Фабрика Грез

Девушка открыла глаза и ее тут же прошиб холодный пот. Она тут же узнала эту комнату— черт возьми, она сама придумала этот пугающий дизайн в своих дневниках. Черный пол, черный стены, черный потолок и холодный свет люминсцентных ламп вместо окон. Такая комната избавляла от последних проблесков на надежду. К полу были прибиты металлические поручни, к которым и была пристегнута одна рука девушки. Минако не знала сколько она пролежала на холодном полу, но затекшая рука свидетельствовала по-крайней мере о часе. На девушке была все та же одежда: джинсы и футболка с вязаной кофтой. Минако беспомощно оглянулась и начала кричать во весь голос, одновременно стуча ногами со всей силы. Произошла какая-то ошибка, она не может быть пленницей ее же Стаи! Дверь тут же приоткрылась, и в комнату невидимой тенью прошмыгнула хрупкая девушка с короткой стильной стрижкой. — Минако! Тише,— быстро заговорила Ами, подбегая к пленнице и садясь рядом с ней на пол.— Нервы и так у всех на пределе. — Ами, что происходит?— блондинка с непониманием смотрела на Мизэри, требуя ответа.— Почему я пристегнута наручниками? — Это приказ Ятена,— вздохнула Ами.— Он принес тебя без сознания и сам прицепил тебя наручниками к полу, сказав, что ты отказывалась участвовать в этой игре. Мы все выпали, когда это увидели. Даже Сейя, хотя он был впечатлен, что Ятен так серьезно отнесся к этой игре, из-за которой с утра чуть не началась война. — К игре?— голос Минако охрип от шока.— Мы что играем….Играем с Кунсайтом?! Ами робко кивнула, и в синих глубоких глазах застыло что-то вроде жалости. Она сама была не рада этой игре. Их было двое. — Ты должна меня освободить Ами! Это сумасшествие! Я не могу участвовать в этом цирке. Я должна убежать. Умоляю, отпусти меня. Ты же отпустила Нефрита! Речь Минако сбивалась и неслась быстрее ее мыслей, проглатывая окончания. Девушка хрипло задыщала, в груди разливался огонь из эмоций и страхов. Все было неправильно, все было так дьявольски несправедливо! — Минако,— красивые глаза Ами укоризненно застыли на бледном лице блондинки.— От тебя я такого не ожидала. Я не хотела его убивать, и, учитывая, что мне придется объясняться с твоим благоверным, то я надеялась на твою поддержку. Я почему-то решила, что ты против таких радикальных мер. Ами зябко повела плечами, вспоминая все убийства, что ей приходилось совершать. Но убивать Нефрита было чем-то другим. Чем-то страшным и трагичным. — Я на твоей стороне,— глухо произнесла Минако, откидывая золотистые волосы с лица.— Прости, если прозвучало как-то не так. Я клянусь, я замолвлю за тебя слово перед Декстером. Умоляю, только выпусти меня. — Ты же знаешь, я не могу,— брови девушки жалобно дрогнули.— Прости…Ятен. Мамору. Они все ЗА этот план с игрой. Выпустить тебя значит ослушаться их приказа. За это меня ждет прямое наказание. Я не могу так рисковать. —Ами,— молительно посмотрела на Ами Минако.— Пожалуйста..Пожалуйста..Мамору далеко… Он не узнает, что это была ты. Да, даже если узнает, вы с Таики успеете убежать. — Мина— ты сама доброта,— не смогла сдержать улыбки Ами.— Убегать от Декстера— это, конечно, кайф. Спроси Джедайта. К тому же, не Декстера я боюсь, как ни странно. А Азазеля…Что между вами произошло? На него страшно смотреть, не то что говорить. Минако поникла головой, слыша знакомое имя, и в груди отозвалась какая-то боль. Она надеялась, что он ничего не рассказал. — Он похож на ожившего демона— столько в нем чувствуется злости и ненависти. Лицо похоже на застывшую маску, и только глаза горят и пугают всех. Даже Сейя не подходит к нему лишний раз. Что произошло? — Мы немного повздорили,— с заминкой ответила девушка.