Источник

Все обитатели усадьбы ко мне относились по-доброму. Но, на всякий случай, приглядывали, чтобы я ненароком не убился. Куда бы я ни зашёл, меня не гнали. Приветливо улыбались и показывали всё, что интересовало. Но похоже репутацию я себе создал ещё в первые минуты пребывания в доме. Этакий неуклюжий дурачок. Что, собственно, меня устраивало. Ни поговорить, ни довериться кому-то я не мог. Слов не понимал, да и сам отвечал наклонами головы в разные стороны. Буквально на второй день я обнаружил, что южная часть усадьбы не огорожена. А имеет выход на скалистый обрыв. А ТАМ! Там у нас было бескрайнее море. Сразу захотелось искупаться. Только высота обрыва метров двадцать немного смущала. Пока я ходил да заглядывал, один из прислужников поманил меня в сторону и показал, что вниз ведут приличные ступени. Я даже слова «ступени» и «вниз» выучил. Поблагодарил слугу кивком головы и начал спуск. Слуга топал следом и внимательно за мной следил. До берега добрался и даже отыскал уютную бухточку. В принципе, расположена она была так, что скалы с трёх сторон закрывали это местечко. Купайся не хочу. Прислужник, убедившись, что я адекватен, поспешил вернуться к своим делам. А я попробовал воду. Вполне. И уже медлить не стал. Благо по местной моде эти туники-платья носят без брюк и трусов. У меня сомнения только насчёт платка были. Смогу ли так же его замотать? В общем, разделся и сразу в воду. Наплавался, нанырялся до одури. Потом ещё на камешках погрелся и решил возвращаться. А вот здесь возникла первая проблема. Тельце мне досталось совсем нетренированное. Выполз я во двор усадьбы, считай, на одном упрямстве. И сразу стал думать, что вообще-то тренировки не помешали бы. Кто его знает, что мне в этом мире ещё суждено испытать? Иметь выносливое тело будет разумнее. Вот с того дня я и начал каждый день спускаться и подниматься к морю. Кто-то из слуг с недоумением смотрел на эти мои забавы. Даже когда облетела листва и похолодало, я продолжал изнурять себя. Купаться уже перестал. Но спускался и поднимался обратно бегом обязательно и каждый день. Потом немного упражнений на пресс, растяжечка и даже подобие перекладины в саду нашёл. Правда, долго мне этот «спортивный снаряд» использовать не пришлось. Неотил заявил, что так ладони грубеют, и хозяину будет неприятно. Вообще, что он сказал дословно, я не понял, только смысл уловил. Потому после стал только отжиматься от пола. Но всё равно к весне тело у меня стало крепче. Да и подрос я немного. Но сопротивляться такому здоровому лосю, как Неотил, не мог. Пару раз предпринял попытки уйти от ежедневных посещений спальни старика, за что был связан и за волосы притащен к кровати. – Хорошая попа у моего младшего «***», – делился наблюдениями старичок-извращенец, щупая меня в очередной раз вечером. Вот что он такое подразумевал под словом «***», я никак понять не мог. Слуг уже знал, как называют. Да и вроде типичных рабов в этом мире не было. Потому оставался пребывать в неведении относительно своего статуса. Но он был явно высоким. Кланялись мне все слуги, за исключением разве что Неотила. Тот был доверенным лицом и телохранителем хозяина. Ещё меня считали явно дурачком и что-то вроде идиота. Наверное, потому что я не разговаривал (не умел я). Но жалели. Кухарка, всегда видя мой интерес к овощам, еще и показывала подробно. Благодаря этой доброй женщине, я и выучил быстро названия не только овощей, но и всего, что было на кухне. Обычно я показывал вещь, а Аси её называла. Потом поясняла чуть не по слогам, как для ребёнка. – Смотри, беру нож, режу сичку. Это у нас будет суп для господина, – разговаривала со мной Аси. – Даян суп не любит, – продолжала кухарка, показывая на меня, вдруг дурачок не в курсе, кто такой Даян. – Для Даяна мы приготовим мацик с лепёшками. Я кивал и глупо улыбался. А потом спешил записать слова. Кстати, эти мои листочки были ещё одним поводом ходить в дурачках. Все снисходительно поглядывали на мои буквы и только вздыхали, что красивый мальчик совсем с головой не дружит. А тело мне, и вправду, досталось симпатичное. Мордашка красивая. Волосы блондинистые, глаза зелёные. Да и ухаживали за мной придирчиво. Каждый день прислужник обмазывал какой-то мазью. Делал массаж, втирая в кожу особый состав. Особенно натирал ягодицы. Оно и понятно, именно это место