Ты рядом

      Каникулы закончились, начались трудовые будни и жизнь вошла в привычное русло. Незаметно наступила весна: на носу были выпускные экзамены и немаловажные промежуточные соревнования, от которых многое зависело. Отборочный тур мы с Павлом прошли, правда, у Пашки были небольшие проблемы с учёбой, но на соревнования он попал. Пришлось здорово потрудиться — в общем зачёте я был первый, Павел — третий, Вовка Жвания — второй. Соревнования проходили без каких либо сюрпризов и неожиданностей: я занял второе место, уступив один балл парню из Казахстана.       Музаффар Абдулов мне понравился сразу. Он был на год меня старше, выше почти на пол головы, симпатичный парень. Мне нравилось в нем всё: его карие глаза, густые брови, по-мужски волевой подбородок. Но особенно меня привлекали его губы и завораживала его улыбка.       Уже не помню, как так случилось, что Павел с нашими ребятами, решили прошерстить местные рынки на предмет модных эксклюзивных вещей, а я остался на базе. Тынялся из угла в угол, пока не вышел на свежий воздух, где столкнулся с Музаффаром. — Привет, — радостно поздоровался парень. — Почему в гордом одиночестве? — Здравствуй, — мы пожали друг другу руки. — Мои по рынкам бегают, а я отдыхаю. Устал немного. — Неудивительно, ты отлично выступил. — Спасибо. Не думал, что ты за мной наблюдал. — А как же! Ты — главный мой соперник. — Жаль, что соперник, — сказал я с иронией. — Нет, ты не подумай... Ты мне нравишься. Даже жаль, что раньше не встречались, — парень замялся, но предложил: — Давай прогуляемся?       Я не смог отказаться. Мы гуляли по городу часа два, потом перекусили в местной забегаловке. Музаффар рассказывал о своём городе, своей семье, а я — о своих близких. Мне впервые было легко открыться совершенно постороннему человеку. — Выходит вы с Павлом просто друзья? Можно сказать, как братья? — Выходит так. — Отлично! Это просто замечательно, а я подумал…       Он, не закончил свою мысль, а я толком не понял, что он хотел сказать. — Нам уже пора возвращаться, пойдём.       До базы мы добрались быстро, а выйдя из автобуса, Музаффар взял меня за руку. Как ни странно, я не стал сопротивляться. Оказавшись уже на моём этаже, он потащил меня дальше по коридору в противоположную сторону от моей комнаты. Мы оказались на балконе. — Постоим ещё немного? — предложил он, глядя на часы. — До ужина сорок минут. — Постоим, — согласился я.       Мы стояли на балконе, созерцая открывавшийся нам вид с четвертого этажа. Спустя несколько минут я первым решил нарушить затянувшееся молчание. — Музаффар, у тебя красивое имя. Ты знаешь, что оно означает? Вот моё имя с греческого переводится как «защитник», «оберегающий», а ещё «помощник» и «попутчик». — Конечно, знаю! Моё имя переводится как «победоносный», «победитель». А точнее — воин победитель. — Ух, ты! У нас так «Виктор» переводится. Ну, теперь понятно, почему ты занял первое место. А есть аналог моего имени? — Таскэ, — сказал он с улыбкой. Я заметил, что он очень красиво улыбается, если слово «красиво» подходит для того, чтобы описать его улыбку. Но, когда видишь чуть прищуренные глаза искрящиеся смехом, приподнятые уголки губ... Эх, как же хочется их поцеловать! А ещё хочется побиться головой о перила, чтобы мозги встали на место. — Так коротко? Таскэ... — я будто пробовал слово на вкус. — Красиво! — Это по-японски. Мы жили десять лет в Японии — отец служил в посольстве, а потом вернулись на родину. — Он тяжело вздохнул: — Отца повысили по службе. Это был прыжок в карьере сразу через пять ступенек. — Ого, ты рад за отца? Прости, если что... — я тут же попробовал объяснить свой вопрос: — Понимаешь, я не знаю своего. Живу три года с отчимом. Он классный: уделяет мне много внимания; всегда дарит не просто дорогие, но нужные подарки; научил меня водить автомобиль. Пашка — его родной племянник, между прочим, живёт практически с нами. Игорь хоть и младше моей мамы на три года, но надо видеть мою маму. Говорят, что я на неё похож. — Значит, она красивая. — Ты мне льстишь.       