Фабрика Грез

Ярко-зеленые глаза застыли на прозрачном лице блондинки, посылая мурашки вдоль по позвоночника. Она нисколько не изменилась: все те же совершенные черты, словно написанные итальянским живописцем, все те же ясные глаза с тучей демонов внутри. Но он, он уже не был прежним. После того ада, после того подвала, после того, как она жестоко, по-живому вырезала его из своей жизни…

***

Покинув дом, Ятен как на автомате добрался до знакомого хирурга, услугами которого часто пользовалась Стая. Мало что могло удивить этого проженного циника, но даже он был впечатлен глубиной увечий Азазеля. Но это не отразилось на его мастерстве— он спас ему ногу и восстановил сухожилие. После операции он прописал ему постельный режим и воздержание от алкоголя, на что Ятен положил в ту же ночь. И все последующие ночи… Он знал, что забываться в алкоголе и наркотиках было временным решением, но другого у него не было. Ятен приходил в клубы, где снимал самых роскошных девушек, которые охотно шли на контакт с красивым стильным блондином, приезжавшим в дорогом автомобиле. Ятен выбирал только длинноногих блондинок, и яростно совокуплялся с ними в своей большой пустой квартире, не позволяя даже свету луны проникать в комнату— все шторы были наглухо задернуты, и абсолютная тьма была немым свидетелем всех бездушных соитий. Но их ему никогда не хватало. Все было не тем, все было не так. Он вдыхал все больше порошка, выпивал все больше шотов, трахал все больше моделей, но забвение не приходило. Пока не появилась она. Оливия. Кареглазая красавица сама подошла к Ятену, напоминая о себе. Да, она подходила к нему в ту ночь, вспомнил Ятен, когда еще был жив Сейя, когда еще продолжалась их игра, когда еще был жив Кунсайт. От мысли о Кунсайте у Ятена заходили желваки. Даже в смерти он ненавидел его больше всех живых. Ведь он забрал у него ее…Нет, не думать. О ней. Она, она была его темой-табу, она была темой-проклятьем, она была темой-болью. К его удивлению, Оливия не огорчилась, когда Ятен грубо послал ее, жадно вглядываясь о очередную блондинку за барной стойкой. Она упрямо ходила за ним весь вечер, разрушая все его подкаты. В то же время она радостно пила с ним на брудершафт и заказывала шоты. Раздраженный Ятен говорил ей много грубостей, но девушку это абсолютно не смущало. Самоуверенная модель знала свою цену и умела добиться того, чего хотела. Когда Ятен сдался и повез ее в свою квартиру, девушка восторжествовала. К удивлению Ятену, когда он накинулся на нее в прихожей, девушка нежно, но уверенно вырвалась из его объятий и предложила поговорить. Ятен, чьи глаза закрывались от усталости и спиртного, сказал ей, что она сумасшедшая и просто уснул на диване. Проснулся он от шума в кухне и запаха еды. Оливия не ушла в ту ночь, как и во все последующие. Следующие три месяца она потратила, чтобы возродить Ятена. Поначалу Ятен сторонился ее, он не понимал, что она делает в его квартире, но какое-то любопытство останавливало его, и он не хотел ее прогонять. Она просила его рассказать о его жизни и жадно вслушивалась в его рассказы. Он признался ей, что был частью Стаи—он знал, что это не отпугнет ее, и это не отпугнуло. Постепенно Ятен привык к ней, к карим глазам, что с таким пониманием слушали его, к нежным рукам, что делали ему массаж, к пухлым губам, что было так приятно целовать. Самым загадочным в Оливии было то, что она не спешила к нему в постель, поцелуи были единственным, что она ему позволяла, и это невероятно раззадоривало Ятена, будя в нем инстинкт охотника. Он хотел ее с каждым днем все сильнее и сильнее, и девушка тихо радовалась, замечая это желание. Она много слышала о красивом дерзком блондине, что снимал блондинок в клубах, и не хотела стать очередной подругой на ночь. Она хотела стать его девушкой. И она была близка к своей цели. Ятен рассказывал ей о своей жизни, словно найдя священника, которому можно было исповедаться. Но Минако была единственной темой, которую он опускал— слишком свежа была эта рана. С помощью Оливии, он смог вновь прийти в себя и отказаться от наркотиков и алкоголя вкупе с беспорядочным сексом, но Минако….