Игра третья - ролевые игры

Это взаимодействие для Тони проходило под лозунгом "хватит нежностей". Клинт человек взрослый, стоп слово знает. Хватит бояться сделать что-то не так. Старк всегда любил Хэллоуин. Поэтому "игра" состоялась только на выходных – не хотелось пропускать вечеринки. Опять же – Железный Человек был перфекционистом – и хотел проработать всё до мельчайших деталей. Для сегодняшней сессии Тони оборудовал одно из подвальных помещений башни. Максимальная звукоизоляция, а так же некоторый... Антураж. Пришлось порыться... э... То есть заставить Джарвис порыться по историческим сайтам, для большей достоверности, потом провести локальный ремонт. Но для хорошего человека не жалко. - Я тебя по человечески прошу, - максимально внушительно сказал Тони, с лёгким беспокойством глядя на беспечно спускающегося по лестнице Клинта, - не строй из себя агента на допросе. Постарайся сыграть свою роль. - Я понял, – беззаботно сказал Бартон, Тони только поморщился. Очень хочется верить. А то знает он Клинта, ещё упрётся – и придётся либо останавливать игру, либо... Нет, он знает свои границы. В таких играх вся ответственность ложиться на ведущего - "нижний" может заиграться и переоценить свои силы. А на случай, если Клинт постарается его раззадорить, так что захочется применить более серьезные методы, что ж, он заранее убрал из комнаты всё чем можно реально повредить. Всё-таки он не спецагент, что бы уметь убить человека любым бытовым предметом. - Я не усиливал наручники, - тихо продолжил Тони. – Если что-то пойдёт не так – ты сможешь освободиться. - Ты решил меня напугать? – обернулся к нему Клинт. Тони покачал головой. Сегодня взаимодействие будет более жёстким. А вход в образ – более глубоким. От предвкушения по телу пробегали мурашки. Как он любил это состояние перед самой игрой – когда нервы уже напряжены, но ещё не надо играть роль. Будто стоишь между двух миров. - Ты помнишь стоп слово? – этот вопрос потихоньку становился их маленькой традицией. Клинт кивнул. Они оказались в коридоре, глубоко под башней. - Тогда – начали. – Старк быстро накинул ему на голову мешок. Бартон глубоко вздохнул, и Тони от души понадеялся, что он начал вживаться в образ. Он свёл руки стрелка за спину и крепко связал. Верёвкой. Затем, придерживая за плечи покрутил, чтобы мужчина потерял ориентацию в пространстве, попутно думая, что вряд ли это сработало на агента. Остановил, придерживая на случай головокружения, и резковато толкнул в спину, направляя вперёд. Бартон не сопротивлялся и, к счастью, молчал. Кажется он чуть напрягся, то ли входя в образ, то ли борясь с военными инстинктами. Готовясь к игре, Тони постарался уделить антуражу максимум внимания. Вдоль всего коридора были установлены маленькие колонки (высоко на потолке) и проходя мимо них, Тони неслышно щёлкал пультом. Так, что их путешествие сопровождалось ассоциирующимися с подземельем звуками – потрескивание факелов, писк крыс, капающая вода, какие-то звуки, похожие на лязг цепей и далёкие крики. Одежду Клинту Тони тоже подобрал соответственно – чёрные штаны, завязывающиеся на шнурок и простую белую рубашку. Сам он пока был в обычном домашнем костюме – эффект неожиданности это наше всё. Несколько раз они останавливались, раскручивание повторялось и они меняли направление. Клинт постарался представить себя своим персонажем – представить, что они не в безопасном помещении – доме его друга, а в мрачном средневековом подземелье. Что он не знает как избавиться от верёвок, и у него не хватит сил разорвать их. Испугаться пока не получалось – но некоторую нервозность он почувствовал. Мешок ограничивал поступление воздуха, дышать было тяжелее, хотя удушья он не чувствовал. Так, слегка, чтобы сердце забилось быстрее. Звуки раздавались