Фабрика Грез

Прошло 2 месяца Погода стояла идеальная: свежий бриз слегка покачивал атласные ленты на сиденьях плетеных стульев, что стояли перед алтарем. Густые кроны деревьев выборочно пропускали солнце, окрашивая все вокруг в цвет золота. Свадьба в чаще леса могла показаться странной забавой, но так захотели жених с невестой, и никто не хотел с ними спорить. Алтарь был установлен прямо посередине леса, и к нему вела длинная красная дорожка. Минако внимательно разглядывала свое изображение в зеркале— воздушное белое платье с длинной юбкой и тугим корсетом идеально подчеркивало ее тонкую фигуру, обнаженные плечи были нежно опоясаны французским кружевом. Длинные золотые волосы были распущены по плечам: лишь по бокам девушка забрала их с помощью живых цветов, прицепляя фату. Минако отказалась от услуг стилиста, решив сделать все сама— это была маленькая свадьба. К тому же Ятен любил ее любой. В это время в дверь постучали. Минако нахмурилась и поспешила открыть дверь. За стеной стоял Рубеус. Ятен был против того, чтобы приглашать Сецуну и Рубеуса на свадьбу, не понимая каким боком они к ним относятся, но Минако настояла. Она понимала на какой сильный риск пошли эти двое, чтобы дать им спокойно прожить жизнь, которую они не заслужили. — Рубеус? — удивилась Минако, аккуратно беря в руки нежный букет из роз и фрезий. — Рада, тебя видеть. Все нормально? — Да,— Рубеус смотрел на Минако с долей неловкости, словно замечая ее за каким-то постыдным занятием. — Давно не виделись, Минако. Это было правдой. После той ночи, что Минако и Ятен провели на свадьбе Усаги и Таики, они не расставались. Тем же утром он просто перевез ее вместе с ее чемоданом из отеля в свою квартиру и сказал, что теперь он ни за что не отпустит ее. Он, действительно, любил ее. До дрожи в коленях. До разрыва аорты. До вечной бесконечности. Ятен сам решил, что свадьба пройдет через два месяца— ближайший срок, когда это было возможно подготовить. Ятен спешил. Он словно боялся, что это все неправда, что что-то может произойти. Что рок или несчастье смогут вновь нанести ему боль и забрать ее. А пережить это вновь он бы просто не смог— он это знал и с этим мирился. Все два месяца прошли в невероятной суматохе, и Минако не виделась ни с кем из Стаи или Управления. Но внимательно подписала всем приглашения на их маленькую свадьбу. — Спасибо, что пригласила,— красноволосый парень в черном смокинге сел на свободный стул в маленькой комнате девушки.— Не уверен, что Ятен обрадовался. —Он переживет,— отмахнулась девушка.— Вы с Сецуной спасли нас от электрического стула. Пригласить вас на нашу свадьбу— это меньшее, что я могу для вас сделать. — Он, действительно, подписал контракт и теперь будет новым солистом Трех Звезд? — Да,— кивнула Минако, краснея.— Я знаю, это странно, что Таики и Ятен продолжают что-то, что служило прикрытием Стаи. Но…Но на этот раз все по-честному. Таики не может жить без музыки, а Ятен хорошо играет на гитаре. Правда не поет. — Ничего страшного,— покачал головой Рубеус.— Я здесь не для того, чтобы судить кого-либо из них. Парень как-то странно посмотрел на напряженную невесту и перевел взгляд за окно, за которым виднелся густой лес в желтом свете заходящего солнца. — У меня есть кое-какая информация,— тихо продолжил парень.— Но перед этим я хочу спросить тебя: ты любишь Ятена? Минако в растерянности посмотрела на парня. Не такой вопрос она ожидала на кануне своей свадьбы. — Да,— уверенно кивнула она головой, не сводя с собеседника взгляда.— Почему ты спрашиваешь, Рубеус. Рубеус поник головой, слово сомневаясь в самой идее этого разговоре. — Я не знаю,— прошептал парень, и в груди разлилась боль от воспоминаний.— Он тебя на самом деле любил, Минако. Сердце девушки упало куда-то вниз, но Минако тут же взяла себя в руки. — Рубеус, зачем ты так,— горько произнесла девушка и прикрыла глаза.