Нет, он не мог. Ему казалось, что Оливия могла стать той, кто заменит ее. Но он знал, что полюбить Оливию так, как он любил Минако, он никогда не сможет. Это было просто физически невозможно. Даже мысль о том, что он сможет вновь испытать такое чувство вызывала в нем страх и глухую ярость. Поэтому он уходил в себя, когда Оливия спрашивала про шрамы на теле и отсутствующий мизинец. И девушка понимала, что что-то более серьезное скрывается за всеми его историями о Стае. Она что-то упускала, и ей это не нравилось. Ятен держал редкую связь с Таики, но двое считали друг друга друзьями. От него Ятен и узнал, что все они теперь, официально, чисты перед законом, и это открытие удивило его. Но не больше. Они обходили тему Минако, но однажды Таики обмолвился, что у нее умерли родители, и девушка вернулась в Англию. Ятен ничего не сказал, но сердце вновь сжалось при мысли о ней. Однако в следующий миг к нему подошла Оливия с самыми нежными губами на свете, и Ятен забыл обо всем на свете. Когда Таики пригласил его на свою свадьбу с Усаги, Ятен не долго думая пригласил покрасневшую от счастья Оливию— это было первым признанием ее как девушки. Помимо того, что они жили вместе уже три месяца. Но все эти три месяца катились в бездну, когда Ятен смотрел в ярко-голубые глаза девушки перед собой….Она не изменилась.

***

Оливия нахмурилась, уловив изменившиеся настроение Ятена. Его побледневшее лицо, заострившиеся скулы, потемневшие глаза. Кем была эта странная блондинка в этом безвкусном голубом платье? Минако тоже на могла оторвать взгляд от парня: он был все так же невероятно привлекателен своей опасной дьявольской красотой. Черный строгий костюм с белоснежной сорочкой и зауженными брюками сидел на нем как влитой. Белоснежные волосы были забраны в небрежный длинный хвост, и раскосые зеленые глаза смотрели как всегда надменно и свысока. Красиво-очерченные губы были изогнуты в легкой ухмылке, соседствуя в совершенными высокими скулами. Девушка кинула быстрый взгляд на длинные аристократичные пальцы парня, и сердце сжалось, когда она увидела отсутствующий левый мизинец. Раны прошлых лет. Тишина становилась опасно-затянутой, когда к ним подошел Зойсайт, который издалека заметил странную ситуацию. — Здравствуй, Ятен,— уголками губ улыбнулся Зойсайт, но глаза оставались холодными. Он не был согласен с Сецуной и ее амнистией, но у него не было сил продолжать поход за справедливостью, начатый Кунсайтом.— Давно не виделись. — Здравствуй, Зойсайт,— спокойно произнес Ятен, с трудом переводя взгляд на парня. Зойсайт почувствовал, как у него начинает болеть голова от напряжения, что царило в этой части сада. Кому-то срочно стоило поговорить. — Мисс Оливия, не так ли,— учтиво поклонился парень девушке с каштановыми волосами и нахмуренным лицом.— Я много слышал о вас. Не вы ли открывали последний показ Мияки? Не согласитесь ли вы потанцевать со мной? Девушка с сомнением посмотрела на Ятена, который так странно себя вел в присутствии этой блондинки. Опасной блондинки. Но с другой стороны, она не знала никаких друзей Ятена. А этот рыжий назвал его по имени. К тому же, он был симпатичный, а ревность была следующим пунктом в ее плане по захвату сердца Ятена. — Конечно,— прощебетала Оливия, красиво выгибая тело, вставая со стула.