Фабрика Грез

— Блядь, скажи что шутишь, — Кунсайт уже не мог сдерживаться и сохранять даже намек на спокойствие. Все дело превращалось в ад. Все, что могло пойти не правильно-шло. Несмотря на ранний час прокурор уже сидел в своем кабинете и работал на компьютере, пытаясь разобраться в деле, которое вело Зойсайт против Монд. Все дела раненого детектива перешли ему. Сегодняшний день не обещал нихрена хорошего, но эта новость затмевала все. Ами и Рубеус молчали и напряженно смотрели друг на друга. — Я предупреждала тебя, Кунсайт, — начала было Ами. — Закрой рой, Мицуно! — прорычал парень. — Ты не говорила, что он потеряет память! Сегодня вторник, у тебя три дня на то, чтобы Нефрит заговорил. И вы проверяли такой вариант, что он просто испугался и теперь пытается съехать с этого слушания? Проверьте его на детектере, заставьте Мако допросить его, посмотрите как он реагирует на нее. Она, кстати, уже оправилась? Скажите, чтобы возвращалась в строй. — Он не притворяется, — вздохнула Ами. — Мы с Мако расспрашивали его всю ночь. Он не помнит ее, хотя она явно начинает нравиться ему. Опять. Кунсайт потер виски . Черт. — Сделай что-нибудь, Ами. Пожалуйста. Принеси мне хоть один раз хорошие новости. Ами тяжело вздохнула в ответ и вышла из комнаты. Кунсайт посмотрел на мрачного Рубеуса. — Хорошо, добей меня. Рубеус не мог смотреть боссу в глаза. — Цукино наняла адвоката. Каоринайт. Кунсайт мысленно застонал. Каоринайт была самым темным и одновременно самым лучшим адвокатом в городе. Ее гонорары были невероятными, но она стоила этих денег. Все знали про ее связи с политиками, и эти же связи помогали ли ей всегда выбираться сухой из воды. — Каоринайт сумела перенести слушание Усаги. Судья ее старый знакомый, и мы можем, конечно, начать ноту протеста, но это обойдется нам очень дорого. Управление и так потратило на дело Стаи около 50ти миллионов. — Когда, — хрипло спросил Кунсайт, — Следующая неделя? — Завтра, — с заминкой ответил Рубеус. Кунсайт молчал- лишь сжатые кулаки и заостренные скулы выдавали его состояние. — Хорошо, пусть будет завтра. Что-то еще? — На Декстера напали в изоляторе двое с ножами. Из криминальных семей тех, на кого нападала Стая. Декстер убил их их же ножами. Одному он загнал лезвие в висок, другому нанес 25 ножевых ранений. Конечно, это произошло в ванных комнатах, когда не было рядом стражей. Камер там тоже нет. Самого его лишь слегка задели в бок, но Ами его уже зашила. Свидетелей «нет». Никто ничего не видел, следствие вырулило, что по-видимому эти двое сами себя убили. Не понятно после какого 22 или 23 удара ножом один потерпевший успел забить лезвие в голову другому. Жесть, конечно, но мы не можем доказать, что Декстер. — Да, — протянул Кунсайт, — Ничего хорошего в этом нет. Он заработал авторитет среди них. Значит теперь его все боятся. Значит теперь у него есть связь с миром. Он будет опять управлять Стаей. И они не повторят ошибок, которые совершили под управлением Монд. — Не знаю, — произнес эксперт с красными волосами. — Мы не знаем, что произошло в Стае, пока его не было. Может он для них давно не авторитет. Может они сами его ненавидят. Или друг друга уже перестреляли. — Хотелось бы, — усмехнулся Кунсайт, — Мне пора на допрос к Цукино. Посмотрим на эту Каоринайт. Адвокат Каоринайт оказалась подтянутой брюнеткой с туго-стянутыми на затылке волосами и стервозным лицом. Кунсайт мысленно выругался — он знал этот типаж женщин и ненавидел их. Ее образ резко контрастировал с ее клиенткой с мечтательными глазами. — Вы перенесли слушание, — вежливо начал Кунсайт, наблюдая за Усаги. Та испуганно посмотрела на Каоринайт, но та не повела и ухом. — Да, зачем тратить административный ресурс и держать невинного человека в тюрьме? — Невинного? — глаза Кунсайт