Такая глупая месть...

Далее ничто не смогло мне помешать, и сейчас я уже подходил к месту жительства Любы. Сам по себе район был как по мне слишком скучным: типичный спальный район. То тут, то там вырастали самые обычные пятиэтажки. По своему расположению они могли соперничать лишь с вырастающими грибами после теплого дождичка. И логично, что на моем пути постоянно появлялись всяческие преграды в виде заборов и стен, которые приходилось обходить всякий раз. Сама Люба жила в удивительном доме, логику архитекторов которого мне, наверное, не постичь никогда. Она жила на первом этаже пятиэтажного дома, но при этом у нее еще был незастекленный балкон. В мое время всякая шпана избирала такие балконы для любимого места потери времени и смысла. Сейчас же, как я мог видеть, подходя к нужному подъезду, ситуация нисколько не изменилась. На балконе виднелся чем-то глубоко занятый Левин. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что он, замотавшись в синий халат, явно принадлежащий Любе, рискуя вещами вешал выстиранное белье на веревку. Причем его ни капельки не смущали уже висящие на веревке его стараниями колготы и... кхм, нижнее белье несравненной Любови Михайловны. Сейчас же Левин вешал свои брюки, которые раза в два были меньше чем всё остальное. Неожиданно мне захотелось удивить интерна. А что - явись я ему как обычно, он тут же спрячется в квартире, и балконную дверь закрыть не забудет. Пусть у меня все равно есть ключи от входной двери, но заявляться таким образом было бы слишком скучно. Поэтому, тихонечко подобравшись к балкону и присев, дабы Левин не смог меня заметить, я, дождавшись удобного момента (пока мой противник не наклонится к тазу, дабы взять очередную вещь, обреченную на "повешение", а затем и на кражу), встал в полный рост. Заглянув прямо на балкон, я с удовольствием произнес: - Ну что, Золушка, дождалась своего принца? Левин заверещал от испуга, и, я до сих пор не могу сказать, специально ли он это сделал, или все получилось случайно, но, начав вопить как ненормальный, он швырнул мне прямо в лицо какую-то влажную тряпку. При ближайшем рассмотрении этой тряпкой оказались чьи-то семейные трусы. - Ах вот ты значит как! - завопил я, с рвением снайпера прицеливаясь трусами в Левина. Тот испуганно вжался в стену, но это не помешало моему хитроумному плану, и спустя какое-то мгновение трусы заняли свое законное место на голове этого чертового интригана. Тут я обнаружил, что довольно-таки уверенно пытаюсь залезть на балкон к забывшему о двери в квартиру интерну. Останавливать себя не очень-то и хотелось, если честно. - Андрей Евгеньевич, вы что себе позволяете?!?! - возмущенно запищал Боря, набравшись откуда-то смелости и начав спихивать почти залезшего меня с балкона. - Это... что ты себе позволяешь, БОРЯ! - на последнем слове я рявкнул, похоже, настолько страшно, что интерн отшатнулся от меня и я наконец-то залез на балкон. - Я-я? - неуверенно промямлил Левин. - Да, ты, стоеросовая ты дубина! Как ты мог посметь воспользоваться своим положением, положением Любы и решить отравить меня! - воздуха начинало решительно не хватать, и я сорвался на крик. - Разве ты не понимаешь, что если Варя не оклемается, то на тебе будет висеть заслуженное обвинение в убийстве? А если бы тебе удался твой план, и я бы лежал вместо неё, то что бы ты делал, а? - взяв парня за шкирку, я прислонил его к балконной двери, дабы не сопротивлялся малец. - Тогда бы я лишил мир еще одного сатрапа, не умеющего управляться с людьми без ругани и мата. - неожиданно зло выплюнул Боря. Я в удивлении замер. - А что вы так на меня смотрите? Мне кажется, что вместо объяснений вам гораздо больше нравится кричать на всех. А это портит нервы всем нам, - во мне начала подниматься чистейшая ярость. - Семен срывает всю накопленную злость на свою жену, Глеб сразу после работы уезжает в клуб, чтобы забыться, а Варя первую неделю вообще приходила работать с заплаканным лицом. - коротко пояснил он. Я