неожиданно, и потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить себя не выискивать лёгкий шум, присущий записям. Частые повороты создавали ощущение лёгкой иррациональности – тренированный мозг помнил расположение комнат. Интересно, так выглядит вролинг? Наконец его требовательно придержали за плечо, приказывая остановиться и он услышал лязг засова. Интересно, Тони эту рухлядь на свалке нашёл? Нет, это не в тему. Дверь открылась с неприятным скрежетом, и Клинт через мешок почувствовал, что в комнате светлее чем в коридоре. Нос уловил едва ощутимый запах гари. Интересно, а тяга здесь хорошая? Ещё не хватало... Ох, да хватит уже! Как-то не верится, что Тони этого не предусмотрел. Его довольно бесцеремонно втолкнули в комнату. Затем, судя по звуку, нож, перепилил верёвки. Интересно, зачем? Успел подумать Бартон, и на запястьях тут же сомкнулись широкие наручники, сковывая руки спереди. Звон цепи. Повторяемся? Хотел было высказаться лучник. Но сдержался. Шаги. Дверь закрылась. Тишина – только потрескивание огня, и запах гари и немного – металла. Интересно. Бартон закрыл глаза, хоть и был в мешке и постарался настроиться. Жаль, не знает предыстории. Может придумать? Старк же будет его о чём-то спрашивать? Знания об инквизиции у Клинта были поверхностные. Надо сказать, этим кинком Тони его удивил. Вроде, особой религиозностью он не страдал. На отсутствие власти тоже не жаловался. Чужая душа – потёмки. Не заигрался бы. Хотя, наручники эти – детский лепет. Надо же какие мысли появились. Неужели атмосфера действует? Интересно. Ну что, агент Бартон? Пришло время покаяться и очистить душу? Мысленно усмехнулся он. За дверью послышались шаги, и Клинт весь обратился в слух. Вот отодвинулся засов. Вот дверь медленно отворилась, и он услышал ещё несколько шагов. Раз. Два. Три. Четыре. Пя... С головы сорвали мешок. Первое что бросилось в глаза – необычное освещение. Два факела в металлических кольцах. очень похожие на те, что бывают в исторических фильмах. Каменные стены... Интересно, это плитка такая? Два стола – один похож на письменный. На нём стоит чернильница, рядом несколько больших желтоватых листов и пышное перо. Неплохо живут инквизиторы. Ещё один стол напротив Бартона. Большой, широкий, почему-то кажущийся железным. На нём разложены предметы – сложно рассмотреть в свете факелов. Несколько знакомы – свёрнутый в кольцо хлыст, щипцы, несколько длинных металлических стержней. Остальные с первого взгляда не опознаешь, зато вполне можно угадать предназначение. В стороне – высокая жаровня с красными огоньками. Свет похож на электрический, и почему-то очень хочется верить, что это так. От такого антуража становится не по себе – всё выглядит слишком настоящим. Приходится снова напомнить себе, что всё это игра. Но в голове предусмотрительно всплывает стоп слово. Клинт опускает взгляд на собственные руки – наручники широкие, похожие на кандалы. Замок простой – как Тони и обещал. Цепь уходит вверх, пока ещё не натянутая, и перекинута через крюк в потолке. Тони стоит за спиной, никак не выдавая своё присутствие. Слышно только его дыхание. Слишком ровное – явно сделал несколько дыхательных упражнений за дверью. Забавно. Может он так со своими фобиями борется? Подвал, темнота, допросы... Как то не к месту вспомнилась их последняя игра. Тогда почему он так просил его не упорствовать? Ведь в этой ситуации хочется почувствовать себя сильным. Не хочет же он... ой. От следующей мысли опытный агент и непревзойдённый стрелок почувствовал, что ему трудно стоять на ногах. А что если этого он и хочет? Того, что не мог позволить себе тогда? Нет-нет-нет. Тогда логичнее было бы разыграть ту ситуацию наоборот. Тони этого не хочет. Точно. Это просто игра. Может в детстве насмотрелся фильмов про инквизицию, или