как раз вовремя справляюсь-таки я с упаковкой, иначе бы Хек полез мне помогать. – Ух ты! - вырывается при виде этого полосатого нечто: милый свитер крупной вязки с капюшоном и ушками неопознанного зверька на нем. - Не нравится? – осторожно спрашивает Ынхек, явно ожидая самого худшего. - Нет, очень нравится, - серьезно и искренне, но, по всей видимости, для него не очень убедительно, - спасибо, Хекдже, - пара секунд на колебания «надо-не надо», «можно-нельзя» и я легко целую Хека в щеку, пытаясь как-то утвердить благодарность. - Ладно, а где мой подарок? – вдруг очень озаботился этим вопросом Ынхек. И мне кажется, или кое-кто покраснел, несмотря на до невозможности довольный вид? - С Рождеством, - вручаю ему кулек, с оберткой которого Хек расправляется куда быстрее меня и уже вертит в руках пару зеленых варежек под цвет его шарфа. - Это просто бонус, потому что у кого-то постоянно мерзнут руки, а подарок ждет тебя дома, - Хекдже переводит на меня заинтересованный взгляд и иронично изгибает бровь. – Он неперемещабельный, не смотри на меня так, - Готов поспорить, что это создание, минуту назад покрывшееся румянцем из-за поцелуя в щеку, сейчас подумало о гораздо менее невинных вещах. - Да, да, - хихикает он. – Спасибо. Пока мы прибираем гостиную после празднества, Хек снова уходит в себя. Монотонная работа способствует приведению мыслей в порядок, да? - Пойдем, хочу тебе кое-что показать. Он, больше не проронив ни слова, отводит меня на мансарду, маленькую, но теплую и уютную. Хекдже включает напольный светильник, притаившийся в углу, и помещение озаряет мягкий свет. Теперь можно разглядеть, что обстановку составляют только пара книжных шкафов да ковер с накиданными на него подушками. Раздвинув книги на верхней полке одного из стеллажей, откуда-то из глубины Ынхек выуживает потрепанный блокнот вместе с вставленной в пружину ручкой. Не глядя пролистывает до самого конца, пробегается глазами только по последней странице и делает короткую запись. После чего протягивает тетрадь мне. - Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что будет лучше, если ты узнаешь об этом так, - тон почти уверенный, голос не дрожит и не ломается. Еще не открыв этот блокнот, я уже могу сказать, что это точно дневник. Личные и сокровенные записи. Хекдже обнажает передо мной душу. В ворохе подушек устраиваемся спина к спине, просто так удобно. Просто так получилось. Через несколько минут становится понятно, что это не обычные ежедневные пометки - рваные записи, будто блокнот доставали из самого темного и дальнего угла, чтобы излить душу или попытаться расставить что-то по полочкам, а потом спрятать эти мысли за дюжиной замков. Страницы хранят в себе переживания подростка по поводу проблем со сверстниками, недомолвок с родителями и даже определения своей ориентации. Хек боялся, что оказался не таким как все, что его тело реагировало, не так, как должно было быть предписано природой изначально. Записи сильно разнятся, изложение каждый раз изменяется, почти не повторяется, но после - большой перерыв в датах и совершенно другие строки: «Детство. Счастливое время. Согласен. А после?.. Мое детство закончилось, когда у матери обнаружили рак на запущенной стадии. Через пару лет ее организм не выдержал бесконечных курсов лечения и реабилитации». А после была пустота. Дни Хекдже заволокла пелена отчаяния, горе липким туманом пропитало все вокруг, не позволяя двигаться, проникнув в легкие, не давая дышать, забирая силы и желание жить. В моих глазах стоят слезы, но я продолжаю глотать строчку за строчкой. Отец Хекдже с головой ушел в работу, даже смог поднять свою компанию по поиску талантов. С Хеком всё свободное время проводила сестра, единственным, кто ещё никак не мог