Парень вздохнул и ответил: — Точно не скажу, но, кажется, у моего дяди имя переводится как «Ансар — защитник, помощник», — он помолчал и добавил: — А я бы звал тебя Муртаза. — А это как переводится?       Он усмехнулся: — Потом у Гугла спросишь.       Между нами снова повисла тишина. — Ты не хочешь говорить об отце? – робко спросил я. — Скажи, Алёша, у тебя есть девушка? — вместо ответа он задал встречный вопрос. — Нет. Я толком ни с кем серьёзно не встречался, а у тебя? — Есть. Летом свадьба, — парень говорил глухим голосом. — Родители три года назад засватали нас, ещё когда мы в Японии жили. А о помолвке объявили сразу, как приехали на родину. Мой отец важный чиновник, её отец - известный на всю страну бизнесмен. Это будет свадьба года. — Понятно, — мне было трудно представить, что мама заставила меня жениться. Брр... Понятно, почему он об отце говорить не хочет. - Она тебе нравится? – почему-то меня волновал этот вопрос. Когда он говорил о невесте, в его голосе не было радости. Может она страшненькая? — Она красивая, даже очень. Скромная, воспитанная в духе подчинения мужу, такая слова грубого не скажет, но… - парень словно читал мои мысли.       Он замолчал, а потом вдруг повернулся ко мне и обнял за талию, прижимая меня крепко к своей груди. — Алёша, какой ты красивый. Ты себе даже не представляешь, что я почувствовал, когда тебя увидел.       Он наклонился и легко, почти невесомо прикоснулся к моим губам своими. Я растерялся, не потому, что меня целует парень, а потому, что этот нежный поцелуй буквально выбил почву у меня из-под ног. Если бы не крепкие объятия, я попросту упал бы. — Лёшка... - шептал он мне на ухо. — Как я теперь буду жить?       Он отстранился, потом решительно взял меня за руку и вывел в коридор. А дальше, блуждая непонятными закоулками, мы оказались в нише. Не знаю, что задумывал архитектор оставляя такие ниши в коридорах — возможно место для кладовок, но для нас она послужила укрытием.       Музаффар с ходу прижал меня к себе и поцеловал. Поцеловал крепко, по-настоящему. Что это был за поцелуй! Приоткрывшиеся губы Музаффара горячо и влажно накрыли мой рот. Он умело и вместе с тем уверенно, вобрал мои губы, обхватывая их, горячим кольцом своих, а я, не ожидавший такого, невольно подчинился, подался вперёд, одновременно с этим непроизвольно приоткрывая рот. Стон парня сладостной волной прокатился по моему телу, Музаффар крепче прижался ко мне, хотя мне казалось, что мы и так обнимаем друг друга железной хваткой. От прикосновения к желанному телу, мой член стремительно ожил, наливаясь сладостным зудом и таким же зудом, заполыхало в промежности, в мышцах ануса, во всём теле. Почувствовав моё возбуждение, парень застонал, всё так же терзая мои губы, качнулся, силой вдавливая пах в пах и это давящее движение мгновенно отозвалось ноющей, но сладкой болью в моём возбуждённо твёрдом члене. Даже через одежду, я почувствовал каменную твёрдость напряжённой плоти чемпиона. Он прервал поцелуй, прижимаясь губами к моей шее, я чувствовал, через ткань брюк, как он легонько сжал мой член, теперь стон сорвался с моих губ. Но его руки на этом не остановились, смело расстегнув пуговицу на моих джинсах, не услышав возражения, потянул за замок молнии, и проворная ладошка обхватила моё достоинство. Задохнувшись от нахлынувших чувств, я растерялся, хотя испуга не было, просто не знал, что надо делать в таких случаях, а он продолжал нежно поглаживать и легонько сжимать мой оживший орган. Ощущения были настолько приятными, что стоны сами по себе срывались с моих губ, я не мог контролировать этот процесс. Рука парня задвигалась быстрее, а когда я вскрикнул, накрыл мой рот своим, углубляя поцелуй, который уже перестал быть нежным, а стал настойчивым и стремительным, его язык буквально насиловал мой рот. Надолго меня не хватило, сладость, которая начиналась в промежности, прокатилась по всему телу, от