ещё что... Прочь эту мысль. Тем временем Тони не спеша обошёл его. В тишине шаги звучали гулко. Клинт постарался представить, что этот человек – в белой мантии доминиканца, и чёрным плащом поверх – ему незнаком. Низко надвинутый капюшон, полное молчание. Он что должен начать первым? Ну что ж... - Куда ты меня притащил?! Ты не имеешь права, я ни в чём не виновен! – а неплохо прозвучало. Почти искренне. Тони потянул паузу. Потом отошёл к столу и взял с него лист. Поднёс к глазам, как будто в свете факелов реально было что то рассмотреть. - Клинтон Фрэнсис Бартон, – его голос прозвучал глуховато из под капюшона. Зато почти неузнаваемо. - На первом допросе отказался признать вину добровольно. Был направлен на допрос с применением особых методов. От последней фразы Бартон зябко передёрнул плечами. Он очень старался двигаться и дышать так, как должен был делать его персонаж в данной ситуации – хороший разведчик знает, что когда человек изображает эмоцию, то сам хоть немножко но верит в неё. Наше тело вообще – интересная штука. Ведь тело ограничено в физических ощущениях и одно и то же (например ускоренный ритм сердца) может быть при противоположных ощущениях. Главное – как расшифровывает сигналы мозг. А мозг часто ориентируется на обстановку. - В чём меня обвиняют? – хрипловато выдохнул он, пытаясь заглянуть под капюшон. Инквизитор склонил голову набок. Покачал пальцем перед его лицом. - Обвиняемый должен сам назвать свои преступления. – бесстрастно произнёс он. А затем зашёл ему за спину. Что-то щёлкнуло, и цепь, к которой были пристёгнуты наручники, поползла вверх. Должно быть сзади был расположен некий рычаг. Теперь руки пришлось держать высоко над головой. Тони исподтишка наблюдал за Клинтом. Скоро воздействие станет сильнее, и тут важно не заиграться. Он специально положил на стол угрожающе выглядящие предметы, но постарался, что бы почти всё было бутафорским. Нет, он не думал, что настолько потеряет контроль, опять же – садизм в чистом виде его не прельщал, но хотелось исключить саму возможность причинить вред. Пока агент прекрасно справлялся со своей ролью. Вздёрнутые вверх руки, чуть опущенная голова. Жаль, что у него короткие волосы... Дыхание тяжёлое – а ведь он ещё ничего не сделал. Как ни странно, бороться с сексуальным возбуждением было не сложно. Это было как игра, лучшая из головоломок. Создать ощущения, атмосферу, раз за разом добавляя новый кусочек мозайки. В этом было особое, удовольствие - видеть, как твои действия отражаются на ощущениях партнёра. Ну что ж, пора развлекать гостя. Он подошёл к столу напротив Клинта и взял щипцы, а уж щипцами – один из металлических стержней. Не спеша поднёс его к жаровне и положил на решётку. На самом деле, жаровня не была настоящей, и "огонь" успешно заменяла лампочка, так и в самом "стержне" была скрытая от глаз подсветка, регулируемая переключателем. Но "допрашиваемому" знать об этом совсем не обязательно. Напряжённый взгляд Клинта ощущался даже спиной. Приятно, когда твою работу ценят. Неспешно повернулся, откинул капюшон и посмотрел в глаза стрелку холодным, безэмоциональным взглядом. - У нас есть некоторое время, пока готовятся инструменты, – подошёл ближе и сжал его подбородок, заставляя поднять голову. – Не желаешь смирить свою гордыню? Бартон взглянул на него, нервно облизнул губы, затем его глаза сузились и он решительно помотал головой. Тони кивнул. Можно поверить, что ему действительно страшно. - Зря, – мягко произнёс он и отойдя к стене, дёрнул рычаг. Руки поднялись ещё выше, заставив Клинта приподняться на носки. Бартон скрипнул зубам. Надо же, какой актёр пропадает. Поза неудобная, долго так не продержаться. Ну что ж, святой отец время пошло? Дыба – слишком тесно связана с инквизиторскими пытками. А Клинт