— Его больше нет. И это все уже не важно. — Ты ведь тоже любила его, Минако?— светлые глаза парня остановились на красивом лице девушки.— Когда он был рядом с тобой, у него менялся цвет глаз. Он менялся сам. Он тебя по-настоящему любил. Еще один удар в сердце заставил Минако замереть. Нет, нельзя вспоминать. Нельзя отдаваться этой боли. У нее всего один шанс на счастье, и она не может потерять и его. — Рубеус, прошу, перестань. Ты делаешь мне больно. Парень грустно кивнул, утопая в своих мыслях. — Прости. Просто у Кунсайта никого не было, и все это время мы были заняты тем, чтобы найти его биологических родителей или хоть каких родственников, чтобы передать им все его счета и наследство. —Нашли?— осторожно спросила Минако, расправляя длинную юбку. — Да,— на лице парня вновь отпечаталось напряжение.— Да, оказалось, что его родители попали в автомобильную катастрофу, когда ему было пять лет. Единственный дядя сдал Кунсайта в приют, чтобы не делиться наследством— родители Кунсайта были обеспеченными людьми. Это его не спасло— он проиграл все в Монако, и закончил жизнь самоубийством. — Это ужасно,— вздохнула Минако,— Но зачем ты мне все это рассаживаешь? Рубеус осторожно посмотрел на Минако, словно собираясь с духом. —Когда родители попали в катастрофу, Кунсайту было пять. А его брату исполнился год. Он был совсем младенец, и его отправили в дом малютки. И пути двух братьев разошлись. Но они сойдутся вновь, Минако…. И то каким тоном Рубеус произнес ее имя расставило все по своим местам, словно занося косу над головой девушки. — Нет,— губы девушки неожиданно перестали ее слушаться.— Умоляю. Скажи, что это не так… Парень теребил свои волосы, отказываясь смотреть на девушку. Он знал, как непросто ей узнать эту новость. Но она должна была знать об этом до того, как собиралась связать свою жизнь навсегда с одним из братьев. — Это Ятен,— грустно выдохнул Рубеус.— Ятен— брат Кунсайта. Разве не удивительно теперь осознавать, как сильно они похожи. Я заметил необычный оттенок их волос сразу же— даже у Алмаза он не так отливал платиной как у этих двоих. Но самое главное их характеры— оба лидеры, оба сильные, безумные и храбрые. Оба страдали из-за отсутствия семьи, оба искали близких по духу друзей и называли их братьями. Оба сошлись с убийцами— Кунсайт с Алмазом, а Ятен с Мамору. Оба…Оба сошли с ума, когда встретили тебя, Минако. Потрясенная девушка сидела на кровати и сжимала букет так сильно, что нежные лепестки стали падать на пол, но Минако этого даже не замечала. По лицу текли чистые слезы. — Они были так рядом, Рубеус,— девушка с трудом выговаривала слова.— Кунсайт и Ятен. Они могли бы стать опорой друг другу, они могли бы так сильно помочь друг другу. Но….но они. Девушка вдохнула в себя воздух, стирая слезы с глаз. Золотые волосы казалось поблекли от боли, что сковала все тело девушки. — Они ненавидели друг друга, Рубеус. Они ненавидели друг друга так сильно, что хуже и быть не могло…До самой смерти Кунсайта. Он умер, ненавидя собственного брата. Из-за меня. Рубеус, это я виновата….. Девушка закрыла лицо своими ладонями и зарыдала. Она и не заметила, что до выхода на дорожку осталась всего десять минут. — Прости меня, Минако, за такие новости. Но ты имела право знать. Сецуна считала, что мы не должны тебе говорить. Какая разница, говорила она, Кунсайта все-равно нет. Но я так не считаю. Ты та, кто имеет право знать. Слишком многое связывает тебя с обоими братьями. — Что мне делать, Рубеус?— прошептала Минако, размазывая тушь по лицу. — Я не знаю,— честно признался парень.— Только ты можешь знать, что есть правильно. Но как по мне…Это большая новость. Ты должна рассказать о ней Ятену. Перед тем как выходить за него замуж. — Почему? Почему я не должна выходить за него замуж? — Потому что это никогда не примирит Ятена с Кунсайтом,— просто ответил Рубеус.