расширились. — Она девушка лидера одной из самых кровожадных банд за последнее столетие. Она взорвала дом, убила моего агента и отравила еще десять. И все это она сделала, чтобы отвлечь меня от защиты двух важных свидетелей, на которых другие члены ее банды напали, убив еще двух моих агентов. — Ну во-первых, то что она девушка главаря-банды еще не является преступлением. Жена Эскобара находится на свободе, как и ее дети, — громкий голос Каоринайт бил по нервам. — Те другие нападения на агентов не относятся к моей клиентке, это лишь вами спекуляции и домыслы. В-третьих, она не отравляла агентов, это был кто-то другой. Также она не взрывала дома. Она просто проходила мимо. Увидела знакомую умирающую девушку и решила провести с ней последние часы. — Простите что? — Кунсайт сдвинул брови и посмотрел на адвокатессу. — Что вы несете? — Она не отравляла, не взрывала, не убивала. — У нас столько свидетелей, что вы не успеете даже произнести это короткое предложение, как судья одобрит наши петицию в суд. — Я боюсь, у вас не так много свидетелей, господин Прокурор, — Каоринайт хищно улыбнулась, обнажая ряд ровных острых зубов. Усаги смотрела в стол, словно речь шла не о ней. — Она Монд, у нас есть видео, где она это признает. — Она от этого не отказывается. Как я уже сказала, любовь зла. Есть ли у вас видео нападения на дом с моей подзащитной в главной роли? — Нет, потому что ваша подзащитная выкрала их. И выключила камеры. Ах да, потом она еще и взорвала дома и охранную будку, где стояла установка наблюдения — сдуло волной. — Значит у вас ничего нет, кроме ваших домыслов, господин Прокурор. Вы любите истории также как и мы. Посмотрим в чьи поверит судья. Выйдя из комнаты допросов, Кунсайт ворвался в кабинет, открывая файлы Зойсайта. Они искал телефон Качински. Набирая телефон, парень ощущал как все клокочет внутри. — Господин Качински, это Кунсайт Хашимото, прокурор. Я хотел бы лишь сказать, что слушание перенесено на завтра по делу о вашем доме и нападении на вашу дочь Хотару. Наши приставы должны были вам сообщить, но я хотел лишь напомнить. — Какое слушание? — недовольно прозвучал голос мужчины. — Мы не выдвигаем никаких обвинений. — Что? …. Но ваша дочь, ваш дом…. Мы тратим огромное количество ресурсов на вашу охрану сейчас. — Можете забирать эту охрану, — прошипел голос. — Они охраняют нас также, как и те 10 идиотов, что напились той отравы. Мы сами о себе позаботимся. Кунсайт молчал. Прозрение наступило внезапно. — С вами связалась Стая и пригрозила отозвать все обвинения, — констатировал Кунсайт. — Вы даже не представляете, какую ошибку вы совершаете. Я прошу вас. Ради Хотару. Она разговаривала с Зойсайтом, она так хотела помочь. — Да, — наркобарон Качински залился скрипучим смехом. — И где же Зойсайт сейчас, господин Хашимото? Он был с нами на связи с той самой пятницы. Почему неожиданно ВЫ звоните нам в такой важный момент. Неужели Стая добралась и до него. Не звоните нам больше. Мы в разгаре переговоров с муниципалитетом о том, как мы будем восстанавливать ландшафт и прилегающую дорогу. Ведь это я взорвал дом по огромной фатальной ошибке, когда не уследил за своей лабораторией. Совершив еще пару звонков, Кунсайт сел за стол и вытащил бутылку скотча. Выпив янтарную жидкость прямо из бутылки и он попытался собрать мысли воедино. Все было еще хреновее чем он мог подумать этим утром. Семьи полицейских, которые как и Сецуна еще были в коме, тоже не выдвигали никаких обвинений. А Ючиро, его агент и ученик, был сирота как и он сам. Его смерть объявят как несчастный случай или же предъявят обвинения Томое, в зависимости от того, где он был сам, когда «взорвалась» его «лаборатория». Кунсайт посмотрел на бутылку в своих руках, отчетливо понимая, что слушание по делу Монд он завтра проиграет.