с беспомощно поднятыми руками – невероятно сексуальное зрелище. Конечно по-настоящему выкручивать ему суставы Тони бы в жизни не подумал. Так что компромисс. Специально подошёл не к нему, а к жаровне. Поднял щипцами стержень, внимательно осмотрел его, незаметно нажав на кнопку. Кончик засветился тлеющим красным. Шаги отстукивали по полу, словно отмеряя неизвестный ритм, тук, тук, тук. жёстко схватил его за волосы и чуть повернув голову заглянул в глаза. Поднял руку с щипцами так, что бы "раскалённый" стержень был ровно перед глазами Клинта. - Говорят, - произнёс он, внимательно следя за лицом пленника и не позволяя ему отвернуться. – Боль от ожога раскалённым металлом чувствуется не сразу. Тело сначала пытается отдёрнуться, спастись и пренебрегает болью. – взгляд Клинта сфокусировался на тёмно-красном, похожим на уголь конце стержня. Он постарался максимально отстраниться, вжимаясь в руку Тони. Во взгляде мелькнул испуг, скорее всего наигранный, вряд ли Клинт настолько вошёл в роль, но Старк вдруг почувствовал свинцовую тяжесть в паху. Нет, всё-таки я ненормальный, решил он. – Знаешь, - продолжил он, убрал руку с его головы И почти ласково погладил его тыльной стороной ладони. Возбуждение плескалось в крови обжигая, будто раскалённая лава. Он чувствовал этот жар, но словно со стороны - так плещется река подо льдом. Было какое то извращённое удовольствие в том, что бы не дать возбуждению прорваться, словно ступаешь по этому самому льду. – Ты мне нравишься. Уверен, ты сможешь раскаяться. – Во взгляде Клинта мелькнуло недоверие. – Поэтому, я разогрею его сильнее. До бела. – Он резко отпустил волосы лучника и вернул прут на жаровню. Краем глаза он заметил как на лице Бартона мелькнуло потерянное выражение. Стало ещё жарче. Накатило желание то ли ударить его, то ли наоборот прижать к себе. В этом и опасность таких игр - полная власть опьяняет, туманит разум, даже когда ясно, что она мнимая. Нельзя потерять контроль. Это нижний может расслабиться и позволить себе утонуть в ощущениях. А ему нужна трезвая голова. А Клинт... Нет. Он же понимает, что это не всерьёз, верно? Просто отлично играет. Надо давить дальше. Разведчику трудно расслабиться, слишком привык контролировать всё, даже своё тело. Он взял со стола верёвку и обойдя Клинта, закинул её ему на шею. - Готов ли ты к покаянию, сын мой? Тишина. По вскинутым рукам пробежала дрожь. Тони на миг нахмурился, может он переоценил физическую подготовку? Вроде бы Бартон ещё не должен был настолько устать. - Я жду. Пауза и короткое отрывистое - Нет. Чуть слышно усмехнулся, постаравшись, чтобы смех прозвучал цинично. - Гордыня – смертный грех. Душе необходимо очищение. Как воздух. - Надавил и шепнул на ухо: - Задержи дыхание. – Он ещё не сошёл с ума, чтобы душить кого-то по-настоящему. Клинт замер, напрягся. Тони медленно считал про себя. Когда прошла минута, он дал верёвке провиснуть и шепнул - Дыши. Клинт тяжело со свистом вздохнул. Само собой, это было притворство, но на редкость убедительное. Тони дал ему сделать вздох и снова прижал. Когда он отпустил его, пленник демонстративно обмяк, повиснув на цепи. Чудесно. Тони обошёл его, приподнял голову и критически осмотрел. Краем глаза, отметил, что игра Клинту нравится. Очень недвусмысленно. Значит, любим фокусы с дыханием? Ну что ж, хватит отдыхать. Тони отвесил ему несильную затрещину. Клинт вздрогнул, зажмурился и нарочито с трудом поднял голову. мрачная атмосфера захватила его. Грубая ткань плаща Тони, такой настоящий, хоть и не пахнущий гарью прут перед глазами. Неверный свет факелов. Стоило позволить себе поверить, и становилось страшно. Но в этом "игрушечном" контролируемом страхе было сокрыто возбуждение. Руки немного тянуло, а ноги начали потихоньку дрожать от усталости. Сдаться? Тони