Фабрика Грез

Кунсайт не зря считался одним из самых профессиональных и лучших прокуроров страны. Высокий, собранный, в черном костюме, идеально сидящем на тренированном теле, он с невозмутимым лицом поднялся к платформе, где начал зачитывать обвинения Мамору Чиба. Величественный, бесстрастный и невозмутимый он был похож на само правосудие, но один лишь Всевышний знал, сколько сил уходило на то, чтобы удержать эту маску. На то, чтобы не сойти с ума. Он старался не смотреть на Минако, но его дыхание перехватывало от осознания, что она была совсем рядом. От того, что она была той, кого он поклялся вчера убить. Сидящие на скамье обвинения друзья Кунсайта еще долго не могли ничего понять, переводя растерянные взгляды с Минако на Мамору и на Кунсайта. Но Рубеус был первым, кто смог взять себя в руки и тихо выскользнул за дверь, утаскивая за собой Сецуну несмотря на хмурый взгляд Алмаза. — Какого черта?!— в унисон воскликнули эксперт и зеленоволосая следователь, очутившись за дверью. Рубеус схватился за голову, пока Сецуна терла виски пальцами— она не могла поверить, что ее двоюродная сестра— Монд! — Это моя вина! Я идиот. С чего я решил, что эта Цукино— Монд?! На ней была подвеска с ценником в шесть нолей. Какая ненормальная возьмет с собой подвеску на дело?! Какой я баран! Мы установили, что Чиба купил эту подвеску. Теперь все сходиться! Сецуна, подумай сама, станет ли даже такой богатый урод как Декстер покупать подвеску своей женщине с первой буквой ее клички?! Конечно же, М— это первая буква имени. Черт, черт, черт! Казалось еще чуть-чуть и Рубеус потеряет рассудок— дыхание сбилось, и лицо опасно покраснело. Сецуна с сожалением смотрела на парня— у нее самой шла голова кругом. Как ее сестра могла оказаться самой Монд. Вся жизнь безупречного следователя Сецуны шла прямиком в пекло— от этого непрофессионализма и плохого родства ей никогда не избавиться. Хотя.. — Подожди,— нахмурилась Сецуна.— Как ты говоришь звали ту, первую Монд, что вы подозревали. — Усаги Цукино!— простонал Рубеус.— Какая к черту разница? Мы все пойдем на улицу после этого слушания, и мы это, чего скрывать, заслужили. — Цукино,— сузила глаза Сецуна, схватывая Рубеуса за руку, словно что-то важное могло ускользнуть от нее, если она его отпустит.— Что-то знакомое в этой фамилии. Почему Минако использует фамилию своей матери? — Что?— не понял эксперт.— Ты о чем? Мы все используем фамилии отцов в этой стране. — Да,— кивнула Мейо.— Девичья фамилия моей матери Аино. Если бы я взяла ее фамилию, я была бы Сецуна Аино. Но моя мать Рейко Аино вышла замуж за Кая Мейо. Но ведь сестра моей матери Икуко Аино тоже вышла замуж за отца Минако. Только я не помню его имя. Он был такой веселый мужчина с зачесанными назад волосами и большими роговыми очками. Подожди, я должна позвонить матери! В последующие пятнадцать минут Рубеус с удивлением смотрел как взбудораженная Сецуна звонит матери, что-то страстно говорит, снова кому-то звонит, представляется, снова что-то говорит. Через десять минут взмыленная девушка вернулась к Рубеусу. — Вот что значит не общаться с родной сестрой столько лет из-за каких-то идиотских обид о том, что одна не писала полвека, а другая не могла написать первой. Зато теперь я заставила свою мать позвонить сестре Икуко и по-человечески извиниться, и это уже дает свои плоды. Только что отец написал, что мать рыдает от счастья и не отпускает трубку. Я не стала говорить им обеим, что извлекла из своего допроса— так лучше. Но ты не поверишь, что я узнала. Сецуна выдержала драматичную паузу. Рубеус готов был ее ударить. — Двадцать шесть лет назад у Икуко и Кендзи Цукино родилась дочь. Они назвали ее Усако, но из-за ошибки провинциального клерка в официальный документ имя вписали с неправильным иероглифом. Второй иероглиф остался прежним—"Ко" как ребенок, но первый стал читаться как Мина, "Ми" как любовь, вместо "Уса" как кролик. Родители не сразу заметили ошибку, но когда заметили решили, что Уса-чан сама заменит имя, когда подрастет. Тем не менее дома “Минако” взяла имя Усаги— той окончание Ги казалось более стильным. Минако-Усаги росла послушной, нежной и даже наивной, и когда она захотела уехать в большой город, родители- несмотря на большой страх и волнение- отпустили ее. К слову сказать, девушку нисколько не беспокоило, что в документах у нее до сих пор числилось имя, по которому ее не звали. Видимо пофигизм девушка унаследовала от родителей. Несмотря на отъезд девушка часто навещала родителей и всегда слала им письма и смс. Они знали, что она устроилась крупье в казино, и ей, по их словам, это нравилось. Она встречалась с каким-то парнем, но она особо не рассказывала даже матери. Все что Икуко смогла выцепить— это лишь то, что он был высокий брюнет с дерзкой ухмылкой. Они расстались по инициативе самой Усы, как показалось матери, потому как Уса особо не страдала. Затем она стала встречаться с кем-то еще, и по словам матери она намеревалась даже их познакомить. Все это время Усаги созванивается и списывается с матерью— поэтому тетя Икуко особо не испугалась моих расспросов. Сецуна перевела дыхание после своего монолога. — Моя мать знала про ошибку в имени, но думала, что Икуко специально не меняла имя дочери, думая что дочери может понравится первое имя Минако— моей матери оно нравилось больше. Поэтому она не удивилась, когда Спейси позвонил ей и сказал, что племянница Минако хотела бы пожить у нас с Кунсайтом. Кстати, я тоже только сейчас понимаю, что тот единственный раз когда встречала маленькую Усу, я называла ее Бани. Это была ее кличка. — Усаги все-таки не была пофигисткой. Она поменяла документы. По-крайней мере я помню, каким новым было ее удостоверение. Там она уже звалась Усаги Цукино,— произнес Рубеус. — Она поменяла имя только ради операции, наплевав на лень. Аино-распространенная фамилия. Совпадение фамилий должно быть сподвигло их на эту ненормальную схему. Плюс, совпадение официальных имен. Черт. У нас не было шансов. Сецуна и Рубеус притихли, пытаясь переварить все, что только что сказали. — Знаешь, что самое интересное,— вдруг издал смешок Рубеус.— Куникло это кролик по латыни. Теперь все клички имеют смысл. Кроме Монд, конечно. Вообще все, кроме Монд, имеет смысл...