***

Минако уверенно зашла в кабинет к Кэйто Эйсу. После того, что произошло вчера между ней и Ятеном, девушка ощущала себя невероятно. Он наконец-то открылся ей, и она наконец смогла расслабиться и полностью поверить ему. Они никогда не верила никому, ни разу в жизни, но ему вчера она поверила. Она старалась не думать о Кунсайте, потому что это рушило всю ее идиллию в голове — она чувствовала опьяняюще-противоречивые чувства к жениху своей сестры, и это было ошибкой. Нет, она должна была сфокусироваться, но этом новом шансе с Ятеном. Другого ей никто не даст. — Минако, — продюсер раслабленно сидел в том же, кабинете, где чуть не совершилось грехопадение девушки. — Послушай меня, Эйс, — девушка сразу начала с места в карьер. — Ты сейчас же расторгнешь контракт со мной и Нару. В противном случае я раструблю всем газетам, что ты информатор Кунсайта. Не знаю с какими людьми ты связан, но боюсь им это очень не понравится. Более того, я не побоюсь пойти в суд и заявить, что ты домогался меня. В твоем здании есть камеры, которые покажут, как ты вчера не убирал руку с моего колена, хотя я просила. Не думаю, что я выиграю суд, но репутацию тебе подпорчу. Девушка нагло смотрела на блондина и тот хмыкнул. — Ты быстро учишься, Минако. Может ты и не пропадешь у нас в шоу-бизнесе. Считай, что с этого момента, контракт с тобой расторгнут. В глазах девушки загорелся триумфальный огонек победы, и она радостно выбежала с кабинета. Она быстро позвонила и отчиталась перед Эйлом. Новая жизнь с Ятеном начиналась просто замечательно.

***

Рубеус вернулся к своему рабочему столу, подходя к доске на которой были написаны все имена банды, пытаясь максимально сфокусироваться на всех уликах и следам. Половина Отделения отсутвовала — полицейские не любили, когда стреляли в их брата. Движимые местью за Зойсайта, все вышли на охоту на Ястреба, побросав даже свои дела, не относящиеся к этому делу. Другая половина все также безуспешно искала Мотоки. Но Рубеус понимал, что у Стаи должно быть много конспиративных квартир и домов, где можно было отсидеться. Парень чертил на доске, вырисовывая схемы трех нападений, спускался к трупам в морг, разбивал имена членов Стаи на аббревиатуры, слушал песни Стаи. Но в голове пока ничего не выстраивалось. Внезапно раздался звонок — Ами просила зайти. Зойсайт проснулся! Рубеус ринулся в госпиталь... Он уже собрался зайти в палату, когда услышал разговор на повышенных тонах. — Я тебе повторяю, Зой, мне очень жаль, но я не вижу будущего в наших отношениях, — Ами было неприятно говорить все это еле-живому парню. Но она всегда отличалась честностью. — В меня стреляли, Ами. Неужели ты не можешь дать мне шанс после этого? — Мне жаль, что в тебя стреляли. Но почему это должно влиять на нашу личную жизнь? — Ами. Я люблю тебя. Люблю всем сердцем. — Прости, Зой. Когда-то ты убедил меня встречаться с тобой, убедил, что одной твоей любви хватит на двоих. Но нет, ее не хватило на меня. Ты мне нравился и нравишься, но это не любовь. И мне надоело притворяться. — Кто сказал тебе про Нару? У меня с ней ничего не было, кроме пары пьяных поцелуев. — Это не важно. Дело далеко не в ней. Неужели ты не видишь, что она лишь повод. Что я просто — послушай меня — не люблю тебя. — Ты жестока, Ами, — парень закрыл глаза и откинулся на кровати. — Уходи. — Прости меня, — лицо Ами скривилось от боли. Даже она была не ледяная. — Но лучше так, чем как Кунсайт. Девушка сболтнула последнюю фразу и тут же пожалела. — Что? — глаза Зоя округлились от удивления. — Ничего. — Говори! Девушка вздохнула. — Спроси сколько раз Кунсайт появляется у Сецуны? Каждый