просил его не упорствовать. Надо сказать, игра с дыханием была сильной затеей. От нехватки кислорода по позвоночнику стрельнуло адреналином. Даже кровь в ушах застучала. Он поднял на инквизитора чуть расфокусированный взгляд – словно только что пришёл в сознание. Тони оценивающе смотрел на него. Затем вдруг кивнул своим мыслям и снова взял пергамент. - На тебя поступил донос. Есть свидетели готовые подтвердить, что видели тебя в чёрном балахоне и непотребном гриме на бесовском шабаше, - казённым голосом зачитал он. - У тебя были отмечены длинные зубы, как у мерзкого вурдалака и красные глаза. Клинт аж задохнулся от возмущения. Серьёзно? Это он про его костюм на Хэллоуин. Ну да, он уже понял, что с гримом переборщил. - Признаёшься? Бартон на миг задумался, а потом в его голове сложился план мести. - Да, святой отец. – смирено ответил он. Тони вскинул бровь и подошёл ближе. - Рассказывай. Ну сейчас он ему... Сам напросился, дознаватель, хренов! - Меня позвала милая женщина... - тихо ответил Клинт, сознательно не встречаясь с ним взглядом. Нарочито тяжело вздохнул. – В костюме монахини и я последовал за ней... Я был уверен, что это будет лишь невинный праздник! – он умильно посмотрел на Тони, который потёр нос, чтобы спрятать кривящиеся в улыбке губы. И кажется, очень хотел погрозить пленнику кулаком. Конечно, наш гений же обожает всё продумывать, и бесится когда что то идёт не по плану. – Но она оказалась дьявольским суккубом! Во взгляде "инквизитора" мелькнул интерес. Он наклонился к уху Клинта и крайне довольным тоном произнёс: - Ты же понял, что последней фразой подписал себе смертный приговор? Наташа тебе голову оторвёт. В лучшем случае. - Эээ! – запоздало осознал свою ошибку Клинт, дёрнувшись на цепи. – Я прошу защиты Святой церкви! - Готов раскаяться? - Готов, готов! - Хм... – прошёлся по нему цепким взглядом. Затем отошёл к стене. Что-то скрипнуло и цепь слегка ослабла, позволяя встать на ноги. - Ну что ж, этот грех не слишком велик и учитывая полное раскаяние... Думаю десяти ударов будет достаточно. Он взял со стола свёрнутый в кольцо хлыст и встряхнув руку заставил его распрямиться. В тишине было слышно, как сплетённая кожа ударилась об пол. Клинт нарочито тяжело вздохнул, чуть приоткрыв рот. Стало жарко. На грани сознания острым лезвием прошёлся страх, смешанный с болезненным предвкушением. И вдруг ему до боли захотелось ощутить прикосновение хлыста. Он облизнул мгновенно пересохшие губы, дёрнул плечами и кажется на этот раз дыхание сбилось по-настоящему. Тони подошёл к нему вплотную, упёр рукоять в его подбородок, заставляя поднять голову. - Сейчас ты попросишь меня о наказании, – выделяя каждое слово. Бартон было нахмурился. Но напомнил себе, что это игра. И потом, кто знает этого психопата? Вдруг действительно расскажет Наташе! - Пожалуйста, - внятно сказал он, с вызовом глядя в глаза чуть улыбающемуся Тони. – Накажи меня, - Эта фраза прозвучала пошло – как в порнофильме. Ну и отлично. Снова шаги. И заново свёрнутый хлыст поглаживает спину. Почти ласково, вот только кожа такая жёсткая, что почти царапает. Становится неуютно. У него была насыщенная жизнь. Но вот такого ещё как-то ощущать не доводилось. Почему-то кажется, что хлыст – не просто игрушка из секс-шопа. А ведь хороший мастер хлыстом и покалечить может. Нет. У Тони сдвиг на безопасности. Тем не менее мысль будоражит. Интересно, как отреагирует "инквизитор", если он будет просить о пощаде? Может, этого Тони и ждёт – поэтому так медлит с первым ударом? Вот с неприятным звуком развернулся хлыст, скользя по полу, словно змея. Короткий свист... И хвост взлетел, не коснувшись спины. Клинт вдруг понял, что задержал дыхание, и чуть расслабился. Конечно – просто ещё один элемент для создания атмосферы. И