***

Сама Монд в это время сидела на холодной скамье и как сквозь туман вслушивалась в процесс. Ее всю колотило, и острые ногти впивались в ладони, оставляя кровавые порезы. Равнодушный Кунсайт зачитывал обвинение, что выдвигало его Управление Мамору Чиба. У Минако так громко билось сердце, что ей казалось каждый стук отражается в стенах зала. Девушка не смела поднять глаза на Кунсайта - она чувствовала себя последним ничтожеством на земле после всего того, что ему пришлось пережить по ее вине. Она ненавидела себя. Но больше всего она ненавидела Мамору. Девушка ненавидящим взглядом посмотрела на парня с черными как смоль волосами, на лице которого растянулась наглая усмешка, которая портила его красивые аристократичные черты. Девушка чувствовала приступы гнева, когда парень переводил на нее взгляд своих темно-синих зрачков и она узнавала там огоньки похоти и страсти, которые всегда возникали на дне его глаз при виде ее. Как и в тот первый раз когда они встретились тогда. Два года назад.

***

Минако Аино появилась на свет двадцать шесть лет назад в богатой семье работников министерства иностранных дел Марии и Рена Аино. Свое имя она получила в честь любви, но именно любви девочке и не хватало, так как родители, занятые карьерой и разъездами совершенно не занимались дочерью. Что поспешило сказаться на характере Мины— она росла очень проблематичным и мятежным подростком. Она красила губы в черный цвет, сбегала из дома, слушала странную музыку и пугала соседей, залезая в их сады по ночам и разрушая их имущество. Вскоре, она связалась с компанией таких же оторв и анархистов. Когда родителей перевели на работу в Лондон, они с легким сердцем отдали Минако в частную-школу интернат, известную строгими нравами и высокой ценой, где из нее в прямом и переносном смысле начали выбивать дурь. Время в интернате, где ее заставляли зубрить математические формулы, учить поэмы британских поэтов в оригинале, каяться проповеднику каждую пятницу и играть на пианино было одним из худших в ее жизни— у неё не было друзей, ее обделяли вниманием учителя и часто дразнили другие одноклассницы, ведь ее одну не забирали на каникулы, и она одна была легкой жертвой. Кроме того угловатая подросток Минако стремительно хорошела, и этого одноклассницы не могли ей простить. Они делали все— подкладывали лезвия в ее туфли, обливали ее холодной водой во сне, запирали в туалете и подкидывали пауков в портфель. Учителя, спесивые и пуританские британки лишь поджимали губы и обвиняли Минако в грязных фантазиях и грешной душе. По их словам, все что она встречала в этом месте, она заслужила. Это было ее искупление. Несмотря на хорошие успехи в волейболе Минако была не в состоянии справиться с группой агрессивно-настроенных девушек. Поэтому весь свой гнев и тоску девушка изливала дневнику, где она живописала все эти ужасы и пытки, что она придумывала своим врагам. Этот дневник помогал ей выжить. Окончив ненавистный интернат, девушка с легкостью поступила в частный университет, где стала обучаться на факультете актерского мастерства. Она сама не знала, почему актриса. Но ей нравилось то, как она могла перевоплотиться в любую, воссоздавая любую культовую фигуру. Минако так же часто перевоплощалась в своих дневниках, где под именем Сэйлор Ви, своего внутреннего альтер эго, она надирала зад всем недругам и врагам. После интерната университет казался настоящим раем--ее больше никто не третировал, и у нее обнаружился определенный талант к лицедейству . Минако даже подружилась с сокурсницей по имени Катарина и ее парнем Аланом. Проблема заключалась лишь в том, что Минако Алан нравился не только как друг. В тот дождливый день, который перевернул всю ее жизнь, она одела белый воздушный сарафан— за день до этого она услышала, что Алан любит белый цвет. Минако торопилась в университет, сжимая в руках зонт над головой- все мысли были заняты Аланом. Внезапно мимо пронеслась черная ауди обливая девушку водой из лужи, превращая ее платье в тряпку. Девушка обмерла и тут же закипела от гнева. Увидев что машина не собирается останавливаться, блондинка со злости сняла обувь и швырнула в черное авто. У Мины с самого утра было паршивое настроение благодаря прогрессирующему роману Алана и Катарины, но придурок, что испортил платье был просто последней каплей. Капитан сборной университета по волейболу даже не догадывалась какие последствия последуют за этим метким броском. Тяжелая туфля вписалась точно в зеркало заднего вида и разбило его. Автомобиль тут же остановился. Настроение у Мамору Чиба