— Но все нормально. Я не могу участвовать в этой плане, Ами! Девушка отчаянно потянула руку из наручников, но лишь натерла ими свое запястье. —Выхода нет. Просто сыграй свою роль, Монд. Ты же прирожденная актриса. Не важно кого выберет Кунсайт, ты не пострадаешь в любом случае. Сейя уже готовит накладки с кровью на случай, если… Внезапно Ами стушевалась и замялась. Говорить Минако, что Кунсайт выберет не ее было странно. И как-то обидно. — Если выберет не меня,— закончила за нее Минако, которую не волновали сейчас какие-либо символы и значения.— Что же будет с Сецуной? — А вот ее судьба зависит от его выбора,— в грустью добавила Ами.— В отличие от Кунсайта, который что ни день доставал меня, Сецуна мне очень нравится. Есть в ней какая-то внутренняя сила и красота. И это добро, что ощущаешь всей кожей. Она всегда была самой классной в отделении, не жалея ничего ни для кого. Она чем-то напоминает мне Усу. — Усаги знает про Игру?— неожиданно подняла голову Минако.— Ты ей сказала? — За Усой следит половина Отделения. Любые каналы связи скомпрометированы. Ее мы увидим только после Слушания Декстера— Сейя перехватит ее на Омотесандо. —Ами,— блондинка схватила Ами за руку.— Ты должна остановить Сейю. Ты должна сказать ему правду. Сецуна сестра Усаги, а не моя. Это был план Ятена, чтобы не усложнять и без того напряженные отношения в Стае. Сейя уверен, что он и правда хочет поиграть жизнью сестры своей любимой женщины. Если с ней что-то случиться, Куникло его не простит. —Что,— Ами с ужасом отшатнулась, ошеломленная такой новостью.— Почему вы не сказали сразу? Сейя никогда бы не пошел на это…Черт, Мина, зачем вы так.. — Я не знаю,— Минако горько сжимала губы.— Ятен сказал так будет лучше, что Усаги не смогла бы быть беспристрастной, если бы мы отправили ее на это задание вместо меня. Возможно он прав. Я уже ничего не знаю. Ами, ты должна сказать Сейе правду! — И что тогда?— не менее горько усмехнулась синеволосая девушка.— Приказ отдан. Самим Декстером. Заверен самим Азазелем. Сейя лишь будет сходить с ума вместе с Кунсайтом, не зная какой выбор тот сделает. Мы сделаем лишь хуже. — Тогда позвони Кунсайту и скажи, чтобы он выбрал Сецуну! — Минако, может ты дашь мне шанс пожить?— возмутилась Ами, рассерженно всматриваясь в лицо белокурой безумицы.— Все под контролем Азазеля. Я говорю, он не в себе— от отключил нам все коммуникации, даже интернет. Остался лишь телефон, на который позвонит Кунсайт. Кстати, говоря о Кунсайте… В глазах Ами заговорил живой огонь, смешанный с любопытством. —Как так случилось? Как ты влюбила в себя Мистера Ледяного Принца? По нему сохнет по-прежнему половина отделения, но она всегда был зациклен на Сецуне. Три недели с тобой, и вот ты сидишь в комнате, где сидят самые любимые люди. Минако тяжело вздохнула. Она сама хотела бы знать ответ на этот вопрос, особенно тот, что касался комнаты. Как она могла оказаться в таком дерьме. Еще вчера она была на коне, она была вожаком Стаи, опасной Монд, а сегодня она дрожащая вошь в плену. “Потому что ты пошла против того, кто и сделал тебя Монд”,— вернулся коварный голос.—“Все твои достижения были результатом его сложных схем и рискованных попыток. Ты была никем, ты и есть никто. Уничтожив его любовь, ты уничтожила тот мираж, что он создал вокруг тебя. Теперь ты та, кто ты и есть”. — Я не знаю, Ами. Он просто как-то прикипел ко мне,— грустно улыбнулась Минако, вспоминая серые глаза, взгляд которых переворачивал все у нее в животе. —Как ты думаешь,— Ами вновь затушевалась.— Он выберет тебя? —Ами!— в глазах Минако промелькнула такая ярость, что Ами покраснела от стыда. —Прости, просто у всех в голове не укладывается, что Прокурор влюбился в тебя, в Монд. Я знаю тебя и знаю, что у вас, конечно, ничего не было…Но Мамору был явно не вдохновлен новостью о чувствах Кунсайта к тебе. — Это ты ему рассказала?! — Минако в шоке смотрела на Ами.