вот тут последовал удар. Резкий, жалящий. Клинт инстинктивно дёрнулся. Не то, чтобы было так больно, скорее – просто пугающе. Этот свист, выбранный для удара момент. Похоже, Тони всё таки знал что делает. Ну да, наверняка не в первой. Следующий удар пришёлся совсем рядом и, как ни странно, показался почти приятным. Так бывает, когда наконец почешешь зудящую кожу. Клинт охнул, встряхнул волосами. Пауза. Слышно только тяжёлое дыхание. А, это его собственное. Не думал, что его могут возбудить такие вещи. Следующие удары шли в одном ритме. Скорее оглушающие чем болезненные. От этого ритма, Клинту показалось, что он впадает в какой-то транс. Это было странно, но успокаивающе. Расслабляюще. В голове стало легко и абсолютно пусто. Мир сжался до ритма ударов, мерных, ровных, как удары сердца. Это было словно... эйфория. Словно он сам слился с ритмом. И когда это прекратилось, ему показалось, что на голову выплеснули ушат воды. Тони почти сразу оказался перед ним. Нежно погладил по щеке, заглянул в затуманенные глаза. Ласково, словно благодарно, поцеловал, передав этим поцелуем невысказанный вопрос:Всё в порядке? Клинт прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул и решительно кивнул. - Я прощён, святой отец? Стрелок весь на взводе. Смена ощущений - от острого, на грани страха, напряжения, до сводящего с ума, какого то сумасшедшего, затягивающего в омут транса. Он сам не знает, какие эмоции следует изобразить сейчас, и насколько он их изображает. Хочется только, что бы эта игра прекратилась он смог наконец получить разрядку. По телу проходит крупная, нервная дрожь - оно сведено с ума калейдоскопом ощущений. Похоже, он всё таки сумел убедить себя в происходящем - по крайней мерее, есть сладковатое, игристое, ощущение опасности и нотка паники от того, как легко сознание впало в транс. - Ты искупил этот грех, сын мой, – Клинт с подозрением посмотрел на него. - Вот только, основное обвинение не в этом. – послышался вкрадчивый голос Тони. Клинт вскинул на него недоумённый взгляд. Не в этом? Тони взял со стола нож и подошёл к пленнику. Прижал лезвие плашмя к его щеке, осторожно проводя вниз. Достаточно чтобы ощутить холод и в то же время – не раня. Ощущение опасности будоражило. В его теперешнем состоянии, поверить было легко. Клинт зажмурился и замер на месте. Задышал поверхностно – тело откликнулось, окатив волной адреналина. Нож переместился на шею, коснулся ворота рубашки. Клинт сосредоточился на ощущении холодной стали у горла, на мысли, что нож вполне может вонзиться в шею. Убедить себя было сейчас было совсем не сложно, по позвоночнику прокатилась волна жара и внизу живота словно скрутилась спираль. Резкий звук вспарываемой ткани. И треск, когда отбросивший нож Тони рванул ткань. Холодный воздух обжег обнажённую кожу. Болезненная близость Тони, когда "инквизитор" не выдержал и наклонил голову, почти касаясь носом шеи Клинта. Бартон чувствовал, что весь напряжён, как тетива его любимого лука. По обнажившейся коже пробежали мурашки. Дыхание было рваным. Впрочем "инквизитор" тоже тяжело дышал. Ужасно хотелось сбросить наручники и прижать Тони к стене. Господи, да он с ума сойдёт, если "инквизитор" не перейдёт к более активным действиям. - Сдаётся мне, сын мой, - прошептал Тони, интимным, грудным голосом. - Я знаю, в каком грехе ты погряз. - И он сжал его давно напрягшийся член через ткань штанов. Бартон прикусил губу и постарался не реагировать на прикосновение. Было трудно, но так просто он не дастся. - Luxuria, – Дыхание Тони обожгло ухо. – Похоть. – чуть куснул его за ухо и пощекотал языком раковину. - Признаёшь ли ты за собой этот смертный грех? - Нет! Нет, не признаю! Огладил его член через ткань, и дёрнул шнурок штанов. Когда под одежду скользнула тёплая