— У тебя не было намерений поссорить двух братьев, и это не твоя вина, что их пути разошлись по разным мирам— один стал на сторону закона, а другой на сторону криминала. Но именно ты стала яблоком раздора, Минако. И ты прекрасно знаешь это. Ты— причина, по которой Ятен никогда не сможет даже произнести имя брата, не содрогнувшись. — И ты думаешь, что если я брошу его у алтаря, то я смогу примирить его с братом?— в голосе Минако дрожали слезы. — Я не знаю, Минако,— покачал головой Рубеус.— Я не знаю ничего. Но я знаю, что если б не было тебя, то эти двое могли бы понять и простить друг друга. И я также знаю, что если бы ты не выбрала ни одного из них, то они тоже могли понять и принять друг друга. Но когда в уравнении появляешься ты, то все летит в тартарары. Когда ты рядом, Ятен никогда не примет Кунсайта, даже в виде памяти. Разрушенная Минако сидела на кровати, не видя ничего перед собой. В голове царил хаос, и больше всего девушке хотелось напиться. —Выбор за тобой. Прости меня, Минако,— прошелестел Рубеус и вышел за дверь. Оставляя звенящую пустоту за собой.

***

Все гости в лице Нефрита и Мако, Зойсайта и Оливии, Усаги и Таики и Рубеуса и Сецуны уже сидели на стульях, а благообразный священник готовился к помпезной речи. Взволнованный жених стоял перед алтарем. Идеально-сидящий черный смокинг уверенно сочетался с дорогой обувью и строгой рубашкой. Платиновые волосы были собраны в небрежный хвост, и зеленые глаза горели огнем на красивом надменном лице с высокими скулами. Он не мог поверить, что сегодня. Сегодня женщина всей его жизни станет официально его. На всю жизнь. От этого сердце сводило приятной болью, и он весь сгорал от нетерпения. Парень напрягся, когда часы начали показывать, что невеста опаздывает на минуту. Затем на две, на три, на пять….Все краски сходили с бледного лица блондина. Нет, она не могла….Она не могла. Он не выдержит снова… Ятен пронзительно посмотрел на нервно-оглядывающихся гостей. Таики и Усаги стали о чем-то тихо перешептываться с Зойсайтом и Оливией. На лице Мако застыл немой вопрос, а Нефрит старался подслушать, что говорил Таики. Лишь Сецуна и Рубеус сидели без движения, словно знала какую-то неведомую тайну. На лице Сецуны застыла грустная маска. — Где она?— вибрирующим от эмоций голосом спросил Ятен, подходя к Рубеусу. Тот вскинул на него светло-карие глаза. Сецуна взволнованно покосилась на парня. —Я не знаю. Ятен сузил глаза и стал похож на пантеру в прыжке. Он хотел уже было подойти еще ближе, когда голос Сецуны оглушил его. — Стой, Ятен. Я не хотела во все это вмешиваться, но полагаю, мы уже вмешались. Рубеус поделился кое-какой информацией с Минако…И возможно это повлияло на нее. Слова застряли в горле парня, а зеленые глаза стали похожи на тлеющие угли. Одно неловкое движение— и все охватит огнем. — Ятен,— прерывисто проговорила Сецуна под неодобрительным взглядом Рубеуса.— Даже не знаю как тебе это сказать. Но ты брат Кунсайта. Черт, как нелепо звучит. Но это правда. И Минако об этом только что узнала. И она считает себя виноватой в ваших неудавшихся отношениях. Внутри Ятена все окаменело, в то время как на лужайке застыла идеальная тишина. Все были поражены новостью не меньше Ятена. Несмотря на шок, Ятен чувствовал, как уходит драгоценное время. Минако не появлялась. Он резко развернулся и побежал в гостиничный домик, из которого должна была появиться его невеста. Ворвавшись в домик, Ятен с замиранием сердца начал оглядывать все комнаты, боясь увидеть, что она просто сбежала. Парню показалось, что сердце чуть не выскочило из груди, когда он увидел ее. Она сидела на полу в спальной комнате в своем воздушном платье и переводила одну бумажную салфетку за другой, стирая нескончаемые слезы. Увидев Ятена, девушка заплакала еще сильнее, когда блондин подбежал к ней и заключил в крепкие объятия, вдыхая волшебный запах ее волос. — Девочка моя, перестань! Почему ты плачешь? Ты ни в чем не виновата! — Ятен, прости меня,— слезы из глаз Минако не хотели останавливаться, и Ятену было физически больно их видеть.