день, но буквально на пять минут. Для него это повинность, и это ужасает. Ведь она его невеста, и она ранена, а его нет рядом. Иногда мне кажется, что он женат на работе. Он просто витает в облаках и бредит этим делом Стаи. Уж лучше бы у него была девушка на стороне — это добавило бы ему куда-больше человечности. И для сравнения: Алмаз проводит в госпитале целый день. Ему как и всем посетителям разрешено посещение с трех до пяти, и все это время он сидит возле Сецуны и разговаривает с ней. Все то время, что ему не разрешено быть внутри, он сидит возле ее палаты, надеясь, что она проснется. — Как он сидит в госпитале управления, если у него нет пропуска? — не понял Зойсайт. — Это все, что волнует тебя в этой истории? — усмехнулась Ами. — Ты недалеко ушел от своего начальника. Кунсайт сделал ему отдельный пропуск в больницу, чтобы он мог навещать Сецуну. Каким больным и равнодушным ублюдком надо быть, чтобы сделать пропуск в больницу своему сопернику?! Поверь мне, я не буду сдерживаться и что-то скрывать, когда Сецуна проснется. — Мне кажется, это не твое дело! — злобно произнес Зой. — Оставь их в покое. Ты ошибаешься насчет Кунсайта. — О, нет! — О, да. — Он социопат, женатый на работе! Он не любит никого и ничто кроме работы! — Он любит другую! Теперь была очередь Зойсайта пожалеть о том, что он сказал. Но он уже начал говорить и смешно было надеяться, что Ами может удовлетвориться теперь его безмолвием. Горящий взгляд девушки доказывал это. — Я не уверен в этом. Это лишь моя теория; я ведь тоже заметил, что он остыл к Сецуне. Поначалу я тоже думал, что дело в Стае. Но затем я увидел, как он смотрит на Минако, кузину Сецуны. У него меняются глаза. Даже будучи пьяным я видел с каким вожделением он целовал ее во время игры. Каким ледяным взглядом он обдал меня, когда выпала моя очередь целовать ее. С каким облегчением выдохнул, когда Ятен забрал Минако. Черт возьми, Кунсайт мой лучший друг и я не хотел за ним следить. Но невозможно не заметить, как напрягается Кунсайт даже при случайном упоминании ее имени. Мы смотрели одно, скажем так, откровенное видео — не спрашивай зачем. Зашла Минако, и это абсолютно расклеило Кунсайта. Ты говоришь, он женат на работе. После ее реакции, его мысли были не об этом видео, не о работе. Они были о ней. Иногда мне кажется, что все косяки, что произошли за последнюю неделю тоже из-за нее. Потому что я еще никогда не видел такого рассеянного Кунсайта, совершающего столько ошибок. Иногда я боюсь, что Стая прознает про нее и нападет, и тогда нам всем пиздец. В общем я думаю, что он ее, ну ты понимаешь. Но ты не можешь никому говорить. Шокированная Ами молча открывала рот, как рыба брошенная на берег и ничего не говорила. Не менее ошеломленный такой информацией, Рубеус быстро возвращался в офис. Он понял, что сейчас было не самое лучшее навещать Зойсайта. Стараясь не думать о Кунсайте, эксперт погрузился в работу. Он пришел в себя, когда часы показывали шесть часов вечера. Завтра было слушание, и ему надо было хорошо выспаться. Поэтому он решил пойти домой. Подходя к квартире, парень увидел пакет у дверей дома. Аккуратно открыв содержимое, парень не мог поверить своим глазам.