было тоже не на высоте— прошла только неделя с тех пор, как он расстался с Усаги. И хотя он и сам чувствовал к ней все меньше чувств в последний месяц— они были слишком разными людьми, и когда страсть остыла это становилось все понятнее— ему было не по себе, что это она решила порвать с ним. Последнюю неделю парень спасался обществом девушек по вызову, что решительно не нравилось Ятену, ведь это было слишком опасно. Но Мамору отшучивался, что он сам слишком опасный. Теперь же увидев, как разбилось зеркало на его любимом авто, парень выскочил с полной уверенностью уничтожить ненормальную прохожую. Мамору уверенным шагом подошел к девушке, чье лицо скрывалось под зонтом, не обращая внимание на дождь, когда сильный порыв ветра выхватил зонт из рук девушки и поднял юбку мокрого сарафана, обнажая идеально-ровные ноги. У Мамору перехватило дыхание, когда он посмотрел на покрасневшее лицо девушки. Она была прекрасна. Нет, она была совершенна. Он смотрел на нее и видел лишь порочные красные губы, бездонные синие глаза, золотой шелк волос и прозрачную-фарфоровую кожу. Словно сама Афродита ожила и стояла перед ним, красная от гнева и стыда. Минако также с удивлением смотрела на прекрасного обладателя машины— поначалу он показался ей похожим на Алана- и ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Но затем она поняла, что ошибается. Да, они оба были брюнетами с темно-синими глазами, но в глазах Алана не было столько похоти и греха. Тонкие губы и высокие скулы выдавали в нем аристократа. Он был хорош. И он был опасен. — Ты испортил мое платье,— плохо-слушающимися губами произнесла Минако, одергивая сарафан. Почему-то ей было не по себе от этого пристального взгляда, в котором разливалось желание. Почему-то ей хотелось убежать от этого опасного мужчины. Он был ей неприятен, несмотря на красивое лицо. — Я прошу прощения,-- голос парня звучал низко и с поволокой.-- Меня зовут Мамору. И я готов возместить все траты... Минако сама не понимала, почему убежала от него— в одной туфле на ноге. И сейчас сидя на паре, совершенно босая, Мина пыталась проанализировать свои мысли, и это получалось плохо. Таинственный незнакомец был хорош и обворожителен, но этот взгляд, который вбирал в себя ею всю, почему-то пугал. Но Минако не знала, что Мамору был не из тех, кто сдается, когда встречает Богиню на своем пути... Всю следующую неделю он встречал ее у университета, даря ей букеты, которые она с опаской принимала и тут же выкидывала, он следил за ней у ее дома, он собирал о ней всю информацию. И к концу неделю он знал о ней все. Он сидел в машине, когда ему позвонил Ятен. — Ты где?— послышался хриплый голос друга.— Только не говори мне, что следишь за той девчонкой. — Именно этим и занимаюсь,— подтвердил Мамору, вглядываясь вдаль.— Подожди, я женюсь на ней и ты еще будешь моим лучшим другом. — Не приведи,— мрачно ответил Ятен.— Ты совсем, я смотрю, помешался. Ты не можешь с ней встречаться. Максимум переспать и исчезнуть. — Ты сам говорил, что нам нужна новая кровь. — Нужна кровь состоящая из профессионалов и бывших работников правоохранительных ведомств, а не смазливых студенток-актрис! — У нас есть Зингара. — Она отличный стрелок и у нее прекрасная физическая форма, благодаря балету. К тому же ее отец оружейный барон, сколько пушек мы достали благодаря его связям!— терпению Ятена подходил конец. — Не сердись, блонди,— пошутил Мамору, засекая Минако. Девушка выглядела рассерженной и направлялась к нему.— Я знаю о ней все. У нее отличная подготовка благодаря волейболу— видел бы ты бросок туфлей в мой автомобиль. Ее родители дипломаты, могут оказаться полезны. И она, как и мы, ненавидит плохих ребят. В том интернате, где она содержалась, есть копии всего ее имущества. Включая ее дневники. Подожди, она видимо сломалась и идет ко мне. — Не будь идиотом,— начал было Ятен, но Мамору уже отключился. Девушка в это время рассерженно села на переднее сидение автомобиля. — Перестань тут появляться. Я тебе уже сказала, что ты меня не интересуешь! — Я так не думаю, Минако. Или Сэйлор Ви? Рот девушки открылся в немом крике и брови сдвинулись, Как он мог об этом знать. — Да, я знаю не только об этом, Мина. Позволь рассказать тебе о твоей матери, Марии Аино.. Через десять минут потрясенная девушка сидела и пыталась найти слова. Он знал о ней все. Кем он был? — Ты вероятно хочешь узнать, кто я такой? Но все по порядку. Сходишь со мной на вечером на свидание? Девушка ошеломленно посмотрела на ухмыляющегося парня и медленно кивнула. Как-будто у нее был выбор...