— Зойсайт, так ведь? —Да, — просиял Зой, беря руки девушки в свои. — Ятен, любимый, я всего на один танец,— прощебетала девушка, посылая ядовитый взгляд Минако. “Смотри, сучка, он мой”, читалось в ее глазах. Минако устало отвернулась, она была совсем не в настроении для этих игр. Минако и Ятен остались вдвоем, когда оркестр заиграл музыку. Abrazame. “Обними меня”. Минако медленно подошла к Ятену и в нерешительности протянула руку—она боялась отказа. Ятен с сомнением посмотрел на девушку, словно борясь с какими-то внутренними демонами. Он словно нехотя встал и осторожно обнял девушку за талию, кладя ее руки себе на плечи. Девушка подняла ясные голубые глаза на безмолвного парня. —Какая красивая песня,— прошелестела девушка, чувствуя как талию словно охватило огнем; там где касались его прохладные руки. — Глупая песня о глупой любви,— нетерпеливо отрезал Ятен, всматриваясь куда-то вдаль. — Прости, если смутила тебя,— осторожно произнесла Минако. От близости его тела начинала кружиться голова.— У тебя красивая девушка… — Ты же сама мне желала найти ту единственную, Минако,— едко произнес Ятен и зажмурил глаза. Он нарушил правила, он произнес ее имя. Хотя какая теперь разница, ведь она сама стояла тут, живая, из плоти и крови. —Я нашел ее. — Я рада за тебя,— соврала Минако, чувствуя как лицо охватывает румянец. Какая же она идиотка, она что надеялась, что она обрадуется ей, как потерянному богатству? Она была лишь болезненным пережитком прошлого. Парень осторожно вел ее в медленном танце, стараясь не подводить ее тело близко к своему. Его руки все так же осторожно держали ее за талию, словно были готовы отпустить ее в любой момент. — Я выжил после тебя,— неожиданно голос Ятена напрягся.— Она, Оливия, помогла мне выжить. Минако вздрогнула, когда услышала это. Она заслужила все это, но это не делало боль легче. — Я рада, Ятен,— повторила Минако, замечая как Ятен побледнел от своего имени произнесенным ее голосом. — Я тоже рад, если это так,— неожиданно разозлился парень.— Рад, что ты все еще можешь испытывать какие-то чувства. — О чем ты?— Минако непонимающе посмотрела на блондина. — Когда я видел тебя в последний раз, ты казалось утратила чувства ко всему. Даже к своей жизни,— выговорил Ятен и вновь отвернулся от взгляда голубых тревожных глаз. Минако молчала, хмуря светлые брови. Она хотела извиниться перед Ятеном, но он был явно не в духе, чтобы принимать ее извинения. А ей так не хотелось ругаться с ним. Может, действительно, за него стоило просто помолиться и отпустить. А не будить демонов прошлого. — Молчишь?— неожиданно резко спросил Ятен, и руки сильнее обхватили ее талию.— Сбегаешь как всегда.. Девушка возмущенно посмотрела на парня, пытаясь прервать танец и снять его руки с талии, но он лишь крепче прижал ее к себе. Чувствуя всем телом его, Минако поразилась тому, как напряжен он был. Ятен тяжело дышал, смотря прямо в ее глаза. На заднем фоне, певец надрывался “Если ты уйдёшь, с тобой уйдут время и мои лучшие годы. Я буду с каждым днём всё сильнее любить тебя и ждать твоего возвращения, если ты уйдёшь”. — Ятен,— мягко произнесла Мина в лицо парню, и зеленые зрачки вновь задрожали от упоминания его имени.— Я пришла извиниться. За все те страдания, что доставила тебя. Я знаю, что ничто в мире не может оправдать меня, но я делала это и ради тебя. Ради того, чтобы спасти тебя. —Чтобы спасти меня?— невероятные глаза парня потемнели.— Ты разбила мое сердце, чтобы спасти меня? Ты дала мне надежду, а затем растоптала, чтобы спасти меня?! Ты сказала, что любишь, а потом призналась, что это ложь из жалости, чтобы спасти меня?! Парень в шоке резко выпустил девушку из своих объятий и отошел назад. Он не мог поверить ее словам. Он ненавидел ее практически также сильно, как когда-то любил. — Ятен, все не так просто, пойми,— девушка осторожно подошла к парню, словно боясь, что он убежит.— Если бы я не сказала теб всех тех слов, что я сказала перед выстрелами, ты бы не ушел. Ведь так, признайся. Внутри Ятена все клокотало, и он с трудом сдерживался. Он вскинул зеленые глаза на Минако. — Я сказал тебе убить меня. Конечно, я бы не ушел. Минако тяжело вздохнула, перекидывая золотые волосы одним движением назад. Ятен затаил дыхание, глядя на это. — Ты бы не ушел. А я не могла… Не могла позволить тебе умереть. Я тебя на самом деле….