В конверте лежали имена, документы, адреса, явно нелегально сказанная переписка и особо выделенный адрес конспиративной квартиры. Сердце билось в груди эксперта так сильно. Позвонив в Отделение, он начал собирать мобильную группу, возвращаясь на бегу в машину. Он думал уже позвонил Кунсайту, но что-то остановило его. Это могло быть ловушкой или фальшивкой, а Кунсайту уже и так за сегодня досталось. Нет, сначала надо проверить все самому. Спецназ ворвался в здание Эйса, где все еще в своих кабинетах работали продюсеры и музыканты. Все сотрудники в испуге попадали на пол, но люди в черном были заинтересованы только в трех. Двух они нашли тотчас же, что было неудивительно, учитывая занимаемые ими должности. Грузный Ковано скорбно молчал, когда его садили в полицейскую машину, в в то время, как ФишАй кричала, плакала и билась в истерике, требуя адвоката. Мако, что была ответственна за операцию проверяла каждый кабинет, но третьего не было. Она вытащила рацию: — Рубеус, прием. Адриана тут нет. — Понял, Мако. Я уже в пути. С маленькой оперативной группой на хвосте Рубеус ехал уже полтора часа, виляя по маленьким улочкам. Увидев нужный адрес, парень остановился. Одинокий неказистый дом стол поодаль от других домов, поближе к лесу. Пробираясь в дом, парень краем глазом увидел черную машину во дворе. Значит третий был тут. Они быстро ворвались в дом и рассыпались по периметру, но дом был пуст. Но тут кое-то привлекло внимание Рубеуса: лестница выглядела неестественно новой для такого старого дома. Осмотрев ее внимательнее, Рубеус со всей силы ударил по первой ступеньке, открывая секретный ход в подвал. Спускаясь в подвал, он быстро накинулся на фигуру в черном, которая попыталась бежать. Ударив его по лицу, Рубеус с удовлетворением посмотрел на Эйла. Чуть позади него стоял изможденный парень с перебинтованной левой рукой. Он ничего не понимал — Эйл внезапно решил его освободить, а теперь эти новые люди в черном напали на Эйла. — Мы из полиции, парень, — Рубеус подошел к парню, пока сотрудники выводили Эйла наружу. — Тебе нужна помошь? Вызвать скорую? — Все нормально, — отмахнулся Юмино, поправляя очки.- Помогите лучше ему, — он указал на темный угол. Рубеус подошел в особую темную часть этой клетки и еле сдержал крик удивления. В углу полулежал прикованный тяжелой цепью к стене истощенный человек, которого они так долго искали. Фурухата Мотоки.Он же Азазель.

***

Чувствуя себя лучше некуда, Минако решила приготовить ужин для Кунсайта и себя. Она вся сияла, наполненная легкостью и хорошим настроением. Девушка давно хотела приготовить что-нибудь для Кунсайта и Сецуны, но они поздно приходили домой и, казалось, никогда не ужинали или обедали вместе. Сама Мина была далеко не гуру готовки, и Ятен зачастую тоже предпочитал заказать пиццу или пойти в рамен-шоп. Но сегодня девушка хотела сделать что-нибудь светлое и приятное. Что-то такое, что полностью шло вразрез с ее прошлой жизнью. Минако заранее сходила в супермаркет и набила вечно пустой холодильник, где куце жались друг другу замороженные сэндвичи, продуктами. Она три раза посмотрела ютуб-видео, запоминая рецепт. Через полчаса мерного стука ножей, шипения масла и звука закипающей воды кухню стали наполнять аппетитные запахи. И именно на эти запахи пришел удивленный Кунсайт. — Ты дома, — широко улыбнулась блондинка Кунсайту, поправляя розовый фартук. — Присаживайся. Я приготовила ужин. Минако аккуратно поставила перед Кунсайтом тарелку, на которой красиво переливался отлично прожаренный стейк с гарниром в виде кукурузного пюре и спаржи. Парень внезапно быстро вышел и вернулся через минуту. — Почему бы нам не поужинать в гостиной за барной стойкой? Нас только двое. Минако согласно кивнула и взяла две тарелки в руки. К ее удивлению на барном столике уже стояла бутылка красного вина, и горела свеча посередине. Она сели на высокие стулья и приступили к ужину. Почему-то то, что начиналось как что-то невинное и светлое начинало обретать опасные очертания. Минако не понимала что было виной: то ли близкое расстояние