— Как ты могла?! — Прости, игра была идеей Спейси и Хоука. Я думала, что если Мамору сможет их остановить. Но тому не понравилось, что кто-то посмел даже влюбиться в тебя, и он решил проучить Кунсайта. — Ами, прости, но ты дура!— Минако готова была забиться в рыданиях, но сил не было даже на это. Вместо этого, по щекам текли чистые слезы, и в груди разливалась горечь. — Ты все испортила! — Да,— неожиданно разозлилась Ами.— А то, что ты соврала Сейе про родство с Сецуной. То, что заставила Усу притворяться тобой и более того остаться на месте преступления, хотя она могла спокойно сбежать. Может я и дура, но не такая циничная сука, как ты, Монд! —Я,— Минако хотела было запротестовать, что это был Азазель, а не она, и неожиданно осеклась. К чему было все это. Раскрытие тайн. Она лишь пошатнет позицию Азазеля этим своим заявлением, но не добьется ничего. Нет, она не могла вредить еще и Ятену. Он не заслуживал это. — Мне нечего сказать,— тихо сказал Минако.— Прости меня за “дуру”. — Ничего,— вздохнула Ами и добавила.— И ты меня прости. Мы все на пределе, как я и говорила. И еще одна новость: Мамору хочет, чтобы ты вышла на публику. Он хочет, чтобы ты пришла на слушание. Минако неверящими глазами посмотрела на девушку— интересно, подумала она, а может ли быть еще хуже. Ад становился еще адовей. — Я хочу увидеть Ятена. — Боюсь, что я не имею на него никакого влияния,— покачала головой Ами, вставая с пола.— Если он решит, он сам придет. Время 4, Минако. Ятен приказал одеть тебя и Сецуну и вывести под камеры. Мы ожидаем звонка Кунсайта с минуты на минуту. Ами вытащила из шкафа черную робу и кляп. —Ами, умоляю, не завязывай кляп туго. Мне нужны будут всего пара секунд, чтобы донести до Кунсайта правду. —Мииина,— Ами чуть не застонала от настырности блондинки.— Ты думаешь, они все идиоты? Это может стоить жизни Сецуне. Тебе это нужно? Лучше думай о том, чтобы выглядеть наименее жалко, может он тебя и не выберет. Ами сильно затянула кляп на лице блондинки, наслаждаясь долгожданной тишиной.

***

Оказавшись под ярким светом софитов и камер, Минако впервые поняла, в какой же ад, они загоняли людей. Все, что требовалось—это просто оказаться на месте жертв. У Минако дрожало все тело, от яркого света слезились глаза, и кожа покрылась мурашками, когда она увидели заплаканные глаза Сецуны, стоящей рядом на коленях. Камера находилась на плоском телевизоре, и девушка также видела на экране заостренное лицо Кунсайта, и Минако в который раз прокляла себя и Азезеля. Это была их вина, но не Кунсайта. Кунсайт не должен был через это проходить…. ….После того, как шоу было закончено, Таики повел Сецуну в ее комнату за бронированной дверью, а Ами повела Минако. Зайдя в комнату, девушки вздрогнули. Там уже стоял Ятен. одетый во все черное— черные зауженные джинсы, черную водолазку с длинным воротником и черный блейзер. Черные тяжелые ботинки заканчивали образ. Парень выглядел мрачно и в то же время стильно. “И чего тебе не хватало,— вновь послушался в голове Минако голос.— Такой ослепительный красавец. Был весь твой. Но ты все разрушила”. —Я позабочусь обо всем,— тихо сказал Ятен, и взял руку Минако, закованную в наручники из рук Ами. От этого прикосновения у Минако пошли мурашки по коже. “Теперь,— не унимался голос.—Теперь, значит. Ты от него млеешь. Поздно, моя дорогая”. Ами согласно вышла из комнаты, пока Ятен прицеплял руку Минако к полу, заставляя ее сесть на пол. Он осторожно выпрямился и развязал кляп, обнажая ее чувственные губы. Он осторожно выдохнул и тут же отвел взгляд. — Ты совершаешь ошибку, Ятен,— горько заговорила Минако.— У нас ничего не получилось, но этой игрой ты ставишь под угрозу других, словно заставляя их расплачиваться за наши грехи. — Чьи жизни я ставлю под угрозу?