Эльфийский пёс

Мраморный зал привычно светел, холоден и неожиданно полон. У статуи Фемиды всего один человек, и этот человек — я. Но это неудивительно, Выбор прошёл давно, все домашние и охотники уже определились. В этом году многое изменилось, ребята выпустились, и их домашние разошлись по другим охотникам. Я сжал кулаки в карманах и поднял глаза на окружающих. Тихий шорох кроссовок по мрамору. Сдержанный кашель где-то вдалеке. Неуверенный шёпот. Никто из них не знает, почему я здесь. Я и сам всё ещё до конца не понял к чему весь этот цирк. В прошлый раз было страшно, страшно, что я попаду не к тому охотнику и сделаю что-то не так или вообще не попаду и стану голубем — изгоем. А сейчас… сейчас не легче. Да, это МОЙ Выбор, это МОЯ судьба домашнего решается сегодня. Как глупо, Эльф. Как же глупо. Я стою у подножия статуи в гордом одиночестве. Снова. Но сегодня выбор я сделаю сам, а не кто-то за меня. Он отделился от толпы и медленно подошёл ко мне. Такой уверенный, такой красивый, гордый, как всегда. Я улыбнулся, покосившись на тот хлам от других охотников, что лежал на весах: — Вот и стоило доводить до такого абсурда? И так ведь было понятно, что ты меня никому не отдашь. *** За месяц до этого. — Привет. Я как дурак смотрел на него и улыбался во весь рот. — Привет. Его голос такой родной и как всегда немного грустный. Господи, как же я скучал по нему, по его рукам, по его глазам, губам, голосу, запаху! Я еле сдерживался, чтобы не повиснуть у него на шее и не поцеловать прямо на парковке. По Максу того же сказать было нельзя, но он всегда умело скрывал свои чувства. — Ты совсем не загораешь. Ты же целый месяц был на море. Разве нет? — я провёл рукой по его гладкой щеке. За пару дней в Калифорнии я и то успел обгореть на солнце, а мой охотник всегда с бледной аристократической кожей. Может он вампир? Эльф поймал мою ладонь, убрал от лица и осмотрелся. Вокруг до нас никому дела не было, все спешили, время от времени поглядывая на часы. Но даже то, что он просто касается тёплой ладонью моих пальцев, было уже маленькой наградой. — Поехали? — я немного сжал руку охотника в надежде, что он понимает и разделяет мои чувства. Пластиковые колёсики чемодана тихо шуршали по асфальту. — Вау! Какая крутая! — я наворачивал круги вокруг новенькой BMW, чуть ли не слюной на неё капая. Этот великолепно спроектированный седан ярко-красного цвета ласкал взгляд. Макс довольно ухмылялся, словно это была его машина. Ну, по сути, папина или его разницы особо не было, ведь ездил на ней всё равно сын. — Она шикарна! — я удовлетворённо провёл ладонью по открытой дверце и причмокнул от удовольствия. Легкий сентябрьский ветер трепал волосы. Я опоздал к началу учебного года почти на месяц, но больше меня волновало не это, а то, что третьего числа я пропустил день рождения Макса. Его тёплая ладонь легко коснулась моей. Он стоял за спиной, а я закрыл глаза, слушая его дыхание: — Я скучал по тебе. — Я тоже... Он шумно вдохнул, чуть сжимая мои пальцы, и обошёл автомобиль, занимая водительское кресло. Прямо над нашими головами, набирая высоту, пронеслось серебристое пузо самолёта. Эльф сказал так мало, а я чувствовал так невообразимо много. *** Я открыл глаза и посмотрел в темноту. Сон. Это был сон. Всего лишь сон-воспоминание. Снова. Как же больно! Больно помнить его руки, его прикосновения, голос. Я могу нарисовать его с закрытыми глазами. Если бы так можно было унять эту душевную боль, то я не пожалел бы никаких кистей и красок, но нет ни одного холста, которому это под силу. Я поднялся и прошёл босыми