Ты рядом

      Отца я своего не знаю — за двадцать пять лет не видел ни разу. Не подумайте, я законнорождённый, хотя мои родители женились «по залёту». Бабушка с дедушкой были разочарованы своей дочерью: залететь на втором курсе, совсем не интересоваться учёбой — и это в профессорской семье. Позор! Бабушка и так слаба здоровьем, а тут ещё такой сюрприз: после полугода совместной жизни мои родители разошлись по причине несовместимости характеров. Вот и не выдержали её нервы. Когда мне было два года, бабушка умерла. Дед, тогда сорока четырёхлетний доцент кафедры водного института, вдовствовал недолго: через два года он женился, а ещё через год родился Федька — мой дядя.       Мама новую жену своего отца не приняла, а, скорее всего, смирилась с её существованием. Да и как она могла быть против? Дед переписал на меня четырёхкомнатную квартиру в сталинке, в центре нашего приморского города (она и сейчас стоит, как самолёт); всегда давал денег; устроил маму на престижную работу. Меня также не обходил своей заботой: летние лагеря и дома отдыха, самые престижные учебные заведения, абонементы в закрытые спортивные клубы. Да я могу часами перечислять то, что он мне дал в жизни. Когда в пятьдесят два года он стал профессором, его возможности увеличились в геометрической прогрессии. Думаю, не надо писать в каком институте я учился (ага, там, где ректором был мой дед).       С двенадцати лет я увлёкся плаванием — особенно меня привлекали прыжки с вышки и трамплинов. Я абсолютно не боюсь высоты, да и вырос буквально на пляже — с пирса ещё до школы прыгал. Меня заметил тренер Лобанов Иван Иванович, наша местная знаменитость, и взял к себе в команду. Уже в шестнадцать лет я стал чемпионом страны среди юниоров, получил КМС, а после того, как на чемпионате мира среди юниоров я взял серебро, мне сразу дали мастера спорта и определили в олимпийскую сборную. Занятие спортом никак не отражалось на моей учёбе — учился я на "отлично", видно, гены сказывались. Прадед мой был доктором медицинских наук, офтальмологом, о дедушке я уже рассказывал.       Мама всех очень удивила: когда мне было тринадцать лет — вышла замуж за известного в городе бизнесмена, младше неё на три года. С Зарецким Игорем Васильевичем мама познакомилась на моих соревнованиях — я занимался с его племянником Пашкой Турсовым у одного тренера. Как развивался их роман — мне неизвестно; просто в один прекрасный день мама объявила семье, что выходит замуж. Так мы переехали в престижный район в трёхэтажный собственный дом, от которого до пляжа было пятьдесят метров.       С Павлом мы стали словно братья — он чаще был у нас, чем у себя дома. Его родители не ладили между собой, в доме были постоянные ссоры и скандалы, и Игорь был рад, что мы с Пашкой подружились. С отчимом я договорился, что папой его вряд ли звать буду. Он это прекрасно понимал и не настаивал.       Так прошло три года: спорт, учёба, выпускной класс. Время летело незаметно: вроде, только было первое сентября, на торжественной линейке в лицее нам читали стихи первоклашки, но до нас как-то не доходило, что через девять месяцев закончится наше детство. Зимние каникулы настали внезапно — в череде учёбы и соревнований. А у нас госзачёты по плаванию и сдача нормативов.       Игорь с мамой были расстроены — они хотели Новый год встретить на теплом курорте вместе с нами, но мы никак не могли поехать. Сколько сил и нервов стоило нам уговорить их отправиться вдвоём. Даже дед сказал, что будет за нами присматривать и что шестнадцатилетним парням, тем более таким серьёзным, можно доверять. Вот с этого момента и начинается моя история...