— Я не хотела, чтобы ты ненавидел своего брата. Я не хотела марать то единственное, что было у тебя… — Минако,— Ятен властно поднял подбородок девушки, не мигая смотря в голубые глаза, утопающие в слезах.— Перестань, это не твоя вина. Я был в Стае, он был Прокурор. Мы бы никогда не стали друзьями. Выброси из головы всю чепуху, что тебе мог наплести Рубеус. Мне не нужна память. Мне не нужен брат. Мне нужна только ты. Слышишь. Ятен приблизил свое совершенное лицо к Минако и прошептал. — Только ты. И да, помнишь, что я сказал. Что убью его, если он появится в доме. Я клянусь, я бы убил, если бы не ты. Когда Алмаз убил его, я испытал самые искренние чувства за всю свою жизнь. Я ощутил радость— моего соперника больше не было, и убил его не я. Минако с трудом вслушивалась в тяжелое признание Ятена. — Теперь я знаю, что он был моим братом. Кровь от крови моей. Спроси, убил бы я его теперь? Хотя зачем, я скажу тебе и так. Убил бы. Убил бы, не задумываясь. —Почему?— голос девушки дрожал. — Потому что ненавижу его. Он прикоснулся к тебе. Он…он был близок с тобой. Всего один раз, но мне хватает этого, чтобы ненавидеть его всеми фибрами душей. А знать, что ты любила его. Ятен сжал зубы до скрипа и опустил голову, закрывая челкой все те темные чувства, что промелькнули в зеленых глазах. — Но это не твоя вина. Да, знать, что он был моим братом— это шок. Но мы не росли вместе, не помнили друг друга. Это просто набор генов, и это ничего не меняет. Ятен стал аккуратно пальцами стирать слезы с лица девушки. Минако смотрела на парня, еле дыша. — Мамору был мне как брат. И его я возненавидел больше всех, когда он поцеловал тебя на той первой вечеринке, на которую я тебя привез. — Это моя вина,— опустила голову Минако. — Твоя вина родиться в теле богини?—- улыбнулся Ятена, поднимая подбородок девушки.— Твоя вина, что твой смех заставляет все внутри меня сворачиваться? А твоя улыбка доставляет мне такую эйфорию, какую не дает самый лучший порошок. Твоя вина, что я влюбился в тебя так отчаянно и сильно, что забывал как меня зовут и где я, когда смотрел украдкой на тебя? Это не твоя вина, любовь моя. Это вина моя. Моя и моего дурацкого сердца. Минако слегка улыбнулась, ощущая всем телом ту нежность, что исходила от парня. То как он смотрел на нее заставляло ее краснеть. —Прости, что не вышла вовремя. Я не могла решить, что мне делать. Я так не хотела снимать это платье, Ятен… — Тихо, тихо,— аккуратно прижал к ее губам пальцы Ятен.—Не говори мне такие страшные вещи. Ты никуда не собираешься. Ты—моя. С этими словами Ятен захватил губы Минако своими, даря ей долгий чувственный поцелуй. Девушка радостно ответила, чувствуя как по телу разливается тепло. Это было правильно, и это было прекрасно…

***

—Провозглашаю вас мужем и женой,— громко произнес священник под аплодисменты гостей, и Ятен нагнулся поцеловать самую прекрасную женщину на свете. Она была его, только его. После скромной церемонии, все двинулись на лужайку, где их ждали услужливые официанты с бутылками дорогого шампанского и играл джаз-оркестр. Но наплевав на все приличия, Ятен схватил Минако за талию и потащил ее в домик для новобрачных. Зайдя в дом Ятен бросил девушку на кровать, снимая на ходу галстук. —Ятен, гости,— возмутилась Минако, но была тут же заткнута горячим поцелуем, пока пальцы в нетерпении расстегивали корсет. Страстные безумные поцелуи заставили все тело наполниться негой и устремиться навстречу ему. Избавив