Сборная солянка по Kingsman

      Эггзи был в том самом возрасте, когда девочки влюбляются в учителей. Взрослых, опытных, умных и таких привлекательных, хотя стоит сказать, что привлекательных в большинстве своем только из-за ореола власти и запретности. Проблема была в том, что Эггзи девочкой не был, а в преподавателя был влюблен со всем пылом юного сердца. Но как его можно было винить? В Гарри Харта были влюблены все его студентки, все коллеги женского пола, включая директрису, уборщицы, соседки, продавщицы в магазине, ну, и Эггзи. Остальные представители мужского рода либо просто им восхищались, либо отчаянно ему завидовали. Сам Гарри Харт никому особых знаков внимания не оказывал и ни с кем замечен не был. Среди студенток как-то даже ходили слухи о нетрадиционной ориентации преподавателя, что, впрочем, никак не уменьшило число воздыхательниц. В общем, как бы то ни было, Гарри Харт был обласкан женским вниманием, и ничто не могло подготовить Эггзи к событиям первого сентября.       Это первое сентября ничем не отличалось от предыдущих. Разве что оно стало последним, которое Эггзи встречает, будучи школьником. Выпускной класс - время, когда кажется, что перед тобой открыты все двери и за ними таятся безграничные возможности. Хотя, может быть, всему виной возраст? В конце концов, кто в семнадцать лет не верил в то же самое? Итак, первое сентября. Солнце лениво заползало на небосвод, пели птицы, а Эггзи опаздывал. Первый семестр начинался вполне в его духе. Проскользнуть незаметно не удалось. Гарри Харт, да будет благословенен каждый волос на его голове, обернулся как раз, когда Эггзи заходил в класс.       - Доброе утро, мистер Анвин. Позвольте узнать, что оказалось настолько важным и интересным, что вы изволили опоздать на восемнадцать минут?       - И вам доброе утро, мистер Харт. Извините, я проспал, - не моргнув глазом, соврал Гэри, всё утро разносивший газеты ради небольшого заработка, который предполагалось потратить на зимнюю одежду для сестренки.       - А я-то думал, что мешки под глазами появляются от недостатка сна, а не от его избытка, - улыбнулся мистер Совершенство. - Пока что сядьте, но после уроков вам придется задержаться и зайти ко мне.       - Но...       - Не задерживайте урок, юноша. Физика этого не терпит.       Остальную часть дня Эггзи просиживает, как на иголках. Он не знает, чего ожидать от преподавателя. Спустя три пары Гэри мнется у порога кабинета Харта. Каким образом учитель физики, пусть даже такой охуенный, как Гарри Харт, получил отдельный кабинет, не знает никто. Эггзи думает, что всему виной, во-первых, уже упомянутая охуенность преподавателя, и, во-вторых, то, что олимпиадная сборная школы по физике под его началом вот уже четыре года сохраняла национальное первенство. Кстати, как раз в этой сборной, в которую Эггзи попал в прошлом году, он и влюбился в преподавателя. Гэри сделал глубокий вдох и постучался в дверь.       - Да-да, заходите, - Эггзи зашел в кабинет. - А, это вы, мистер Анвин. Чтож, закройте за собой дверь, проходите сюда и садитесь. Итак, Гэри, вы опять взялись за старое?       - Не понимаю о чем вы, мистер Харт.       - Вы снова устроились на работу, из-за которой всё время не высыпались и опаздывали в прошлом году и от которой я настоятельно просил вас отказаться. Неужели стипендия, которую вы получили за свои учебные достижения, не покрывает ваши расходы?       - Еще раз благодарю вас, мистер Харт, за то, что вы выбили мне эту стипендию. Но...       - Повторяю, что благодарности излишни. Я тут не при чем. Вы получили эту стипендию собственными силами. Вы заслуживали ее как никто другой. В конце концов, без вас мы бы не выиграли национальное первенство, - сказал мужчина, а затем, увидев как встрепенулся юноша, добавил. - И обойдемся без ложной скромности. Вы как никак национальный чемпион. И вообще, мы говорим сейчас не об этом. Вернемся к теме возвращения к подработкам. Так что же случилось? Почему вам перестало хватать стипендии?       - Эм, при всем моем уважении, я не думаю, что это вас касается. Откуда вы вообще узнали?       - Я забочусь о вас, Гэри. И вы - член моей сборной. Конечно же, ваши дела касаются меня. Особенно если они влияют на вашу успеваемость.       - Ладно, мистер Харт. Я больше не буду разносить газеты и опаздывать на занятия, - сказал парень, думая о работе грузчиком в вечернюю смену. - Теперь я могу идти?       - Нет, Эггзи, не можешь. Ты ведь снова уходишь от ответов на вопросы, - фамильярное обращение выдавало обеспокоенность преподавателя. - Почему тебе не хватает стипендии? Дело в твоем отчиме? Что он опять натворил?       - Он нашел деньги и отобрал их. До следующей выплаты еще почти целый месяц, а у сестренки нет теплых вещей. Что я мог сделать, мистер Харт? Я не могу позволить ей мерзнуть и не могу вернуть деньги, отобранные отчимом.       - Ты не должен молчать об этом. Я еще раз спрашиваю тебя. Ты точно не хочешь подать на него в суд?       - Я не сделаю этого. У меня нет денег на это. Да и кто будет слушать меня? Кому вообще есть дело до того, что один мудак избивает свою жену, отбирает деньги у ее сына и абсолютно плюет на свою дочь? До суда дело точно не дойдет, а службе опеки на меня насрать. Даже им все равно.       - Мне не все равно.       - Спасибо. Мне пора идти, - Гэри, не слушая того, что говорят ему вслед, выскакивает из кабинета.       Он еще не знает, что Гарри Харт уже позвонил в социальную службу и что сегодня - последний день, когда у него есть отчим, а у мамы - родительские права. Он не знает, что Гарри Харт возьмет их с сестрой под свою опеку. И он точно не знает, что спустя год поступит в Гарвард, а спустя еще четыре - вернется домой и, наконец, узнает, что его чувства взаимны. И что возраст тут совершенно не при чем.