***

Зайдя в ресторан, девушка повела головой. В роскошном помещении никого не было— он выкупил весь ресторан на вечер. Для этого вечера Минако выбрала простое черное платье с ниткой жемчуга на шее. Длинные ноги казались бесконечными из-за тонких шпилек. Мамору, одетый в черные зауженные брюки, белую рубашку и стильный пиджак, облизнул губы при виде блондинки. Она была восхитительна. И он собирался обладать ею в эту же ночь. Девушка посмотрела на красивое лицо парня с опасными глазами и вздохнула. Она по-прежнему его опасалась. Мамору налил ей вино, и официанты тут же начали разносить блюда. Он признался ей, что благодаря своим связям он может узнать все что угодно о человеке. Но он опасный человек. И если он расскажет ей правду о себе, то не будет пути назад. Либо она с ним, либо у нее будут проблемы. — Что ты имеешь в виду под проблемами?— осторожно спросила девушка. Кусок не лез ей в горло. Все это ей страшно не нравилось. — Проблемами существования,— темные глаза парня блеснули, и он протянул руку дотрагиваясь до ее ладони. Девушка вздрогнула от ощущения его холодной ладони. — Думаю, тогда я обойдусь без этой лишней информации. Я пойду,— девушка уже встала из-за стола, когда сильная рука парня резко потянула ее на себя, и Минако чуть не ударилась лбом в его. По спине Минако потек пот. Зрачки Мамору горели от желания. Их лица были в сантиметрах друг от друга. — Я Декстер. Убийца и вигилант, Минако. Я самый разыскиваемый преступник в этой стране. Все. Теперь ты знаешь все, и нет пути назад. Черноволосый парень с наслаждением впился в губы Минако, несмотря на ее протесты, крепко держа ее за затылок. Его поцелуй был жадным, жестким и властным. Он был беспощадным. Когда он отпустил её, девушка обессилено опустилась на свое место. Она хотела убежать, но понимала, что было слишком поздно. Ее любопытство завело ее слишком далеко. За ужином Мамору рассказал ей, как он, будучи сыном знаменитого адмирала, обучался военному искусству с малых лет. Как служил на флоте. Как увидел всю несправедливость мира, когда отправился добровольцем на Ближний Восток. Там же он познакомился с работником спецслужб, ликвидатором Ятеном Коу— настоящей машиной убийств. Они оба вернулись живыми, но война изменила их. Они не могли привыкнуть к мирной жизни и стали искать тех преступников, до которых не добралась система, и вершить правосудие. В первую очередь это касалось тех военных коррупционеров, которые отправляли солдат умирать, пока они сами обогащались на войне, продавая оружие и контракты. Но постепенно лист их преступников удлинялся, включая убийц, насильников и педофилов. Вскоре их было уже не двое, людей которые были недовольны системой, прибавлялось. Они называли себя Стаей. Вожаком был он Мамору, под кличкой Декстер— в честь персонажа сериала, который и вдохновил Мамору на то, чтобы убивать убийц. Его правой рукой был Ятен, или Азазель.Убивший столько душ, он был воистину падшим Ангелом, и как и в священном писании не было никого сильнее его. Его боялись все, включая всех членов Стаи. Лишь он один мог убить человека за пол-минуты голыми руками, не оставляя никаких следов. Он владел всеми видами оружия и транспорта. К ним присоединилась гениальный хирург Ами Мицуно, которая не могла простить себя за то, что спасла знаменитого маньяка, выполняя клятву Гиппократа. После того, как его выписали, он убил и съел двух женщин. Когда Стая напала на него, Ами разделывала его лично. Вживую. Тем же скальпелем, что и когда-то спасла. Нефрит под именем Каспер служил на Дальнем Востоке и был программистом от Бога. Он дружил с Джедайтом, Ферми, который был гуру пиротехники и взрывов— тот служил в спецназе. Еще одним важным дуэтом Стаи были братья Ай: Лев и Ястреб или Хоук и Линнэус. Бывшие лидеры банды, они покаялись и хотели теперь быть на правильной стороне. Оба участвовали в сражениях в Камбодже. Линнэусу был не было равных в снайперской винтовке, а Ястреб также отлично взрывал и составлял бомбы. Рей или Зингара была самой знаменитой в Стае, она была дочерью оружейного барона, и отлично выманивала людей, когда это было нужно. Она также отлично стреляла. Усаги или Куникло была профессиональной взломщицей замков, она могла проникнуть в любое помещение, будучи самой ловкой в Стае, уступая лишь Азазелю. Совсем недавно в Стаю вошли братья Коу, восходящие звезды поп-сцены. Сейя он же Спэйси был удивительно талантливым пародистом, он также служил в десанте и имел черный пояс карате. Его брат-композитор Таики или Тразом служил в армии снайпером и имел разряд по тэквандо. — Ты должна знать,— закончил Мамору увлекательный рассказ, замечая как загорались глаза Минако огромным интересом. — Я встречался с одной из Стаи--Усаги, но это в прошлом. Я абсолютно свободен. Дикое желание вновь показалось в глубине выразительных темно-синих глаз. — Зачем ты мне это говоришь?— чуть не уверенно улыбнулась Минако, ощущая приятное волнение. Впервые за все это время с ним. — Потому что я хочу, чтобы ты была моей,— честно ответил парень. 
Минако вновь улыбнулась. Уже увереннее. Она не могла не признать, что все это невероятно льстило ей. Красивый высокий брюнет с иссине-черными волосами, на которого охотилась вся полиция города, почти признавался ей в любви. Кого бы оставило равнодушной? И пусть Минако еще не чувствовала к нему ничего. Но еще более захватывала Минако мысль о том, что она могла бы быть частью этой неуловимой группы вигилантов. — Я хочу быть в Стае, Мамору,— еще никогда женский голос не звучал так томно и таинственно.