ступнями по холодному полу до окна. Снова шёл дождь. Его маленькие прозрачные капли целовали стекло и медленно, очень медленно сползали вниз, чертя странные линии и формы. Я открыл блокнот и взглянул на зажатую меж страниц фотографию, где мы с Эльфом в клубе смотрели друг на друга так, что сжималось сердце. Это фото наделало тогда много шума. Именно из-за этого фото Эльф позировал мне. Всё так сложно. Я смахнул с глаз чёлку и поднял к потолку полные слёз глаза. — Как мне забыть тебя, Макс? Лучше бы я вообще не возвращался. Я хотел вернуться в его объятия, а вернулся в пустоту. В пустоту в кровати, глазах, сердце. Сжав в кулаке шёлковую простыню, я свернулся калачиком на кровати и всхлипнул, этот сон снова напомнил мне о том, что я влюбился в бесчувственную скотину. А он наигрался и бросил, как все и предупреждали. А я же не слушал, считая, что умнее всех и смогу его переделать. Люди не меняются, меняется лишь наше отношение к ним. Сквозь шторы пробивалась узкая полоска света. Новый день уже настал, а мне не хотелось жить. Зачем я вернулся? Я не нужен ему. Собрав волю в кулак, я всё же поднялся, умылся, механическими движениями сложил в сумку учебники и тетради и отправился на учёбу. Её ведь никто не отменял и экзамены у меня будут точно так же, как у всех. В длинных людных коридорах школы я был один. Острое чувство одиночества объяло меня точно тонкое одеяло и не выпускало из-под своего полога. — Макс... Он повернулся на мой неуверенный голос и неохотно улыбнулся: — Привет, Лабрадор. И прошёл мимо. Снова. Я сжал рубашку на груди в ком, пытаясь вырвать своё сердце, потому как слишком больно оно воспринимало всё то, что происходило. Чем я заслужил это? Что сделал не так? Я не понимаю. Объясни мне, Эльф… пожалуйста. За что ты так со мной? На уроках он по-прежнему сидел сзади, но это никак не отражалось на наших взаимоотношениях. Их нет. Их просто нет. Он привёз меня в школу и исчез из моей жизни, как золушка в двенадцать часов. В нашей комнате больше нет его вещей, нет зубной щётки в ванной, полотенца на вешалке, ноутбука на столе. Я чувствую себя таким идиотом, но больнее всего я чувствую снова ту чёрную дыру в груди, что была до того, как я узнал Эльфа ближе. Не хочу его терять, но ему, похоже, всё равно. Я снова один. *** — Макс? — М? — А что ты делал тут без меня? Я лениво мял в своих руках его тонкие узловатые пальцы, пока он свободной рукой удерживал руль мчащегося по трассе BMW. Мы отъехали от аэропорта совсем немного, дорога предстояла долгая. — Небось свёл с ума всех новеньких? — я игриво подтащил его ладонь к своим губам и лизнул кончики пальцев. Эльф улыбнулся и щёлкнул меня по носу: — Не отвлекай меня от дороги. — Но я хочу… тебя… отвлекать. Я хитро взглянул на охотника и мягкими поглаживающими движениями дотронулся до его бёдер. Он сжал губы и промолчал, упрямо смотря только вперёд. Мне эта игра нравилась, и я словно ледокол пёр дальше, разбивая толстенную корку изо льда. Расстегнув ширинку, я запустил ладонь в штаны Эльфа и был приятно удивлён тому, как резво тот отреагировал на моё вторжение в его личное пространство. Его член был твёрдым и горячим. Я облизнулся. — Алексей, ты меня отвлекаешь, — снова попытался вразумить меня охотник. — Как-то слабовато для отказа, ты не находишь? Я высвободил его член и уже в наглую надрачивал прямо на ходу. Эльф заелозил в кресле, но по лицу было видно, что ему нравится. Серые глаза забегали по лесной опушке, что шла справа от дороги, слева простирались бескрайние золотые поля. Мне было мало, а то, что Макс так сосредоточен на