между ними, то ли романтическая обстановка, вызванная этой свечей, то ли красное вино, что добавляло румянца ее щекам с каждым глотком. — Прости, если смутил тебя, — видимо Кунсайт почувствовал что-то похожее. — Это свеча. Просто я люблю свечи на самом деле, они меня успокаивают. И мне очень надо успокоиться. Минако с сочувствием посмотрела на парня. Она видела его красные от недосыпа глаза, его тяжелые веки и усталый взгляд и чувствовала себя скверно. Он не заслуживал всего этого. Если бы только она могла ему помочь. — Скажи мне, если я могу тебе чем-нибудь помочь тебе, Кун. Кун. Парень вздрогнул и посмотрел на слегка-покрасневшую девушку. Так называла его только Сецуна. Но когда эти такие чужие и такие томные губы проговорили его имя, он почувствовал, что сердце падает куда-то вниз. Парень взял себя в руки и ничего не ответил. Девушка внимательно смотрела на блондина перед собой. Сидящий на высоком стуле и одетый в простые черные джинсы и белую рубашку, с бокалом красного в руках и длинными платино-белыми волосами, он был больше похож на модель из модных журналов, чем на грозного прокурора. Вновь как и в клубе пришло сравнение с Ятеном, и девушка тотчас же отмахнула эти мысли. Она не собиралась сравнивать их двоих. — Я живу тут последнюю неделю. Через неделю Ятен снимет нам отдельную квартиру, где я буду его секретной любовницей, — Минако непринужденно засмеялась, пробуя вино. — Я хотела лишь поблагодарить тебя и Сецуну за все. Надеюсь, она поскорее поправится, и я смогу ей сказать все это в лицо. Кунсайт продолжал так же молча смотреть на девушку, которую это нисколько не смущало. — И я хотела попросить прощения за то, что произошло позавчера. Конечно, это было что-то важное по работе. Не знаю, может вы вычисляли какую-то звезду взрослых фильмов. Но это не важно. Прости, что так странно отреагировала. Да, даже если это было бы порно, в этом ничего такого нет. Ты же не изменял Сецуне. То есть не совсем. — Почему же ты тогда разозлилась? — спросил Кунсайт, не сводя глаз с девушки. — Я, — девушка растерялась.— Я не знаю. Я видимо подумала, что порно — это измена. И ты, конечно, не должен изменять Сецуне. — Не должен изменять вообще или не должен изменять с порно? — с еле-уловимой ухмылкой спросил Кунсайт, подливая им обоим вино в стаканы. — Что? — Минако не понимающе посмотрела на Кунсайта и нахмурилась.— Что ты имеешь в виду? — Ничего, — покачал головой Кунсайт.—Ничего. Между ними вновь повисло напряженное молчание. -Позавчера, — неожиданно начал Кунсайт, доставая сигареты из кармана. — Я чувствовал себя так хреново после того, как ты убежала в истерике. Но мне надо было закончить с тем видео, и я не мог последовать за тобой. Когда я освободился, ты уже спала. На следующий день, подумал я. Я поговорю с ней на следующий день. Кунсайт затянулся, и дым скользя по высоким скулам блондина стал приближаться к лицу Минако. Кунсайт тут же стал отгонять его от ее лица; серые глаза все также непрерывно смотрели в ее. Волосы Минако тут же пропитались запахом дыма. — Вчера я поздно вернулся домой и тут же направился к тебе. Но я не знал, что ты была не одна. Я подошел к двери и услышал, как ты споришь о чем-то с Ятеном. Я, конечно, тут же ушел, но через час я услышал, как что-то разбилось. — Ваза, — проговорила одними губами Минако, с отчаянием смотря в серые глаза. — Ваза, — согласился Кунсайт, и длинные аристократичные пальцы вновь поднесли сигарету к губам.