— хриплый голос был пропитан презрением и насмешкой.— За кого ты беспокоишься, Монд? За своего последнего любовника Кунсайта, которому придется делать честный выбор? Или за первого любовника Мамору, которому Кунсайт в состоянии аффекта может пристрелить яйца? Или за обоих? Или есть еще какие-то мужчины, перед которыми ты раздвигала ноги, и за которых ты теперь беспокоишься? От обиды у Минако появились слезы на глазах, и она с трудом проглотила рыдания. Она должна быть сильной. — Я беспокоюсь за тебя, Ятен,— ее голос звучал мягко и искренне. И от этого ему было только еще хуже. Повернувшись к ней, зеленые глаза впились в ее. В них все еще бушевало море боли. Минако отвела взгляд. — Думаешь, мне легко было сказать то, что я сказал тебе в ту ночь. Ты —первая женщина, которой я сказал эти слова. Я искал тебя всю жизнь. Но ты…. У Ятена пропал голос, и он отвернулся, крепко сжимая веки. Нервные аристократичные пальцы задрожали. — Ятен, прости меня. Прости меня за все, но это не выход. Это моя вина, а не Кунсайта..Ты должен карать меня, а не его… —Ты снова его защищаешь,—глаза Ятена потемнели от боли.— Ты его, действительно.. Действительно…. У блондина перехватило дыхание, и он нервно откинул косую челку с лица. Сказать это слово было невозможно. Сказать это слово означало признать, что это правда. Нет, не сейчас….Только не сейчас. Слишком рано. — Я не защищаю его,— выдохнула девушка, борясь с желанием взять Ятена за руку и успокоить.— Я защищаю тебя. Себя. Нас. Стаю. Сецуну. — Нас больше нет,— слова Ятена резали как нож по плоти, пуская струи крови во все стороны. — Справедливо,— опустила голову Минако.— Ты прав. — И насчет наказания тебе…Разве ты его еще не получила. Ты изменила Мамору дважды, думаю ты получила свою месть. Теперь вы сладкая парочка можете продолжать свою жалкую лицемерную жизнь. Вы стоите друг друга. Я ничего ему не скажу. —А как же ты и он?— спросила девушка, стараясь не думать о его обидных словах. И сценарии, что он нарисовал. — Я буду на вечеринке по поводу его возвращения. И после нее я исчезну. Я думаю поехать в Испанию…Как я тебе и говорил. Голос Ятена вновь сорвался. После службы во Французском Легионе, он выучил испанский и часто бывал в Каталонии. Он мечтал, что однажды он купит виноградник на юге Испании, и переедет туда, ставя крест на своей темной жизни в Токио. Он думал, что он переедет туда с ней. Он был таким наивным. Боль еще одним молоточком встряла в сердце Минако. Блондинка горько улыбнулась. Он заслуживал отдых. Он выполнил свой долг перед Стаей. — Я буду скучать по тебе,—тихо сказала Минако, преисполненная вины и жалости. Она не знала, что еще она могла сказать. Ятен резко повернулся, словно не веря своим ушам, приближая свое лицо к ней. Пропитанные болью зеленые зрачки уставились в ее так близко, что Минако видела свое отражение в глубине его необыкновенных глаз. —Как ты смеешь,— прошептал он, и его глаза стали похожи на влажные изумруды.— После всего, что ты сделала…Как ты смеешь? — О чем ты?— с дрожью спросила Минако.— Что я такого сказала. Длинные тонкие пальцы невесомо дотронулись до ее лица, словно боясь обжечься. Его красиво-очерченные губы были совсем близко. Когда он внезапно втянул носом запах ее волос. — Сандал,— с отвращением бросил он, отодвигаясь от нее.— Ты даже пропахла им. Ты… Парень резко встал на ноги и повернулся к ней спиной. Внутри него бушевал ураган эмоций и ему хотелось взорвать весь мир. —Я ненавижу тебя. Я ненавижу его. Я ненавижу себя. Каждое слово отпечатывалось на сетчатке ее глаз, взрываясь мириадом новых слез. Минако плакала так сильно и отчаянно, словно вся жизнь проходила перед ее глазами. —Готовься к последнему шоу, Монд….