***

Они ворвались в его квартиру словно в угаре. Он покрывал поцелуями ее всю— виски, губы, шею, пока горячие пальцы срывали с нее ее платье, и разрывали кружевное белье. Мамору взял девушку на руки и опустил на кровать, сходя с ума от вида ее обнаженного тела. Она была идеальна. Прильнув к ее груди, он опустил руку между ее ног. Девушка застонала, и пальцы Мамору вошли в столь желанную плоть, ощущая какой-то барьер. Черноволосый парень с удивлением посмотрел на девушку. — Ты девственница? Минако кивнула, тяжело дыша. Парень прикусил губу. Он хотел ее так сильно, но он должен быть нежным. Она была настоящим подарком. Он начал вновь покрывать влажными страстными поцелуями ее шею, затвердевшие соски и живот. Он хотел двинуться ниже, но Минако запротестовала. — Ты стесняешься?— улыбнулся парень, целуя девушку в губы. — Просто сделай это,— прошептала девушка, и улыбка сошла с лица Мамору. Он почувствовал, что больше не может сдерживаться. Он раздвинул ноги девушки и вошел в нее со всей силы. Он входил в нее чаще и чаще, не замечая как доставляет ей невероятную боль, и по щекам девушки текут слезы.На простыне проявились пятна крови. Он забыл быть нежным. Но он любил ее. И она это понимала.