головы до пят, отозвалась в каждом органе, возвратилась обратно в пах, растекаясь в мышцах неимоверным удовольствием. Я уже кричал, но рот партнёра глушил эти крики, а из зажатого в кулак твёрдого, яркой сладостью распираемого члена, покрывая головку липким жаром, заливая чужие пальцы, хлынула сперма. Конвульсии оргазма сотрясали моё тело несколько секунд, Музаффар не убирал свою руку, а от мысли, что его ладонь наполнена моим семенем, просто сносило крышу. - Ш-ш-ш, - парень скользнул губами рядом с моим ухом, - Лёша, какой ты горячий, такой открытый. Он хотел принять руку, но я не дал ему это сделать. - Подожди, - из заднего кармана джинсов достал носовой платок, спасибо маме приучила к таким простым вещам, всегда иметь при себе сей нехитрый атрибут аккуратности, - возьми. Парень быстро воспользовался платком, вытирая вначале меня, потом свою ладонь, а затем свернул и спрятал его в свой карман. - Нам пора, а то искать начнут, идём в столовую, - так же шёпотом предложил он. - Я вначале в туалет, мне надо привести себя в порядок. - А я пойду, найду своих. - Мы вышли из своего укрытия, оказавшись у пожарного выхода, спустились по лестнице, выйдя на улицу с тыльной стороны здания. - Музаффар, - позвал я парня, - а как же ты? - В каком смысле, - не понял он вопроса. - Ну, я получил удовольствие, а ты? – Не отставал я от него. Он тихонько засмеялся, обхватив меня за талию прижимая к себе. - Я тоже получил удовольствие, а главное, теперь, когда мне придётся исполнять супружеский долг, я буду вспоминать эти минуты. Он снова меня поцеловал. - Всё, Алёша, - он с трудом разомкнул объятия, - нам пора, вспоминай иногда обо мне, меня будет греть эта мысль. Развернувшись, он скрылся за углом здания. *** Выйдя из кабинки, где более ни менее привёл себя в порядок, я остановился у зеркала над умывальником, взглянул на себя. Мамадорогая – это я? Быстро умылся, причесался, внимательно осмотрел одежду, хотя блеск глаз, припухшие от поцелуев губы спрятать было некуда. В кармане завибрировал телефон, звонил Паша. - Алло, Пашка, вы уже приехали? - Мы-то приехали, а тебя где черти носят, я уже в столовой, думал ты там. - Я по дороге зашёл в туалет на первом этаже, сейчас буду. - Давай быстрее, ужин стынет. Ещё раз, осмотрев себя в зеркале, решил, что ничего в моей внешности не поменялось, всё как всегда. Как я ошибался, когда думал, что с моей внешностью всё в норме. Сев за наш столик, я ощутил на себе восемь пар глаз. - Лёоош, - ко мне обратился Генка Соколов, - скажи мне милый ребёнок, а где это ты пропадал? - А что? – Спросил я, наивно похлопав глазками, на маму это всегда действовало. - Да видок, у тебя зацелованный, - подхватил Вовка Жвания, - кого уже охмурил, пока нас не было. - Да, Лёха, - и Пашка туда же, - на минуту одного оставить нельзя. Я невольно бросил взгляд туда, где сидела команда из Казахстана, чуть не спалился, блин! - Понятно, - протянул Генка, - всё ясно, пока мы бегали по городу, он покорял прибалтийских красавиц. В стороне, куда я бросил взгляд, стоял столик не только команды Музаффара, за соседним столом, сидели девочки сборной Прибалтики. - Кто из этих милых блондинок так истерзала твои губы? – Пашка просто издевается, - вот это темперамент! - Я предпочитаю брюнеток. - Ну, тогда кто из двух фей, покорил твоё сердце. – Не унимался тот. - Я джентльмен. Парни усмехнулись, но расспросы прекратились, наконец, мы поели в относительной тишине. Но на этом мои мучения не закончились. В комнате, когда я снял водолазку, готовясь ко сну, парни дружно зааплодировали. - Вот это горячая штучка попалась, - я не понял в чём дело, Пашка подвёл меня к зеркалу, я увидел, что моя шея была покрыта небольшими синими пятнышками, происхождения которых не вызывало ни у кого сомнений. - Ты себе даже представить не можешь, какой груз снял с моей души, - радостно сказал Павел, - я думал, что тот случай с Леркой… Я не дал ему договорить, видя заинтересованные взгляды ребят. - Паша, тот случай