***

      После сдачи всех нормативов до конца каникул осталось пять дней - пять дней отдыха и ничегонеделания. Кайф! На второй день нашего отсыпания ко мне в комнату влетел явно возбуждённый Паша с криком: — Лёха, вставай, мне это удалось! — Что именно? — не отрываясь от компа, спросил я. — Танька и Лерка согласились прийти к нам в гости! — радостно оповестил он. — В смысле, согласились? — Лёша, не тупи! Две центровые тёлки и свободная хата! Что ещё нужно, чтобы хорошо провести время?! — Что ты имеешь в виду? — я немного опешил и не мог понять, о чем он говорит. — Лёшка, ты меня пугаешь! Что ты как не родной?! Ну, придут девчонки, посидим, попьём кофе с тортиком, винца — девочкам, нам нельзя режим—с, а девочки очень даже доступные. Ну, Лёха! — Пашка уже ныл. — Ну, братец мой названный, составь компанию, а? — Я не знаю… — начал было я, но Пашка перебил: — Вот и прекрасно, — и донельзя радостный вылетел из моей комнаты.       Вот так дела... Нельзя сказать, что меня совсем не интересовали девочки. Впрочем, некоторые из них поглядывали на меня, обращая внимание на мою внешность, но дальше взглядов и ничего не значащего флирта дело не заходило. Назвать себя писаным красавцем я не могу: обычный парень среднего роста (один метр семьдесят четыре сантиметра), черты лица у меня слишком нежные для шестнадцати лет — этим я пошел в маму. Зеленоглазый брюнет с пухлыми по-девичьи губами. Для солидности оставляю щетину: бриться не люблю, а если вспомнить, что меня до четырнадцати лет за девочку принимали, у меня это пунктик. Правда, несмотря на общую худобу, у меня спортивная фигура, а главное — пропорциональная. В этом я выигрывал в сравнении с более высокими сверстниками. Немногие парни в нашем классе могли похвастать таким телосложением.       Но вот сказать, что мне очень хотелось встречаться с такими «центровыми тёлками», каких описал Пашка, я не мог. Но и отказывать лучшему другу тоже не хотел — мне что, жалко? Пусть приходят, меня это ни к чему не обязывает.       Девчонки оказались действительно хорошенькими. Мы пили кофе, девочки — вино; разговоры постепенно перешли в более интимное русло. Потом, как-то незаметно (спасибо Пашке), в комнате образовался полумрак и заиграла лёгкая музыка. Мне стало понятно, чем друг занимался до их прихода — скачивал побольше медляков. Топтание в центре комнаты в обнимку было названо танцами, и я не возражал — на этом этапе меня всё устраивало. Я не возражал даже тогда, когда Паша слинял с Таней в свою комнату, а я остался с Валерией.       Лера оказалась девочкой без комплексов — поцеловала меня первой (а я толком не целовался никогда, но её это ни капли не смутило) и ведущую роль взяла на себя. Я не заметил как из одежды на мне остался только презерватив, а голая Лерка уже извивалась в моих объятиях, требуя продолжения. Стыдно не было, но какое-то необъяснимое чувство дискомфорта присутствовало. Лера, понимая, что от меня толку не будет, всё сделала сама. Но потом для меня начался ад. Что-то пошло не так: сам акт мне не доставлял никакого удовольствия; заниматься мастурбацией, как по мне, было более приятно и надёжно. А ещё запах Лерки довёл меня до того, что я сказал, что кончил, и быстро умчался в ванную. Это был кошмар — меня рвало со страшной силой и я понимал, что меня стошнило от её запаха. Девочка она чистоплотная, с этой стороны никаких претензий быть не могло, но на меня наш акт любви подействовал именно таким образом.       Выйдя из ванной, я попросил у Валерии прощения за то, что испортил нам вечер, сказав, что отравился морепродуктами. Лерочка сразу стала изображать сестру милосердия: просмотрела нашу аптечку, заставила наглотаться активированного угля, уложила меня бледного в кровать. Если честно, я не сопротивлялся, а с благодарностью принимал её помощь. Мне хотелось понять, что произошло, но, так ничего не придумав, незаметно для себя уснул и благополучно проспал до утра.

***

      Утром меня разбудил звонок мобилки. — Алло, — ответил я хриплым голосом. — Привет, что с голосом, ты не заболел? — это был Игорь. Я бросил взгляд на часы, стрелки которых показывали половину восьмого. — Нет, спасибо, я здоров. Просто ещё сплю, у меня же каникулы. — Прости, что так рано, — а у него приятный голос: низкий, мужественный, грубоватый, очень красивый по тембру. Говорил он тёплым ласковым тоном, — просто звоню напомнить, что мы прилетаем послезавтра. — Я помню, — блин, что со мной? Я никогда не замечал, насколько мне нравится голос Игоря! И меня тут же прошиб холодный пот: у меня стоял! Вчера Лерке пришлось немало потрудиться над этим процессом, а сегодня — от пары слов такой эффект? — Я так, на всякий случай, напоминаю. Дело молодое... — У нас всё в порядке, — встрепенулся я, — мы — дома, отсыпаемся. Сегодня хотели в кино пойти. — Вот и чудненько! Передай привет Паше, а то что-то телефон его не отвечает. — Он спит ещё. Привет маме. Я скучаю, — и само сорвалось с языка, — по вам. — И я скучаю, мама тоже скучает, но уже скоро встретимся. Пока. — До свидания.       Я откинулся на подушку. Почему вчера была такая реакция на Лерку, а сегодня такой сюрприз от голоса Игоря? Хотя, кому я лгу? Я давно заметил, что иногда посматриваю на парней, любуюсь их фигурами, а если встречаю откровенно красивого парня, сердце невольно бьется быстрее. Так что получается? Я — голубой, то бишь, гей?       Я подскочил на кровати. Нет, нет и ещё раз нет! Это случайность! Я молодой: в жизни у меня ещё будут девушки. Возможно, мне надо влюбиться, чтобы перейти на более серьёзный уровень. В комнату постучали, прервав мои размышления. — Входи, чего мнёшься? — произнес я, устраиваясь на кровати поудобнее. — Доброе утро, а ты чего один? — Пашка был растрёпанным и ещё сонным. — Лерка где? — Не знаю, — честно ответил я, — домой, наверное, вчера уехала. — Так что, у вас ничего не было? — удивлённо спросил друг.       Я ему всё рассказал. Правда, о напросившихся выводах умолчал, а озвучил ту же причину — несвежие суши. Пашка посочувствовал: — Не расстраивайся, с кем не бывает. А как сейчас себя чувствуешь? — Вроде, хорошо, — прислушиваясь к себе, ответил я. — Игорь звонил, напоминал о приезде. — Клёвый у меня дядька, ответственный и понимающий. — Да, этого не отнять, — согласился я. — А где Таня? — Дрыхнет ещё, но сейчас пойду растолкаю. Домой пора, — почесав затылок, сказал Пашка. — Если честно, ожидал большего. Но на такси она заработала... — Пошляк! — воскликнул я и кинул в него подушкой.       Пашка подушку поймал, бросил её обратно мне и прокричал, выбегая за дверь: — И я тебя люблю!