Не важно. Я не могла позволить ему застрелить тебя. Мне нужно было, чтобы ты ушел. Чтобы ты был в безопасности. Сказав тебе, что я соврала про признание…Это помогло, понимаешь. Ты ушел. Да, я сильно ранила тебя, но ты ушел. — Ты могла бы выстрелить в него первой,— четко-очерченные губы оживили мысль, которая мучала его каждую ночь.— Ты могла бы выстрелить первой, и уйти со мной…Ты бы…Ты бы сделала меня самым счастливым мужчиной на земле. Минако закусила губу, чувствуя как в уголках глаз начинают скапливаться слезы. Ятен смотрел на это, и ненавидел себя за то, что до безумия, до изнеможения хотел вновь попробовать эти губы на вкус. —Я не могла, Ятен. Прости, я не могла. Он был прав, я никогда бы не смогла выстрелить в него. —Почему?— он не хотел задавать этот вопрос. Видит Бог, он не хотел задавать этот вопрос, который приносил одну лишь боль. — Потому что я любила его. Ятен закрыл в изнеможении глаза, чувствуя как сердце стучит в груди все сильнее и сильнее, словно готовясь выпрыгнуть из его грудной клетки. — Зачем тогда было спасать меня?— устало произнес он.— Эта комбинация, чтобы заставить меня уйти. Тебе так надо было, чтобы я выжил? Планировала превратить меня в лучшего друга? Кстати, почему комбинация…Ты же говорила правду… —Нет,— уверенно произнесла Минако, сдерживая слезы.— Нет, это была комбинация. Я…Я любила и тебя, Ятен. Тогда с Мамору, я сказала это не из жалости и не чтобы разозлить его. Я говорила правду. Это так странно. Любить двоих. Но у меня совсем не было времени, чтобы разобраться в своих чувствах. События разворачивались так быстро, что я просто не успевала даже подумать, где я. Не то, чтобы понять, что я чувствую к тебе или Кунсайту. Осознание пришло лишь, когда я осталась наедине с собой: я любила вас обоих. И это единственная правда. Ятен казалось перестал дышать, его зрачки расширились, а ладони задрожали. Он был готов ко всему. Он готов был услышать ее лживые извинения, ее оправдания за любовь к Кунсайту, ее рассказ о дружеских чувствах к нему. Но к этому…К этому странному признанию он не был готов. — Ты невероятна, Минако. Когда уже кажется, что ты не можешь ранить больше. Когда мне казалось, что я защитил все поверхности своего сознания, ты все-равно находишь уязвимые места и нещадно бьешь! —Ятен, прошу….,— Минако хотела схватить Ятена за руку. Но он лишь отшатнулся от нее. — Я знаю, мы не можем быть друзьями. Но мне важно, чтобы не держал на меня зла. —Зла?— усмехнулся Ятен, поражаясь ее словам.— Я презираю тебя! Тебе видимо причиняет удовольствие находить меня и причинять мне боль. — Я вру и причиняю тебе боль! Я говорю правду и причиняю тебе боль!— разозлилась девушка, и в синих глазах засверкали молнии.— Может мне просто перестать с тобой разговаривать! И тогда никакой боли не будет. — Отличная идея!— закричал Ятен, хватая Минако за запястья и прижимая к себе.— Отличная идея! Я проклинаю тот день, когда этот ублюдок встретил тебя и облил тебя грязью, водой или каким-там ещё дерьмом. Если бы он не встретил тебя, ничего бы этого не произошло. И мы бы жили своей жизнью, и ты жила бы своей психоделической жизнью из дневников, трахая мозг кому-то другому. —О, наш Азазель заскучал по жизни в Стае,— Минако изогнула алые губы в кривой усмешке и Ятену до боли захотелось забрать их жестким поцелуем. Его тело ненормально реагировало на ее тело, прижатое к нему. Или слишком нормально. — Ну как же! Кто-то давно не выходил на охоту. Ятен резко схватил подбородок девушки холодными пальцами, поднося к своему лицу. Ее губы, которые он так страстно желал, были так близко. Но он был сильным. Он был другим. —У тебя есть девушка, Ятен,— прошептала Минако с ненавистью, от искренности которой искрило. — Я знаю,— прошептал Ятен в ее губы.