дороге, только заводило сильнее. Я чуть подался вперед и почувствовал, как дёрнулся автомобиль, когда член с ходу оказался в моей глотке. — Эй, следи за дорогой, — глумливо пожурил я водителя, выпустив его член изо рта, и почувствовал, как сильная рука опускает меня обратно. — Не отвлекайся, Лабрадор. Не отвлекайся. Я прыснул от невозмутимого тона Эльфа, но всё же медленно и послушно провёл языком по напряжённой головке члена. Он чуть подрагивал в нетерпении, а капли солоноватой прозрачной смазки выступали обильнее. Скорость охотник сбавлять и не думал, что ж, тогда я тоже не буду. Только газ. Я охотно заглатывал этот обвитый сеткой синих вен ствол, ласкал его языком, с наслаждением отмечая, что сдержанный Эльф тихо, но всё же постанывает от удовольствия. Его рука сжимала волосы на моём затылке, и иногда это было возбуждающе больно. Я надавил через джинсы на свой напряжённый член, и по телу прошла приятная дрожь. Как же сильно мы изголодались друг по другу? Я ускорился, когда почувствовал, что плоть Эльфа становится твёрже, и тут же взревел автомобиль. Он что, добавляет скорости? Совсем больной? Но остановиться мне не дали, охотник удерживал мою голову, и я уже не понимал, то ли я ему отсасываю, то ли он заставляет меня это делать. Мотор ревел, а я хрипел и задыхался от того, как глубоко в моё горло проскальзывает Макс. Он отлично знал, как даже в такой ситуации сделать так, чтобы я почувствовал себя использованным. Я сглатывал и заглатывал снова и снова, чувствуя, что мои соски скоро проткнут рубашку от напряжения, а член порвёт джинсы. Он брал меня грубо, сильно, властно овладевал чужим телом, и я постанывал, чувствуя капли слюны на подбородке. Он рыкнул, стиснул до боли мои волосы, и сперма мощными толчками обожгла горло. Скорость заметно спала, и я расслабленно повернул голову, смотря снизу-вверх на охотника: — Ну, привет. Макс лишь довольно улыбнулся и покачал головой. Безумцы мы оба. Машина вдруг пошла неровно. Я поднял голову и увидел, как мы свернули с трассы в лес по бездорожью. — Ты чего задумал? — Увидишь. Заинтригованный, я сел прямо и поправил рубашку, убирая с губ остатки спермы. Через минут десять наших плутаний на дорогущем немце по лесу, мы всё же вырулили на поле, и я ахнул — обрыв над рекой, и такой красоты я не видел давно. Всё же умеет наша природа удивлять. Чистое насыщенно-голубое осеннее небо, багрово-зелёный лес и золото бескрайних полей то тут, то там вскрываемое островками зелени, пленяло мою душу. Здесь даже дышалось свободнее, словно ветер проходит сквозь меня и растворяется, оседая лёгкой прохладой сентября. Последние тёплые деньки, которые тихим шелестом листьев пролетают так же незаметно и быстро, как солнечное лето, оставаясь в воспоминаниях запахом сена и опавшей хвои. — Нравится? — Макс испытующе посмотрел на меня. — Ты шутишь? — я выпучил на него глаза и тут же потянулся за фотоаппаратом. — Это же просто шикарно! Эльф вышел из машины и сел на капот, наблюдая за тем, как я одержимо фотографирую окружающий нас пейзаж. Наверное, он редко видел на моём лице эту глупую довольную улыбку одержимого, но ничего не могу с собой поделать. Подарок охотника открыл мне совершенно новый мир — эти фотографии уже часть меня, часть нашей жизни. — Эй, Макс, — я щёлкнул и его, слишком уж он был красив на своём авто в этой обстановке, — мы тут надолго? Я подошёл ближе и сел рядом на тёплый капот, опуская подбородок на сильное мужское плечо. — Ну, ещё какое-то время побудем, — уклончиво ответил Эльф и нежно коснулся моего подбородка. Он знал, как тронуть