—Я какое-то время сомневался, что делать. Но затем я не выдержал и решил зайти. Когда я подошел к двери, вы уже не спорили. Было практически тихо. И я приоткрыл дверь. И увидел. Как вы вдвоем. На кровати. Парень вздохнул и вновь затянулся. Картина двух страстных тел на кровати до сих пор стояла перед глазами, и она доставляла ему столько боли, что казалось эта боль, а не недосып взрывали капилляры в его глазах. — Два дня, — усмехнулся Кунсайт, — Два дня я наблюдаю, как люди занимаются сексом. Я, действительно, главный вуайерист этого города. Минако смотрела на него не дыша. Она не знала, что сказать или что подумать. — Скажи мне, — Кунсайт запнулся и пальцы сломали сигарету.— Почему он? Ведь ты его не любишь. Голова кружилась, и руки дрожали. Но Минако должна была ответить. —Ты не поверишь, Кун. Мне кажется, я полюбила его вчера. И дело не в Трех Звездах. Кунсайт скривил рот в ухмылке и сжал пальцы, но ничего не сказал. — Всю свою жизнь я не доверяла людям. Я была проблемным подростком, но не потому что я пила или курила. Нет, наоборот, я была против этих вредных привычек. Но я была проблемной, потому что не хотела следовать обычным правилам, одевать форму в школу. делать домашние задания. Быть ответственной. То же касалось и людей — я, действительно, жила всю жизнь по-принципу «цель оправдывает средства». Я либо обижала людей, либо настраивала их против себя, оставляя после себя выжженную степь. Я не знала ничего другого. Я была глупой девчонкой. Когда я встретила Ятена, он подстроился под меня, он не пытался изменить меня. И поэтому он был ненастоящим, и я это чувствовала, и мы отдалялись друг от друга. Но вчера у меня был тяжелый день, и он в первый раз открылся мне— и мне понравилось это открытие. Он громко и резко высказал мне все, что думает обо мне. Раскрыл все мои комплексы и недостатки — это было неприятно, поэтому и ваза. Но когда мы закончили кричать друг на друга, неожиданно стало так легко и хорошо. Ятен сказал, что несмотря на все эти недостатки, он любит меня. Он попытается помочь мне побороться с этими качествами, поможет мне посмотреть на этот мир с лучшей стороны. Он всегда будет любить меня. Он всегда будет защищать меня. Он всегда будет мой. Только мой. В глазах девушки дрожали слезы. Кунсайт с болью смотрел на ее. Ему так хотелось поймать ее на лжи, но Минако была искренна. Она, действительно, что-то чувствовала к Ятену. Или начинала чувствовать. Он видел это в ее глазах. — Признался что любит, — неожиданно вслух сказал блондин, доставая еще одну сигарету.— Значит, он опередил меня. Услышав это Минако вздрогнула как раненая птица; ее зрачки задрожали под потоком новых слез. Она хотела расслышать эти слова. Нет, он этого никогда не говорил. Ее мозг, ее сердце были не готовы к такой информации. Нет, ей послышалось. — Сецуна, я уверена, вскоре вернется, и все вернется на круги своя, — преувеличенно радостно начала говорить Минако.— Мы будем дружить семьями. — Я больше не люблю Сецуну, — парень сжигал все мосты, не замечая как нервные пальцы крошат сигарету. Был ли это отвратительный день на работе или огромная дыра в сердце по вине Минако, но он не мог больше сдерживаться. — Ты не можешь, — покачала головой Минако, глядя вниз. Слезы тонкими ручейками бежали по ее щекам.