***

Минако жила с Мамору уже две недели. Он сказал ей бросить институт, и она тут же забрала документы. Разозленной матери Минако сказала, что это временно. Она стала жить в огромной квартире Мамору, днем изучая дела стаи, а вечером его тело. Он не спешил представлять ее другим, говоря что нужно время, чтобы их подготовить. Он также дал ей кучу книг о войне и оружии. Все это было важным для того, чтобы быть в стае, объяснял Мамору в перерывах между поцелуями и горячим сексом. Минако полюбила его не сразу, но в этом парне было столько живой и темной энергии, что невозможно было устоять. К тому же, его идеи о наказании и роли в свершении этого наказания были так прекрасны! Они были тем, во что сама Минако верила всем сердцем. И в какой-то момент Минако поняла, что Мамору стал для нее всем и она решила, что она его полюбила. В тот вторник Мамору задерживался, но Минако не замечала его отсутствия. Она готовила модный радужный торт, и была вся измазана в муке и шоколаде. Чертыхаясь, Минако побежала открывать дверь. Из одежды на девушке были короткие джинсовые шорты и тонкая белая футболка, под которой отчетливо проступали соски— был жаркий августовский день, да и к чему было одевать лиф, если Мамору все-равно снимет его быстрым движением, как придет. У него был непомерный сексуальный аппетит, что зачастую утомляло девушку. Открыв дверь, Минако замерла. На пороге стоял блондин словно слепленный по подобию Апполона. В первую очередь в глаза бросались его белые-пепельные волосы, собранные в хвост. Азазель сразу поняла Минако. Кем еще мог быть этот демонически-красивый парень с высокими скулами, пронизывающими изумрудами глаз и бледной прозрачной кожей. Длинная челка падала на лицо, и это добавляло его красоте завершающий штрих незаконченности. Он внимательно смотрел на нее, и неожиданно, Минако ощутила как все тело охватило жар. Она неожиданно поняла, как глупо выглядит вся перемазанная мукой. И еще ощутила, как в животе запорхали бабочки. — Мамору еще нет дома. Ты ведь Азазель?— протянула руку Минако, улыбаясь и немного краснея. Она ненавидела свое тело в этот момент. Парень холодно посмотрел на девушку, не отвечая на протянутую ладонь. — Да. А ты Минако? — Да,— девушка продолжала глупо улыбаться под строгим взглядом совершенного блондина. — Понятно,— сказал парень и чуть сузил раскосые зеленые глаза.— Следуй за мной. Мамору ждет тебя. Девушка уже было пошла за ним, как насмешливый взгляд парня приковал ее к месту. — Может переоденешься? Девушка покраснела и тут же убежала в другую комнату и вернулась, одетая в скромное белое платье до колен. Скривившись Ятен в полном молчании довез ее до секретной квартиры, где собрались все. Оказалось, что Мамору приготовил ей сюрприз. Сегодня был вечер ее посвящения в Стаю. Минако и не представляла, что Члены Стаи окажутся такими обычными и в то же время интересными людьми. Она познакомилась с миниатюрной Ами Мицуно, которая стояла рядом с Таики Коу и тепло улыбнулась девушке. Увидев знаменитых Таики и Сейю Минако чуть не запрыгала от восторга—она любила их песни, и теперь они все были вместе. Они были равны. Рядом с Сейей стояла Усаги, бывшая Мамору. Ревность, которая охватывала Минако при ее имени тут же отпустила девушку при виде очаровательной блондинки с двумя хвостиками, что прижималась к Сейе Коу. Знаменитая Рей Хино холодно поприветствовала Минако и тут же отошла с Ятену, что