с Леркой я испортил сам, не стоило кушать суши трёхдневной давности. - И где что берётся? – Соколов притворно закатил глаза, - мальчик из приличной семьи, школа-дом, дом-школа, а потом выясняется, что столько лет, плечо к плечу, можно сказать из одной миски ели, с таким доморощенным Казановой. - Соколов, отвянь, можно подумать сам святой! – Не выдержал я. - Не, - подхватил Жвания, - Генка прав, в тихом омуте Лёшки водятся. Парни засмеялись, в это время дверь распахнулась, в комнату вошёл Иван Иванович. - Вижу настроение у вас бодрое, хотя должны ползать, как сонные мухи, - а потом перевёл взгляд на меня, - Алексей, что за вид? Тон тренера не предвещал ничего хорошего. - Так вроде спать ложимся, - я пожал плечами, - у всех такой вид. - Я спрашиваю, что за отметины на шее? Надеюсь, тебя не душили? - Душили, Иван Иванович, ещё, как душили, - Жвания ели сдерживал смех, - в жарких объятиях. - Вы, что? Одурели тут на радостях? – голос тренера не предвещал ничего хорошего, - что мне скажут ваши родители, вы подумали? Скажут, что мы не на соревнования ездим, а по борделям ошиваемся?! Все быстро по кроватям, а от тебя, Смирницкий, я такого не ожидал! Он вышел, громко хлопнув дверью. - Попал, - выразил общее мнение Пашка. Домой долетели нормально, тренер вроде перестал злиться, хотя, кто его знает, он чувак непредсказуемый. *** Время имеет способность то растягиваться до бесконечности, то лететь с неимоверной скоростью. Вот и выпускные экзамены, а потом, в отличие от многих парней из команды, которые поступили в институт физкультуры, я поступил в водный институт, на кораблестроительный факультет, отделение программирования. Впереди был месяц отдыха, месяц без тренировок. Как-то вечером, возвращаясь домой, я увидел автомобиль крёстной, тёти Виолы, маминой подруги. Мама и тётя Виола ни разу за свою жизнь не поссорились, не делили женихов, не строили козней друг другу, а были нормальными, преданными подругами. Войдя в дом, я услышал, как тётя Виола на повышенных нотах, что-то говорит маме, я невольно прислушался. - Оксанка, ты не глупая баба, тебе уже тридцать шесть лет, не пугай меня, чего тебе не хватает? - Секса, - тихо и просто ответила мама. - А кому его хватает? Вот мой Валерка, приходит со своей конторы, иногда ели ноги волочит, дай бог, чтобы раз в неделю, и то по выходным, но я понимаю, он устаёт, ему уже за сорок, возраст берёт своё, как это ни грустно. И темперамент, Оксаночка, у каждого свой, кому надо каждый день, а кому и раз в неделю много! - Раз в неделю! - Теперь мама говорила на повышенных тонах, - если бы раз в неделю, я бы сидела и не свистела, а так, хорошо, если раз в месяц, а то раз в два месяца, это я командировки не считаю. - Может у него кто-то есть? - Уже спокойно спросила крёстная. - Виолка, я даже детектива наняла, прикинь – дура набитая, он мне отчёт принёс, посмотрел на меня, как на ненормальную и сказал, что если бы у всех такие мужья были, он был бы без работы. - Говорю, это темперамент такой, или проблемы с потенцией, а раньше как было. - Всегда так было. - Ну, видели очи, что покупали, - философски заметила мамина подруга. Они замолчали, а я тихонько вышел из дома, перевёл дух, не хотел я быть свидетелем этой беседы, да и подслушивать не моё. Зашёл в дом, громко хлопнув дверью, и крикнул в сторону кухни. - Где моя любимая фея-крёстная? Тётя Виола, обняла меня, расцеловала, сказала, что я уже совсем взрослый дядька. Потом мы ужинали, правда, без Игоря, он уехал в Прагу, в очередную командировку, я оставил подруг самих, а сам закрылся в своей комнате. Не знаю почему, но меня совсем не расстроило отсутствие сексуальной жизни у моей мамы, наоборот, что меня удивило и немного напугало - обрадовало. Ревность к маме? Нет, я её никогда и ни к кому не ревновал, тогда что? День, проведённый на пляже, дал о себе знать приятной усталостью, и только моя голова коснулась подушки, как я уснул, решив не забивать себе голову, ещё проблемами мамы, своих по уши.