— И она любит только меня. Как это делают нормальные люди. Находят одного и влюбляются. Как Оливия в меня, как я в …Оливию. Всем остальным фрикам вроде тебя тяжело это понять. Ты была под стать Кунсайту, который метался между тобой и Сецуной и в конце концов получил по заслугам от Алмаза. Мне было тяжело его убивать— я его слишком хорошо понимал. — Ты думаешь, что ты не был фриком?—красивые глаза девушки сузились, и Ятен сделал глубокий вдох.— Ты разве не встречался с Рей, вроде как любя меня? А не была ли Рей фриком, отдаваясь тебе, но мечтая о Джедайте? Мы, кстати, на фриковой свадьбе: и Таики, и Уса любят друг друга, но до этого они любили других. Любовь не приходит всего лишь раз, Ятен. — Она может приходить одна за другой,— согласился Ятен.— Но она не приходит в двойном количестве и одновременно. Мне нравилась Рей, я ее хотел, но я никогда ее не любил. Я никогда никого не любил пока не встретил…. Ятен тяжело сглотнул, смотря на девушку темными от чувств глазами. — Тебя. Так как тебя я никогда не любил. И никогда не полюблю. Минако осторожно высвободилась из объятий парня, которые пробуждали бабочек в животе. — Я уверена, что ты полюбишь ее однажды даже сильнее, чем когда то меня,— в глазах девушки свозила необъятная грусть, но она хотела закончить этот разговор на мирной ноте. — Какое благородство,— с раздражением выплюнул Ятен.— Какая же ты стерва, Минако. Как я мог только быть таким идиотом…. Девушка закатила глаза, эти бесконечные атаки начинали ей надоедать. — Что еще Ятен?! В чем я опять виновата? Я просто желаю тебе обычного счастья с девушкой, с который ты очевидно, очень счастлив. Вот и все! Стоящий перед ней блондин сжал кулаки со всей силы, и платиновая челка закрыла сжигаемые яростью глаза. — С которой я очевидно счастлив?! Блондин в два шага сократил расстояние между ними и прижал ошеломленную девушку к себе так крепко, как только мог. — Ты совсем слепая, Аино?! Как ты не видишь?—его дыхание пахло ментолом и кальвадосом.— То, что я к тебе испытываю…Понимаешь, я это испытываю и всегда буду испытывать… Для моего чувства нет прошедшего времени. Даже после всей той боли, что ты мне принесла. Я по-прежнему люблю тебя. Помнишь я тебе говорил, что я люблю тебя так, что целого мира не хватит, чтобы разлюбить? Это правда, понимаешь, это проклятая дерьмовая правда. Черт возьми, какая Оливия? В тот момент, что ты появилась исчезли все женщины, кроме тебя. Я тоже надеялся, что она меня вылечит от тебя. Я спал с десятками блондинок, представляя тебя, когда выключал свет, но это не помогало— это была не ты. Я думал, у Оливии начинает получаться с ее играми в недоступность. Какой же я все-таки наивный идиот. У нее не было шансов: от одной твоей улыбки у меня сводит живот и дрожат колени. Я не хотел смотреть на тебя, надеясь что пронесет, что я выдержу эту короткую встречу. Идиот, как же идиот. Я хочу тебя так сильно, что готов взять тебя тут же на глазах у десятка этих разряженных идиотов на этой идиотской свадьбе. Ятен из последних сил вонзился страстным поцелуем в губы Минако, чувствуя вкус ее слез. Он целовал ее так страстно и сильно, словно это был последний поцелуй в его жизни. —Но я не могу так,— горько прошептал парень, прижимаясь лбом к лбу девушки.—Я не могу делить тебя с его призраком. Я хочу тебя всю. Понимаешь. Прошу, не появляйся в моей жизни больше никогда. Парень резко отпустил девушку из объятий и быстро зашагал в направлении выхода из сада, словно боясь, что ему не хватит сил. Они на самом деле были на исходе. На его пальцах еще оставался свежий запах лесных цветов. Запах ее кожи. Минако смотрела вслед парню, чувствуя как по щекам бегут чистые слезы. Ее сердце надрывалось от боли. Она получила свое прощение. Точнее прощание.