замер, пытаясь осознать, что со мной вдруг стало не так. Почему ударить этого идиота хочется, но рука не поднимается для этого? Это выглядело так, будто на мою уже вставшую на дыбы ярость вдруг набросили аркан... стыда? Меня пристыдил какой-то молокосос? - Нервы, значит, портят мои нотации, так? - пытался завестись я. - А ты не думал, что только мои "крики" способны вразумить таких дуболомов, как ваша четверка? Не думал, что вы настолько сильные идиоты, что не можете даже разобраться и правильно сделать элементарные вещи? - Нет. Я считаю, что вы просто никудышный педагог. - упрямо ответил Левин. - Ах ты мелкая паскуда... - договорить я не успел. Навалившись от злости на балконную дверь, я не учел одного обстоятельства. Она была плохо заперта. Именно поэтому, под аккомпанемент стукнувшейся о подоконник двери, я упал прямиком на интерна. Тот был не больше моего рад произошедшему. - А что тут происходит? - в пылу разборок мы и не заметили, как мимо нас прошла Люба и успела даже зайти в квартиру. Она вопросительно смотрела на нас, не успев от нашего появления до конца снять куртку, и потому один из краев куртки свисал теперь до самого пола. - Да, ты сама знаешь, Люба, - затянул я привычную для себя песню, - какие у меня методы преподавания. Одним что полегче, другим - я кивнул на недоумевающего Левина - что посложнее. К слову, я еще никогда не встречал такого непонимающего самый обычный материал человека. - продолжил я, отряхиваясь. - Ну, вот, говорил же я, что нехорошо травить своих начальников, нехорошо подставлять остальных интернов. Так нет же - оказывается, нам даже Уголовный Кодекс не писан! - презрительного взгляда на интерна хватило, чтобы тот, спохватившись, поднялся на ноги. Люба же, явно вспомнив о чем-то, решительно подошла к парню. - Не дай Бог Варя не оклемается, не дай Бог ей не поможет оказанная помощь - грозно заговорила она, продолжая надвигаться на Борю. - Лично в полицию сдам! - с такими словами она очень грозно посмотрела на него, отчего Левин окончательно стушевался и, казалось, растерял весь свой боевой настрой, и отправилась на кухню. Повисла неловкая тишина. - М-может чаю? - робко предложил интерн. Меня передернуло от отвращения. - НЕТ! И даже воды не предлагай - вдруг и в нее что-нибудь посыпешь, гаденыш! А от тебя теперь все что угодно можно ожидать! - я хотел добавить что-нибудь весомое и на языке ругательств, пользуясь отсутствием Любови Михайловны, да зазвонил мой телефон. Достав его из кармана (и как только он не выпал после всего произошедшего?), я ответил на звонок. - Андрей Евгеньевич! - радостно завопил мне в ухо голос Лобанова. - Варя в себя пришла! Состояние стабильное. Она ждет на осмотр только вас и никого другого. - Да не кричи ты так, всех Левиных распугаешь! - поморщился я, но внутри все ликовало, - Скоро буду, проследите, чтобы она снова не заснула. - повесив трубку, я снова воззрился на интерна. Выглядел тот, к слову, не совсем мужественно. - Ну что там? - выглянула из коридора Люба. - Благодари Бога, Левин, он всегда потакает таким как ты! - от злости не осталось и следа. Хотелось поскорее уже вернуться в больницу и самому убедиться в словах Лобанова. А известно, что его словам доверять особо не стоит. - Скажи спасибо, что я в полицию не сообщал еще ничего! Пришла Варя в себя, ждет меня для осмотра! - Так что же вы стоите? - всплеснула руками женщина. - Скорее идите к ней! Устремившись к выходу, я, тем не менее развернулся обратно, дабы сказать парню пару ласковых слов. Тот выглядел просветленным, словно не мог до конца поверить в свое счастье. - Левин! - он встрепенулся, - Завтра к восьми утра на работу. И не опаздывай. В свой родной дом, знаешь ли, не опаздывают... - глубокомысленно изрек я и покинул квартиру. Левин тяжело вздохнул. Кто бы мог подумать, что тщательно продуманный план не сработает в самом конце, и создаст столько ненужных проблем? А ведь еще целый год ординатуры впереди.... Не удержавшись, он снова тяжело вздохнул.