***

……Девушка не помнила как провела следующие двенадцать часов. Она забывалась тяжелым сном, в котором Джедайт одетый в рясу священника отпускал ей ее грехи, но приходила Рей, одетая в костюм монашки храма и ругала его за то, что он пустил ее на порог. Во сне Ятен крепко прижимал ее к себе и шептал “Por qué Dios me hizo quererte? Para hacerme sufrir más"*, а Кунсайт и Мамору были лучшими друзьями и поступали в военную академию вместе, чтобы очистить мир от преступников. Минако просыпалась в черной комнате, теряя счет времени и тут же засыпала вновь. Она так устала.. Через двенадцать часов Ами вывела ее вновь перед камерами. Все было перед ней как в тумане, когда голос Кунсайт четко произнес “Я выбираю Сецуну”.. Минако в первый раз подняла глаза на Кунсайта. В них не было страха или боли. В них было лишь огромное сожаление и понимание. Если бы она не была так сломлена за те 18 часов, с тех пор как была украдена, то она смогла бы даже отобразить радость и счастье на своем лице. Но у нее просто не было сил. Эти 18 часов ее сломали.  Спейси критически смотрел на девушку, словно прицеливаясь. Внезапно он посмотрел куда-то в сторону от камеры, словно кто-то что-то показывал ему. Ятен стоящий рядом с телевизором отчаянно жестикулировал, показывая, что он сам проведет процедуру “экзекуцию”. Но Спейси не мог отказаться от такой чести быть палачом Монд. Он покачал головой и неожиданно сильно ударил Минако рукояткой ножа в затылок. Девушка тут же повалилась на бок, закатывая глаза. Камера заметалась, и быстро остановилась на правильном ракурсе. Держа пистолет в правой руке парень направил пистолет в спину девушку, выстреливая. Тело вздрогнуло, и черная роба тут же окрасилась в черный цвет. Алая кровь разливалась повсюду, окрашивая золотые волосы в красный цвет. После того как Сейя проговорил прощальную речь и Ами увела, бьющуюся в истерику Сецуну, вколов ее успокоительное, Ятен быстро подбежал к Минако, грубо сбивая с ног Сейю. Он осторожно перевернул, хлопая по щекам. Девушка застонала…Она была жива, но на голове намечалась серьезная ссадина. Ятен тяжело выдохнул, замечая внимательный взгляд Сейи. —Она больше не пленница,— бросил блондин, вставая на ноги.— Позаботься о ней. И проследи, чтобы она завтра появилась на слушании Декстера. После слушания, я встречу их у небоскреба Гинзы на 5, там я уведу их от слежки. Но Декстер знает об этом. —А ты куда?— спросил Сейя, но вопрос разбился о прямую спину парня, который скрылся за дверью.

***

Войдя в ресторан, парень вытащил сигарету дрожащими пальцами и затянулся. Это был маленький испанский ресторан, отличавшийся своей отличной кухней и какой-то приятной аутентичной атмосферой. Блондин выдохнул дым, садясь за единственно-сервированный столик. Там стояло два бокала шампанского и букет из роз и тюльпанов. Ее любимых цветов. Ширма на сцене отъехала в сторону, и на Ятена уставились удивленные лица музыкантов. — Мы ждем вашу спутницу, господин Коу?— с удивлением спросила девушка с заметным французским акцентом. —Нет,— покачал головой блондин, затягиваясь еще раз.— Сегодня вы играете только для меня. Музыканты French Latinoс сомнением посмотрели друг на друга, но решили, что у каждого клиента свои причуды. В конце концов он заплатил за них огромный гонорар, перекупая их два дня назад у других клиентов, и это было его дело, что делать с ними. Заиграла чудесная мелодия болеро. Пальцы Ятена постукивали под ритм музыки, и разум машинально переводил тягуче-сладкие испанские слова Historia de un amor.: Тебя рядом больше нет, мое сердце. В душе у меня лишь одиночество, Если я не могу тебя видеть. Зачем Господь заставил меня полюбить тебя? Чтобы заставить меня больше страдать. Ты всегда была смыслом моего существования. Обожание тебя было моей религией. В твоих поцелуях я обретал Тепло, которое приносило мне Любовь и страсть. Это история любви, Какой больше нет, Которая заставила меня понять Всё хорошее и плохое, Которая зажгла свет в моей жизни, Затем потушив его. О, как же беспросветна жизнь! Без твоей любви я не выживу. —Es la historia de un amor, Como no hay otro igual. Это история любви, какой больше нет,— тихо повторил про себя Ятен, и сигарета в его пальцах задрожала.— Это история любви, какой больше нет.. *"Зачем Господь заставил меня полюбить тебя? Чтобы заставить меня больше страдать".