***

—Что?— Оливия рванулась было из объятий Зойсайт, но руки парня крепко удерживали девушку возле себя.— Ты охренел? Отпусти меня, эта блондинка уводит моего парня! — Успокойся, красотка,— прозвучал чуть насмешливый голос Зойсайта.— Нельзя увести того, кому принадлежит твое сердце. Она—любовь всей его жизни. У тебя, увы, не было шансов. Шатенка злобно посмотрела на худого парня. —Мы это еще посмотрим,— сощурила она глаза.— Я всегда добиваюсь своего! —Опасное выражение,— покачал головой Зойсайт.— Мой друг любил так говорить и погиб как раз из-за того, что верил в это. Отпусти его. — С чего это?— разозлилась девушка, однако не делая попыток уйти из объятий Зойсайта. Которые согревали душу. — Видела его шрамы?— неожиданно спросил Зойсайт.—Мизинец? Это его пытал бывший Минако, а Ятен сознательно шел на эти пытки, чтобы защитить ее. Он умрет за нее. Это совершенно точная информация. Так что не ввязывайся в войну, которую проиграешь. Девушка напряженно посмотрела на парня. —Ты что их ангел-хранитель?— спросила она, кладя руки на плечи Зойсайта, снова двигаясь в ритме танца. — Нет, просто мне осточертели все эти тайны мадридского двора. Столько ошибок сделано, столько жизней потеряно. Пора встречать все свои призраки прошлого лицом к лицу. И они призраки друг друга, им надо было поговорить и понять, что делать дальше. К тому же, Оливия, я, действительно, большой фанат. Девушка не смогла сдержать улыбки, увидев как озорно на нее смотрит рыжеволосый парень. Он был очень даже ничего. — Ну что ж, Зойсайт,—вздохнула Оливия.— Тогда нам не остается ничего, как танцевать. Девушка близко прижалась к Зойсайту, на лице которого читалось неподдельное восхищение. И две фигуры закружились в ритме музыки.

***

Ятен сел в черный мерседес, шаря в карманах в поисках сигарет. Ему нужно было срочно выкурить пару сигарет и напиться до смерти. Лишь бы забыть опять эти глаза…эти губы..это соблазнительное тело… Не найдя сигарет, парень в ярости повернул ключ зажигания и уже нажал было на педаль, как перед машиной мелькнула фигура. Ятен в страхе нажал на тормоз. —Ты сумасшедшая?— закричал он, выходя из машины.— Ты решила таким образом исчезнуть из моей жизни, бросившись мне под колеса?! Ятен в ярости уставился на блондинку в голубом платье, которая тяжело дышала после быстрого бега. — Ятен,— дыхание девушки прерывалось, а глаза тонули в зеленых глазах.— Послушай меня. Прошу тебя.. Парень было запротестовал, но в голубых глазах виднелась такая мольба, что он промолчал. — Да, я любила двоих. Это правда, это мой грех, но сердцу не прикажешь. Я не хочу это обсуждать. И да, любовь к Кунсайту всегда будет занимать часть моего сердца. Но всего лишь часть— его нет, Ятен. Его нет, чтобы подарить мне будущее, чтобы умножить эту мою любовь. Он всегда останется принцем из сказок, он всегда останется прекрасным воспоминанием. — Ты бежала так, чтобы рассказать мне еще раз, как любишь его?— горько усмехнулся Ятен, чувствуя как боль вновь сжимает его внутренности. —Нет,— покачала головой Минако.— Я пришла сказать, что у моей любви тоже нет срока годности. Я любила тебя, я люблю тебя и всегда буду любить. Я прошу дать мне, хоть я и не заслуживаю, всего один шанс. Тот шанс, о котором ты просил меня, несмотря на всю боль, что я тебе причинила, когда мы стояли подвале у мертвого тела Кунсайта. Он погиб у меня на руках, у меня на глазах. Я была не в себе, я была в шоке. Я была не права. И сказала тебе ужасные жестокие слова. Я не знаю почему, я просто хотела умереть и убить всех остальных. Но сейчас, сейчас я очнулась, я пришла в себя! Я хочу жить, Ятен! Хочу жить и любить. А люблю я тебя. Тебе не надо бояться призраков, потому что их нет. Есть только воспоминания. Есть только я, ненормальная влюбленная женщина и ты, мужчина, которого я люблю всем сердцем. К которому так долго шла. Тот, чью любовь которую теперь могу по-настоящему оценить. Минако не выдержала и заплакала, пряча лицо в ладонях, когда она ощутила как сильные руки забрали ее в крепкие объятия. Такие из которых не выбраться живой. —Ты говоришь правду?