рука, Клинт явственно понял, что упорствовать дальше не стоит. Он судорожно вздохнул, чувствуя как внизу живота становится жарко и быстро кивнул. Тони провёл по его шее языком. - Готов ли ты к покаянию? – Ладонь легла на поясницу, грея и поглаживая. Грубая ткань балахона Тони прижалась к чувствительной, после порки спине. - Да! – выдохнул Клинт. Тони надавил на его голову, заставляя повернуть лицо и жадно поцеловал. Клинт на миг задохнулся и чуть не заскрипел зубами от невозможности сгрести его в охапку. Он сильнее выгнул шею, и требовательно куснул "инквизитора" за губу. Тони вдруг отодвинул лицо, и сжал его член у основания. - Тогда я слушаю, сын мой. Клинт моргнул и тут же охнул, когда Тони прижался к нему бёдрами. - Ч-что, слушаешь? – выпалил он. - Покаяние, – рука "инквизитора" скользнула вверх, до самой головки и чуть сжала. Клинт с трудом удержался, чтобы не двинуться за ней. В это время вторая рука Тона обхватила его поперёк груди и погладила, как бы невзначай задевая соски. - В смысле... ты что... – Клинт неожиданно для себя почувствовал смущение. Как-то не привык он говорить о таких вещах. - "То самое", – снова движение, рука передвинулась ниже, помассировала яички, огладила внутреннюю сторону бедра. От этого движения охватывала сладкая дрожь. - Начинай. – жёстко. – Что ты сейчас чувствуешь? – прижался губами к его шее, прикусывая, втягивая кожу, щекоча языком. Рука двинулась вверх по стволу дразнящим, недостаточным движением. - Кхм... – Клинт ощутил, что неудержимо краснеет. – Мне... хорошо. Приятно. - Дальше. – Облизнул губы. - И у меня стоит... если ты не заметил! – ну что он от него хочет? - Ну, ты же знаешь, как я это не люблю... - А придётся. Покаяние облегчает душу, сын мой. Лучник недовольно вздохнул. Чувствовать себя невинной девицей в казарме было непривычно. Но почему-то кроме раздражающего стыда, он чувствовал нарастающее возбуждение. От Тони это тоже не укрылось... Особенно учитывая, где была его рука, и надежды на то, что у Старка проснётся совесть, исчезли. - Ладно, мне жарко, и хорошо, и тяжело дышать, - он облизнул губы, стараясь смотреть прямо перед собой, - и нравится, то, что ты делаешь. - Подробнее? – вкрадчиво. И сделал несколько широких, быстрых движений. - Нравиться, что ты мне дрочишь доволен!? – выпалил Клинт, чувствуя, как горят уши. - Вот как... И что ещё? - И мне кажется, что я сейчас взорвусь, если не кончу! – это звучало откровенно грязно. - И чего ты хочешь? - Чтобы ты бросил эти игры и трахнул меня наконец! - Как? Нежно, медленно с долгой подготовкой? Или наоборот? Может хочешь, чтобы я приковал тебя к столу и отымел быстро, жестко, без смазки? - Да как угодно, только начинай уже! - Совсем нет терпения? – усмехнулся и отпустил его. Отошёл к столу, перекладывая с него инструменты и раскладывая их на полу. Бартон коротко выругался. Он уже был почти на грани. А когда Тони склонился, раскладывая инструменты, его выдержка дала сбой. И он выгнул пальцы, вскрывая замки на наручниках. Тони даже пискнуть не успел, когда Клинт завернул ему руки за спину и ткнул лицом в так кстати освобождённый стол. - Отпусти! Так не честно! – завозился под ним Тони. Впрочем особой уверенности в его голосе Клинт не услышал. - Надо было лучше следить за пленником, - впился губами в его шею, нарочито грубо, так что бы точно остался след и потёрся об него каменно твёрдым членом. – Впрочем, можешь попросить о пощаде. - Ни за что! - Упорствуем значит? – задрал его балахон, хмыкнул, обнаружив ожидаемое отсутствие белья, и со вкусом шлёпнул. - Эй, это моя фраза! – послышался возмущённый голос. - Ну так скажи стоп слово, – вкрадчиво. *Тони действительно убрал почти все опасные предметы - нож на деле довольно тупой, а с хлыстом он просто очень хорошо умеет обращаться.