найти силы двигаться дальше. «Но жизнь – жестока, время – беспощадно, память – не вечна. Мне страшно от того, что я стал забывать свою потерю, чувства притупились, а внутри снова пустота безысходности, разъедающая на кусочки, оставляющая лишь гнетущий холод». Хекдже стал танцевать. Спасибо Соре за то, что одним вечером, когда он в очередной раз хотел запереться в комнате, потащила брата на мюзикл. Тогда в нем что-то проснулось и с неимоверной силой потянуло к жизни. «Захотелось бежать вперед, наверстать всё то время, пока я топтался на месте, это стоит сделать ради мамы». Его опьяняли чувства в танце. «Этот непередаваемый восторг, который ощущаешь, испытывая свои возможности, полагаясь исключительно на своё тело и его мастерство, чувствуя, как ты совершенствуешься». Хек хотел научиться большему и начал ходить в вечернюю школу искусств. Там он встретил Его. Первую любовь. Хекдже не остановило то, что Он был в доску натуралом, он своего добился и стал встречаться с Ним. Дальше первое настоящее свидание. Первый поцелуй. Первая ночь вместе. «Мне с ним… хорошо. Но я не могу понять, мое ли это счастье». Потом пришло время «первого важного выбора в жизни». Выпуск. Хекдже мечтал профессионально заниматься танцами, отец был готов его поддержать, но сильно хотел, чтобы сын продолжил его дело. «Разница невелика только с первого взгляда. Одно дело этим талантом в агентстве быть, другое – управлять компанией». Все пошло по наклонной. Отношения с тем парнем себя изжили. На полях пара неприметных строчек: «Причиной было, наверное, то, что он не прекращал быть нормальным». Хекдже отвлекся на учебу и спасительные танцы. «Сделал главный выбор не в свою пользу». Поступил в университет на экономический факультет. Отец им гордился, танцами он продолжил заниматься, но уже в качестве хобби. «Жизнь опять стала напоминать мне скучную череду». Испугавшись, Ынхек решил добавить красок, стал менять парней словно перчатки. «Как безумец боюсь длительных отношений, абсурдно, но также страшусь одиночества, не хочу снова испытывать этот холод, пробирающий душу и выжигающий сердце». Сестра с отцом пытались его образумить, но всё закончилось скандалом. Ынхек ушел из дома. «Впервые в жизни я убежал от своих родных, самый безрассудный поступок, за который буду корить себя до конца жизни: через несколько дней до меня дозвонилась Сора и сказала то, от чего моя жизнь потеряла цвет во второй раз. Отец погиб в автокатастрофе». «Как ни странно, сначала не было никакого осознания. Просто в голову бесконтрольным потоком хлынули мелкие житейские дела. Но это больше было похоже на капающий кран. Потом его прорвало. Вот тогда мой мир разбился на осколки еще один треклятый раз». «Я провалился под лед, наблюдаю за всем как через толстое, холодное стекло». После к нему стали приходить странные люди, но не за тем, чтобы выразить соболезнования. Он всем им был нужен только как наследник компании. Очнулся Хек слишком поздно. «Как подписывал бумаги, вспомнить не могу, но это не доказательство, с юридической стороны мне не подобраться». От агентства не оставили камня на камне, на Хекдже повесили издержки по контрактам. Сделали должником и вышвырнули на улицу. Последние страницы не содержат ничего, кроме подсчетов зарплат на бесчисленных работах и подработках. Голые цифры. Никаких эмоций. Холодный расчет вернуть все на круги своя. От долгого сидения затекло тело, глаза щиплет не от чтения, в груди ноет будто израненное сердце. Все это время Хекдже тихо ждал, оперевшись на меня, доверившись. Остается еще самая последняя, новая запись. Дрожащие пальцы, словно не мои, переворачивают страницу. Две строчки, беглым почерком: «Ты сумел заставить меня снова почувствовать. И теперь от этого безумно страшно».