— зеленые глаза дрожали, в них могли бы быть слезы, но Азазель давно разучился плакать. — Да, — кивнула Минако, смотря в свое отражение в его глазах.— Ты примешь меня, Ятен? Беловолосый парень всматривался в девушку своими изумрудными глазами, не веря своим ушам. —Почему Боги заставили меня полюбить такую глупую женщину,— прошептал Ятен впиваясь чувственным поцелуем в губы Минако.— Как я могу не принять тебя, если ты —вся моя жизнь… Когда воздух начал исчезать, Ятен с трудом оторвался от томных губ блондинки. —Я не могу ждать до дома, так что думаю мы навестим дом новобрачных…. Они ворвались в дом, как в угаре, забегая в первую попавшуюся комнату, где горел яркий камин, на кирпичной вкладке, которого лежал красный букет роз— букет невесты. Ятен в нетерпении освободил Минако от платья, бросая ее на кровать и ложась сверху. Он сгорал от страсти, смотря на совершенное тело девушки в нежно-розовом белье. Чуть смущенная Минако начала стягивать его рубашку, показывая поджарый мускулистый торс парня. Увидев шрам в виде полумесяца на плече блондина, Минако осторожно поцеловала его, и от этого жеста Ятена повело. Он не знал, что хотеть можно так сильно. Он тут же страстно впился в губы в девушки, пока его руки начали блуждать по всему ее телу, словно помечая его меткой. Ловкие пальцы парня стянули шелковый лиф, обнажая упругую большую грудь с острыми розовыми сосками. Губы парня тут же начали спускаться вниз, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь. Дойдя до сосков, парень жадно взял их в рот, посасывая и облизывая каждый. Блондинка выгнула спину и застонала, запуская руки в платиновые волосы парня, и это чуть не снесло ему крышу. Руки пошли ниже и пальцы забрались в ее трусики, которые были влажными от желания. Парень нетерпеливо стянул их, туманно глядя на ее идеальные бесконечные ноги. Он не мог поверить, что эта девушка, это воплощение Богини, принадлежала ему. Он так долго о ней мечтал. Он начал спускаться вниз, целуя ее влажный живот, бедра, лобок, расправляя ее ноги. Она прекрасна даже тут, подумал парень, целуя ее самом укромном месте и облизывая ее всю. Девушка застонала, и парень заработал языком еще сильнее, чувствуя как она близка к оргазму. Когда ноги девушки задрожали, он довольно улыбнулся и выпрямился, достигая ее лица и вновь захватил ее губы поцелуем. — Ты такая сладкая, моя девочка. Я хочу тебя пробовать каждый день. Минако застонала и начала расстегивать его ремень, стягивая его брюки. Парень помог ей, и девушка вздохнула при виде его эрегированного члена. Она забыла какой он большой. Она уже взяла было его в руки и начала опускать голову вниз, когда парень остановил ее. На его лице читалась мука от раздираемого желания. —Я слишком сильно хочу тебя. Оставим эти нежности на потом. Он ворвался ее бедра со всей страстью и силой, что съедали его. Минако застонала от приятной боли проникновения. Он входил в нее все глубже и глубже, а губы ставили страстные засосы на шее. Минако обхватила его шею, чувствуя как каждое его проникновение приближает ее к космосу. А Ятен в это время сходил с ума, беря ее, такую тугую и страстную и заполняя ее всю собой. Осознание, что она его, вставляли куда лучше любого афродизиака или наркотика. Он задвигался сильнее и быстрее, возводя себя и ее на вершину удовольствия, когда они оба страстно закричали, и Ятен кончил в нее. Минако улыбнулась истомленными от поцелуев губами и положила голову на плечо Ятену, тот властно прижал ее к себе. — Неужели это не сон?