любил поласкать господин. Но и волосами тоже занимался. А уж когда слуга обнаружил, что у меня в паху появились лёгкие намёки на волоски, то чуть ли не в панику вдарился. Три дня его не было. Уезжал куда-то, а по приезде показал, что купил. Тем составом меня снова всего намазал. А потом долго и неприятно скоблил. Я так понял, что всю настоящую и намечающуюся растительность на теле удалил. На лице у местных ничего не росло, потому почистили только тело. Вечером старый развратник гладил и причитал, что мальчик хорош. Потом, как обычно, я пытался ему поднять член. Примерно раз в несколько дней мы добивались подобия успеха. Тельман кончал. По крайней мере, хрипел и изливался той тягучей жидкостью. Обычно я в такие моменты сильно переживал, как бы дед не помер (и искал куда сплюнуть). Дедок толком даже передвигаться не мог. Обычно на вечерний ужин (в столовой первого этажа) телохранитель Неотил относил хозяина на руках. Да и потом следил, чтобы старик с кресла не свалился. Меня эта парочка вообще удивляла. И радовался тому, что им обоим хватало лицезреть прелести моего тела, и на большее никто не претендовал. Правда, бывало, что господин хотел увидеть меня ещё и днём. Полапать, потискать. Но такое случалось нечасто. Хотя, как только потеплело, штаны мне снова запретили носить. Вероятно, чтобы у хозяина в любой момент был беспрепятственный доступ к телу. Да и мне было удобнее. Физиологию никто не отменял. Секса мне уже давно хотелось. Хотелось сильного мужского тела. А не то дряблое, сморщенное недоразумение, что ждало меня вечером в постели. Потому отдрачивал сам себе и часто. А такая туника только способствовала таким хм... упражнениям. Один раз меня одели не только в штаны, но и вообще закутали. Это случилось, когда к хозяину приехали гости. Спасибо Аси, что пояснила, кто там прибыл. Она так хорошо и вдумчиво рассказывала «дурачку» о семейных отношениях, что я потом на радостях чуть не расцеловал тётку. Узнал-таки, кто я. Оказалось, младший муж! Не раб или игрушка! Понятно, что муж это и статус, и привилегии. А вот приехавший гость доводился моему «мужу» племянником. На встречу с гостем меня пришлось выводить. Сам я серьёзно опасался, что навернусь с лестницы. Мало того, что нарядов было несколько слоёв, так мне ещё и лицо почти скрыли. Кроме платка, что закрывал лоб, спереди повесили расшитую тряпицу. Получалось, что открытыми остались глаза. А потом ещё и полупрозрачное покрывало, закрывающее меня до самых пяток, накинули. И вот в таком виде я вроде должен был приветствовать взрослого постороннего мужчину. Собственно, всё приветствие сводилось к тому, что встал рядом с супругом. Суть разговора с племянником я не уловил. Слишком много было незнакомых слов. Но по выражению лица Неотила понял, что племянника здесь не любят. Уехал он через два дня. Мне же за это время было запрещено выходить из своих комнат. Еду слуги приносили, а вот дверь впервые за всё время запирали. Да я и сам особо не рвался на подвиги. Нафиг, нафиг. С местными нравами лучше свой зад поберечь. Я так ведь и не понял, это мне лично достался такой педофил, что на малолетке женился, или здесь это общепринято? После отъезда племянника жизнь вошла в обычную колею. С утра у меня пробежка к морю. Немного плавал, немного загорал. Плюс разминочный комплекс упражнений. Возвращался в дом. Там меня уже, как правило, ждал слуга со своими мазями и примочками. Волосы промывал, наносили маску. Потом для лица отдельную. И, конечно, массаж и отдельные процедуры для попы. Ну, в смысле, её тоже кремами мазали. Надо сказать, что за последующие два года жизни в усадьбе изменений никаких не произошло. Я уже понимал местных. Неотил же предпринял попытку научить меня читать и писать. Я по-прежнему изображал немого, про то, что читать научился, никому не сказал. А вот с письменностью было всё непросто. Да, собственно, Неотил хотел, чтобы я умел писать только своё полное имя и титул. Так вот, я потратил на это пару месяцев. Не ожидал, что это окажется так мудрено. Или моё вполне сложившееся сознание взрослого человека никак не могло перестроиться на такой метод записи. Собственно, принципиально ничего сложного не было. И, возможно, по такому принципу на Земле когда-то существовала клинопись. Только там пользовались глиной и палочкой. А здесь листами растения и специальным