—Ты потерял слишком много, чтобы получить ее. Кунсайт усмехнулся; конечно, Ятен не мог не рассказать ЕЙ историю про предательство Алмаза. Он встал со стула и подошел к девушке, что съежилась на стуле, как испуганный зверек. Он схватил холодными пальцами ее подбородок и потянул вверх, заставляя ее смотреть в его глаза, где плавился серый лед. — Ради тебя, я предам десяток таких Алмазов, — его губы с вожделением захватили ее, и у Минако не было никаких сил сопротивляться этой лавине. Этот поцелуй был похож на извержение вулкана, на взрыв бомбы, на рождение новой жизни. Страсть проникала в каждую их клетку. Он упоенно мял и целовал ее губы своими, проникая языком в ее рот. Он сходил у ума от одного только поцелуя. Он хотел ее еще и еще. Звук телефона прервал их невозможный момент, и Минако очнулся. Она в страхе отшатнулась от Кунсайта, спрыгивая со стула. Девушка вытащила телефон. Это был Ятен. Девушка поставила звонок на отмену. Блондин тяжело дышал и смотрел на Минако. Он хотел ее всю. — Этого никогда не было, — твердо сказала Минако, отказываясь смотреть Кунсайту в глаза. Все внутри нее дрожало. — Минако, прошу тебя. — Нет! — закричала Минако и вытянула руку перед собой, чтобы он не подходил.—Ты не понимаешь! Я только-только начала понимать эту жизнь. Я осознала все свои грехи и ошибки. Я поняла, благодаря Ятену, что я не плохой человек, я просто заблудший человек. Я переосмыслила все свои ценности. И тут врываешься ты со своим нелепым влечением ко мне! — Это не влечение… — Я решила, что это влечение! — голос девушки сорвался.— Ятен — тот, кто мне нужен. Тот, кто нужен был мне всю жизнь. А я не замечала этого и строила какие-то нелепые воздушные замки. Он — единственный, кто видит меня, такой какая я есть и принимает меня такой. — Ты, действительно, думаешь, что он единственный, кто видит тебя? Единственный, кто понимает, что ты самая удивительная женщина на этой земле? Минако, я … — Прошу! Перестань! Не говори ничего, — Минако взмолилась. Кунсайт сводил ее с ума. Во всех смыслах. Ему нужно было сказать лишь пару слов, чтобы зажечь в Минако огонь, который сожжет ее всю. — Я люблю его, Кунсайт! Хорошо, я только начинаю любить его. Но он этого достоен и заслуживает. Как и я. Мы оба заслужили друг друга. Пожалуйста, оставь меня, дай мне полюбить его. Позволь мне полюбить его. Кунсайт молчал, но его руки дрожали. — А как же я, — пронесся его шепот, и глаза потемнели от боли. — А ты женишься на моей сестре. Или еще на ком-то, кого полюбишь. — Минако… — Как ты представляешь это, Кунсайт? Что ты предлагаешь? Чтобы я отбила жениха у моей сестры? Хорошее начало новой жизни, ты не находишь. — Я не знаю, как это будет, — ответил Кунсайт.— Я знаю лишь, что ты нужна мне. Нужна мне больше всех на свете. Алмаз был прав; Сецуна была лишь моим наваждением, моей юношеской влюбленностью.Я никогда не представлял какую боль я ему доставил— человеку, что по-настоящему любил ее— потому что сам я никогда не любил. Я даже не представлял как это мучительно больно видеть человека, которого любишь в объятиях другого. Я не знал этого, пока не встретил тебя. —Кунсайт, прошу, перестань! — Минако закрыла уши руками.— Я не хочу это слышать. Перестань! Парень согласно замолчал— ради нее он сделал бы все, что угодно. — Я переезжаю в гостиницу завтра. — Нет, Мина, я прошу тебя. — Это решено, Кунсайт, — Минако решительно посмотрела на парня.— Мы не можем друг друга мучать. Прости. И спокойной ночи. 
С этими словами девушка развернулась и ушла. Кунсайт сел в кресло и закрыл лицо руками. Черт возьми, какой он идиот, он все испортил. Он не хотел признаваться ей. Он хотел похоронить это чувство внутри себя. Но у нее был сумасшедший контроль над ним. Ему казалось, если она прикажет ему убить себя, его сердце-предатель само перестанет биться. Это было полным безумием. Она была права. У них был только один выход — расстаться и больше никогда не встречаться. Не обращая внимание на невероятную боль в сердце, что возникла при одной мысли об этом, Кунсайт направился в свою комнату. Он не знал, что в другой комнате горько плачет девушка, прижимая к лицу пряди волос, пахнущие его сигаретами.