— улыбнулся он, целуя ее в миллионный раз в губы.— Я клянусь, это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Я ждал тебя всю свою жизнь, Минако. И наконец ты —моя, только моя. — Я твоя. Только твоя,— нежно ответила на поцелуй Минако, чувствуя как он вновь напрягается. И тут открылась дверь, и покрасневшая как рак Минако тут же нырнула под покрывало, в то время как ничуть не смутившийся Ятен невозмутимо посмотрел на вошедших. Жениха и невесту. Таики и Усаги, которые не в меньшем шоке уставились на гостей. —Ятен! Вы не охренели? Вы не могли другую комнату, помимо спальни для новобрачных найти?— разозлился Таики, глядя на обнаженного блондина. —Минако, вы вместе! Я так рада,— пропищала Усаги, закрывая лицо руками, чтобы не смотреть на Ятена.— Ятен, может оденешься. —Откуда я знал, что это ваша спальня,— спокойно спросил Ятен, вставая с кровати и одеваясь, пока красная Минако сгорала от стыда под одеялом. —Там на камине букет невесты между прочим,— пробурчал Таики, обнимая Усу.— Ты официально испортил нам брачную ночь. —Переживешь,— отмахнулся Ятен, беря букет невесты и подавая его Усе.— Ты его не кидала? —Я забыла,— призналась Уса, замечая рельефный торс Ятен— рубашку в отличие от штанов он так и не одел.— Как-то замоталась, а потом поздно было. —Кинь, пожалуйста, сейчас,— попросил Ятен, внимательно глядя на Усу. —Но здесь же нет никого кроме..О!— поняла Усаги и расплылась в улыбке. Сидящая на кровати Минако непонимающе смотрела на Ятена, натянув одеяло до груди. —Мина, лови,— пропела Усаги, резко кидая букет удивленной Минако, которая смогла поймать цветы, появившиеся внезапно у носа, благодаря волейбольной выправке. Но из-за этого ей пришлось отпустить одеяло, что сразу оголило ее грудь. Ятен тут же как коршун налетел на Таики и начал закрывать его лицо руками, но Таики сам быстро закрыл глаза. —Так если вы пара эксгибиционистов не покинете эту комнату, я вызову охрану,— простонал он.—Можно открывать? —Можно,— прошептала Уса, глядя на сияющую Мину, которая прижимала одеяло одной рукой, а другой держала цветы. —Минако,— внезапно опустился на одно колено Ятен.— У меня нет с собой кольца, потому что сегодня утром я еще не знал, что сегодня я стану самым счастливым человеком на земле. Ты сделала меня самым счастливым на земле. Иногда я сам боюсь тех чувств, что испытываю к тебе…Но разве у меня есть выбор? Я уже говорил, но я повторюсь: я люблю тебя. И хочу повторять это тебе всю жизнь. Минако Аино, ты будешь моей женой? —Да,— прошептала Минако, отвечая на яростный поцелуй счастливого парня, который не стал дожидаться какого-либо продолжения после этого короткого “да”. Одеяло вновь слетело, и Таики закатил глаза. Усаги улыбнулась и вывела Таики за дверь. —Думаю, мы все равно не сможем теперь там спать. Нужно пойти в гостевую. —Там был камин,— проворчал Таики.— Ятен мне за это ответит. Обещай мне, что мы сделаем это в их комнате для новобрачных на свадьбе! Девушка звонко рассмеялась, и Таики вновь растаял от этого звука. Он был композитор, но он не слышал ничего прекраснее. —Я обещаю, любовь моя, с тобой я буду делать это хоть-где. Таики нежно прикоснулся поцелуем к губам девушки, и весь мир исчез для них.