наливал себе бокал вина. Они подходят друг другу, подумала Минако, оба были холодными циниками. Она поздоровалась с братьями Ай, покрытыми интересными лицевыми татуировками, когда к ней подошел Мамору с бокалом вина и страстно поцеловал при всех. Минако покраснела, ощущая взгляды всех на себе. — Прошу любить и жаловать нового члена Стаи, мою спутницу, мою любовь. Монд! Комнату заполонили крики одобрения и аплодисменты. Даже своенравная Рей отложила бокал и издала пару хлопков. И только один человек в комнате был недвижим. Минако перевела взгляд на Ятена, который тут же отвел холодный презрительный взгляд и вышел из комнаты. — Не волнуйся, красотка,— прошептал Мамору, целуя ее ухо.— Он смирится. Он также поначалу не доверял Усаги. Дай ему время. Последующие два года у Минако началась новая жизнь. Она брала уроки у всех членов Стаи, кроме Ятена, который отказывался ее учить. Но это не волновало Минако. Мамору был по-прежнему ее всем. Он учил ее всему, начиная от боевых искусств и заканчивая философией войны, заставляя её верить в своё особое тёмное предназначение, а ночами он страстно и неистово брал её. Он никогда не мог ею насытиться, этот огонь похоти и страсти пожирал его при виде ее. Однажды Мамору предложил ей придумать, что бы она сделала с убийцей, который убил бы его. Минако долго думала и затем решила, что выкрала бы любимую этого убийцы и сделала бы с ней то же самое, что произошло бы с Мамору. Так появилась первая игра. Мамору невероятно понравилась эта идея, и вскоре Минако стала тем, кто придумывала сценарии похищения и игр. Вначале Минако была не в восторге от этой роли, она казалась ей кощунственной и несправедливой, учитывая, что сама она практически не участвовала в нападениях— по какой-то причине Мамору не брал ее на операции— она ничем не рисковала, но подставляла других людей. Но Мамору был убедительным, он говорил, что у нее есть талант, и они должны его использовать. Из-за ограниченного участия в операциях Минако не стала близким другом других членов Стаи, но все ее уважали. Она была девушкой Вожака. Минако сблизилась лишь с Усаги, легкий нрав которой делал ее подругой всех. Единственным, кто не принимал ее все это время был лишь Ятен. Он отказывался разговаривать с ней. Отказывался принимать от нее приказы или просьбы. Он со скрежетом соглашался участвовать в ее сценариях. Минако со вздохом понимала, что Ятен считает, что она выскочка недостойная быть в компании профессионалов. Она решила, что игнор будет ее лучшей тактикой, и довольно успешно научилась не замечать парня. До того инцидента, что произошел на Рождество между ними установилась стратегия Холодной Войны. После Рождества она стала бояться его. А он ее ненавидеть.

***

Минако тяжело задышала, приходя в себя после стольких воспоминаний. Судья объявил перерыв на час. Минако прослушала всю речь Мамору, заблудившись в своих воспоминаниях. Понимая что Мамору сейчас прикажет ей остаться, Минако быстро выбежала из зала и побежала в уборную. Девушка подошла к зеркалу, когда дверь резко открылась и тут же закрылась на затвор Перед ней стоял тот, кого она хотела видеть больше всего на свете. Тот, кого боялась видеть больше всего на свете. Тот, ради которого пожертвовала всем и оказалась брошена в чистилище под названием Стая. Посмотрев в его глаза у Минако задрожали колени. В глазах Кунсайта была одна пустота. — Теперь ты расскажешь мне все, Монд.