Сборная солянка по Kingsman

      Гарри не помнит, когда в первый раз задержал на Эггзи взгляд дольше нужного. На самом деле, он не удивится, если обнаружит, что делал это с самого начала знакомства. Ведь Гэри Анвин привлекателен до абсурдного. Харт никогда не был поверхностным человеком, зацикленным на внешности окружающих, но, Господи, Эггзи настолько в его вкусе, что Гарри иногда теряет мысль, просто увидев его, чего с ним до этого никогда не происходило. И как будто его внешней привлекательности было мало, Эггзи умен, смел, дерзок, честен и к тому же обладает тем самым особенным, сводящим Гарри с ума чувством юмора. Ещё у него восхитительная улыбка и золотые искорки в глубине завораживающих зелёных глаз. В этих глазах, вообще, было много всего. Дерзость, дразнящая Гарри, как красная тряпка быка. Веселье, не заглушаемое даже первоначальной настороженностью. Ум, слишком умело маскируемый вызовом. И потрясающая теплота, появившаяся после комы Гарри и, к огромному сожалению последнего, сменившаяся на непробиваемый лед при его возвращении из мира мертвых. Харт как сейчас помнит тот день, когда он оправился от ранения в голову достаточно, чтобы вернуться на службу. Он еще на реабилитации неохотно согласился на пост Артура из-за того, что попросту было некому, так что в первый же день ему пришлось принимать присягу от рыцарей круглого стола. Но тогда он волновался даже не из-за этого, а большей частью из-за страха перед встречей с Эггзи. Бесстрашный агент Kingsman, не два и не три, и даже не десять раз спасавший мир, страшился встречи с каким-то мальчишкой. Впрочем, мальчишкой, за время его отсутствия превратившимся в мужчину. Мальчишкой, который верил ему безгранично, но которому он не сказал о том, что жив, из-за нежелания давать ложную надежду - слишком мал был шанс действительно выжить. Мальчишкой, за которым Гарри пошел бы не то, что в пекло, а в самые глубины ада. Мальчишкой, который с честью принял покинутый им самим пост Галахада. Мальчишкой, который вопреки всем его ожиданиям на него не разозлился.       Нет, Эггзи не разозлился на Гарри. Он не наорал на него, не разругался с ним и даже ни разу его не ударил. Он просто закрылся от него. И это было для Гарри хуже всего. Анвин, сам того не зная, выбрал для Харта худшее из наказаний. Безразличие. Там, где раньше было тепло, теперь был холод. Там, где был интерес, было равнодушие. Там, где было восхищение, осталось лишь уважение. Там, где было доверие, не осталось ничего. Гарри всего этого ушедшего отчаянно не хватало. А боль от раны в голове была ничем по сравнению с болью душевной. Он мог бы понять и принять любую реакцию Гэри, кроме этой. Но, судя по всему, того слишком много раз предавали, а молчание Гарри он точно принял за предательство, что он нашёл для себя единственный способ с этим справляться - игнорирование. И правда, зачем тратить душевные силы на предавшего тебя человека? По крайней мере, так Гарри интерпретировал действия Эггзи. А попытки поговорить не заканчивались ничем хорошим. Анвин убегал, как только рапортовал о выполнении очередного задания, даже не давая Харту шанса что-то сказать в свое оправдание. Ну, а Гарри чувствовал себя слишком виноватым и растерянным, чтобы заставить выслушать себя силой. Между ними что-то сломалось, и Гарри не знал, как это починить. Он решил, что пока надо плыть по течению и что время все покажет. Но спустя месяц после вступления в должность, во время еженедельного общего собрания агентов, терпение Гарри дошло до точки кипения. Эггзи сидел справа в самом конце стола и ни разу не посмотрел в его сторону. К концу совещания у Гарри перегорели все пробки, и он чуть громче, чем следовало, сказал:       - Галахад, не могли бы вы задержаться?       - Хорошо, Артур, - Эггзи, уже собиравшийся выходить из кабинета, пожал плечами и сел на место. - Вы что-то хотели сказать?       - И долго ты собираешься меня мучить?       - О чем вы, Артур?       - Об этом, Гэри. Обо всём этом.       - Я не понимаю о чём вы говорите, Артур. Я могу идти?       - Именно об этом я и говорю. Перестань убегать от меня. И у меня есть имя, Эггзи. Меня зовут Гарри. Не Артур, не сэр и даже не мистер Харт, а Гарри. Для тебя всегда просто Гарри.       - Хорошо, Гарри. Я вас понял. Теперь я могу идти? - лицо Эггзи не выражало никаких эмоций.       - Господи, Боже мой, Эггзи! - взорвался Гарри. - Да, я виноват. Прости меня. Прости за то, что не сказал, что не умер прямо там в церкви. Прости, что не захотел давать ложную надежду единственному человеку, которому, возможно, было не наплевать на меня. Прости за то, что выжил. Только перестань делать вид, что мы едва знакомы. Пожалуйста. Я не могу больше терпеть твоё безразличие.       - А каково ты думаешь было мне, Гарри? - маска на лице Эггзи разлетелась на мелкие кусочки и что-то больное, злое и отчаянное вырвалось на волю. - Как ты думаешь, я себя чувствовал, когда ты умер на моих глазах? Ой, пардон! Почти не умер на моих глазах? А что произошло со мной, когда я узнал, что ты, блядь, не умер, но не удосужился даже сказать мне об этом? Что за херня, Гарри? Ты не думал, каково мне было узнать о том, что единственный в мире человек, которому я доверял, предпочел оставить меня в неведении и заставил меня поверить в свою смерть? И после этого ты говоришь, что не в силах терпеть мое безразличие? Да срать ты хотел на мое безразличие, срать ты хотел на меня!       На последней реплике Эггзи подошел к Гарри вплотную и навис над ним. Его ноздри вздувались от гнева, глаза метали молнии, но Гарри чувствовал лишь всепоглощающее счастье от осознания того, что Гэри он не безразличен.       - Прости, Эггзи. Я не хотел предавать твое доверие. И тем более, мучить тебя. Я просто правда был на волоске от гибели. И я не хотел, чтобы ты поверил в то, что я выжил, лишь для того, чтобы потерять меня еще раз. Я судил по себе. Я не выдержал бы такого. Если честно, я не уверен, что вообще бы смог выдержать твою смерть, - Гарри почувствовал, что либо он скажет это сейчас, либо не решится никогда. - Я люблю тебя, Эггзи.       И глядя в ошарашенные глаза напротив, Гарри сделал последний шаг. Он приподнялся в кресле и прижался своими губами к губам Эггзи в нежном, почти целомудренном поцелуе. В конце концов, полюбить - так королеву, проиграть - так миллион! И когда он уже поверил, что вот он - конец, губы Эггзи разомкнулись и подались ему навстречу.