напальчником. Мне ещё выдали пузырёк с вонючей жидкостью, чтобы я правил ошибки. А их было немало. Если ошибался, то капал капелькой, и структура восстанавливалась. Но-таки я осилил написание букв! Потом уже самостоятельно тренировался, переписывая книги. Местные книги тоже удивляли. Походили на веера и хранились в специальных чехлах. Особо в тексты я не вникал. Мог открыть любой такой веер и начинал копировать слова. Опять же статус дурачка помогал. Меня от этих занятий не отвлекали. И вообще слуги за спиной переговаривались, как господину повезло с младшим мужем. Пусть идиот, но зато спокойный. Украшений и нарядов не требует, в гости не рвётся. И как раз подходит характером такому немолодому уже господину. А ещё я полюбил этот дом. Может, по этой причине я не истерил и не впал в депрессию. Кто его знает, как ощущал бы себя в другой ситуации. А здесь мне нравилось само место проживания. Практически курорт. Море. Солнце. Усадьба. Дружелюбные слуги. Если бы не муж, так вообще райская жизнь. Наверно потому я быстро и адаптировался в этом мире, что уж больно мне дом нравился. Выход из коридора на втором этаже вел на небольшую террасу. Приятно было сидеть вечерами на этой лоджии. Любоваться морем и закатом. Спиной ощущать нагретый на солнце за день камень. Как-то раз посмотрел, что это за материал. Так и не смог определить. Или на Земле аналога не было? Вроде камень был натуральный. Но следов обработки не видно. Ровные такие брусочки светло-бежевого оттенка. Идеально гладкими бруски не были. Потому на шероховатой поверхности можно было наблюдать серебристые искринки ещё какого-то минерала. Вообще-то из этого строительного материала была сложена только центральная часть дома. Боковые пристрои выглядели совсем иначе, да и камень использовался более хрупкий. Этот же был на порядок крепче. Да и тепло зимой держал лучше. Господскую половину дома вообще не отапливали. Благо, морозов здесь не бывало. А в спальни слуги приносили жаровни на специальных подставках. Тепло эти мини-печки давали, хотя к утру всё же становилось прохладно. И на мой взгляд только потому что рамы на окнах были уж больно изношенными. В один из таких холодных дней я долго стоял, разглядывая оконный проём. В принципе, щели между рамой и самим проёмом можно было чем-то законопатить. Но как быть со стёклами? В перекрестьях между стёклами тоже так не хило свистело. Сразу припомнились современные пластиковые окна со всеми прокладками и двойными, даже тройными стёклами. Жаль, что местные технологии не знают таких пластиковых окон. «Поясни подробно», – вдруг пришла неожиданно мне откуда-то мысль. И вроде же не моя? Но я стал вспоминать окна в своей земной квартире. И кажется толь­ко отвёл взгляд от рамы, как вместо неё появилось то, что заказал. Сполз по стеночке на пол. И стал размышлять, кто тут умом тронулся. Вернее, откуда эта магия, понять не мог. Пощупал раму. Ну, может, не совсем пластик. Но идея соблюдена. «А ковёр персидский на пол?», – сделал я заявку непонятно кому. Нате вам и ковер. Прошёлся по нему, пощупал. Потом спохватился, что скоро придут слуги. «Друг, не знаю, кто ты, но давай вернём всё, как было. А то у меня проблемы могут быть». Тот, кто всё делал, послушался, и через мгновение я ощутил затылком сквозняк из окна. «А ты можешь на ночь, когда холодно, ставить новую раму? А к утру убирать? Да ещё, пожалуй, тёплые полы...» Ответа не услышал. Но поздно вечером, когда ложился в кровать, на окне белела новая рама. «Ты её перекрась в коричневый цвет. А то видно снаружи, что окно новое», – дал я последние наставления и уснул. Впервые за всё время я ночью не дрожал от холода и не кутался в три одеяла. В следующие дни проверял и вычислял, кто это всё делает. Выходил на берег. Проверил свои навыки. Как не было, так и не появились. Потом зашёл на кухню. Попытался поговорить с тем невиданным собеседником – тоже бесполезно. Зато от кухарки узнал, что пришёл караван со сладостями из каких-то там земель, и, мол, Неотил уже кого-то послал делать закупки в городе. Покивал и двинулся в свою комнату. Вот там мне удалось получить и новый унитаз, и подсветку в ванне. Поразмыслил и пришёл к выводу, что, кроме самого дома, других кандидатур нет. Вот только разговаривать со мной «дом» не хотел. Хотя выполнял все мои пожелания быстро и вполне похоже.