ее от такой ненужной одежды, Ятен замер. Он все никак не мог привыкнуть к этому волшебному моменту, когда обнаженная Минако представала перед ним во всей своей нагой красоте, прикрываясь длинными золотыми волосами. С тонкими ключицами, которые было так сладко целовать; упругой грудью, которая идеально помещалась в его ладонях; острыми сосками, которые так таяли во рту, бесконечно длинными ногами, которые так страстно обхватывали его, впуская его в свои бедра. Он видел ее обнаженной так много раз, но никак не мог привыкнуть. Она брал ее каждую ночь, но никак не мог насытиться— ее всегда было мало. Он хотел ее еще и еще. За мыслями Ятен и не заметил, как Минако перевернулась, и теперь она была сверху, стягивая с него остатки одежды. Опустив брюки, девушка восхищенно вздохнула, когда ее взору представ его стоящий член. Минако лизнула головку, и Ятен глухо застонал, еле сдерживаясь, чтобы не кончить. Такое невероятное воздействие она на него имела. Девушка взяла его весь в рот настолько насколько могла и начала нежно посасывать круговыми движениями, стараясь захватить как можно больше. Еле сдерживаясь Ятен начал осторожно вталкивать ей его в рот, чувствуя как в голове взрывается фейерверк. Минако закашлялась, хватая ртом воздух, после его очередного толчка. Ятен тут же перевернулся вновь, оказываясь на ней, прижимаясь губами к ее шее. —Я так хочу тебя, Мина,— его голос был хриплым от страсти. Он начал покрывать влажными поцелуями ее шею, ее грудь, соски, живот, лобок, расправляя ее стройные ноги, и влажно целуя ее между ними. Он начал облизывать и входить в нее языком, чувствуя как сходит с ума от желания. — Ятен,—услышал он голос Минако.— Возьми меня…. Это было последней каплей. Ятен развел ее ноги и резко вошел в нее во всю длину, и Минако вскрикнула от приятной боли проникновения — он был большой для нее, и обычно он подготавливал ее лучше, но сегодня у него не хватало сил на прелюдии. Он входил в нее сильнее и сильнее, чаще и чаще, чувствуя как идеально заполняет ее, а она обтягивает его. Когда его бедра забились в конвульсиях в её, Ятен застонал в рот любимой и кончил в нее. Тяжело дыша после акта любви, молодожены посмотрели друг на друга. —Кстати, да. О чем ты хотела мне сказать до свадьбы? Прости, из-за этого идиота Рубеуса я совсем забыл об этом. Минако странно посмотрела на Ятена, улыбаясь своей улыбкой Афродиты. Она приподнялась на локтях, и золотые пряди упали на лицо Ятена. —Ятен Коу. Ваша жена Минако Коу ожидает ребенка, которому уже целый месяц. Ятен замер, а зеленые зрачки расширились. —Это правда?— голос парня дрогнул, а руки обхватили стан блондинки. — Да,— выдохнула Минако в его губы, даря ему нежный поцелуй, на который Ятен радостно ответил.— Это наш ребенок. Это твой ребенок. — Плоть от плоти моя,— прошептал Ятен и с такой любовью и благоговением посмотрел на Минако, что у девушки внутри все сжалось, и бабочки расползлись по всему животу. Она сделала правильный выбор. Она выбрала того, который любил ее такой любовью, которая ей и не снилась. Только он, сирота и одинокий волк мог любить ее такой невероятной и всепоглощающей любовью, которая не оставляла места для чего-либо еще. И если раньше, Минако боялась, что ее любовь к нему не сможет сравниться с его— а какая сможет? То теперь Минако понимала, что за это не стоит волноваться. Она собиралась подарить жизнь тому, кто станет самым родным и самым близким, и кто разделит с ней этот прекрасный дар, эту великую любовь. Падший Ангел Азазель искупил свои грехи. И Минако была его даром небес. Той, которая была смыслом его жизни. Той, с которой он начинал все с чистого листа. С той, с которой больше никогда не был одинок. И это было правильно. И это было верно. И так начиналась история новой прекрасной жизни, но это уже совсем другая история.