струны моей души. Да что там, он знал, как вынуть из меня эту самую душу и отправить в рай. Проследив за моим взглядом, он тоже поднял глаза к небу. — Оно такое красивое, — тихо выдохнул я. — Знаешь, я счастлив. Как вспомню наши первые дни вместе, даже не верится, что всё так изменилось. — Хочешь, я подарю тебе половину неба? Эльф поднял ладонь вверх, раскрывая пальцы, словно закрывая полнеба. Я тут же поднял рядом свою. — Только половину? — сквозь пальцы виднелась голубая высь. — А почему только половину? Это ведь так мало. — Вторую половину я оставлю себе, чтобы мы с тобой всегда были одним целым. Я смутился и ткнулся носом ему в плечо, глупо улыбаясь. С каких пор в Эльфе проснулся романтик? Охотник вдруг встал и пошёл за машину. Лениво потянувшись, я убрал фотоаппарат в сторону и уставился на протекающую внизу реку. А вокруг ни души, только шёпот воды да ветер, гуляющий в поле и ласково треплющий волосы. Он целовал мои щёки, обе сразу, и я был так счастлив, что хотелось петь и танцевать, хотелось любить весь этот мир целиком и каждую его частичку по отдельности. Макс вернулся, захватив из багажника сумку, и как-то слишком загадочно улыбался. — Что? — я сощурил взгляд. — Чего это ты задумал? Э-не, я это твоё выражение лица знаю. Давай сознавайся. Я пополз по капоту в сторону подальше от сумки, но Эльф поймал мою руку и притянул обратно, впиваясь в мои губы своими и укладывая на обе лопатки. — Сдаюсь, — тихо прошептал я, поднимая ладони вверх и облизывая губы. — Слишком рано, — хмыкнул охотник. Он быстро расстегнул рубашку и принялся за мою. Я зачаровано смотрел на его мускулистое тело, не веря до сих пор, что он принадлежит мне. Грубые касания обжигали, их хотелось больше, дольше, повсеместно. Я прижимал его ближе, целуя и лаская, пока он в нетерпении стягивал одежду с нас обоих. Его длинные волосы щекотали шею. Короткие ногти оставляли на бледной коже полосы. Эльф укусил меня чуть ниже соска, оставляя болезненное багровое пятно, я зашипел на него, но тут же простил за широкую улыбку, которую не видел три долгих месяца. — Я хочу тебя, — едва слышно прошептал я. И вот тут-то раскрылась тайна принесённой сумки, когда он, наконец, расстегнул замок. — Так ты заранее всё продумал?! Охотник лишь молчаливо наматывал веревку на руку, скользя по моему обнажённому торсу похотливым взглядом. Замысловатый узел зафиксировал правое запястье, и уже очень скоро я грудью ощутил теплоту металлического капота автомобиля, когда Макс растянул меня на нём, закрепляя второе запястье. — Я и так бы не сбежал… — Заткнись, — прошипел Эльф, больно сжав волосы на макушке и припечатав меня щекой к капоту. Он застегнул на мне ошейник и довольно провёл ладонью по обнажённой спине до поясницы. Одним рывком Эльф стянул мои джинсы, голый зад тут же почувствовал приятную прохладу осени. Смазанные пальцы медленно проникли в меня и, немного поигравшись, он втолкнул вовнутрь что-то омерзительно-прохладное и скользкое. Кажется, это была анальная пробка (не самые приятные мои воспоминания). Я тихо простонал, приподнимая зад и елозя скользким членом по капоту. Сколько ночей там за океаном я думал о нём? Как сладко тянуло внизу живота, когда я представлял, что Эльф сделает со мной при встрече. Охотник не спешил, оттягивая момент начала и подогревая моё нетерпение. Он грубо мял мои полужопия, то растягивая их в разные стороны, то сжимая так, что я невольно вздрагивал. Сначала похлопывания были лёгкими, что делало кожу слегка розоватой, но очень скоро я тихо заскулил от боли. Эльф замахнулся и припечатал ладонью так, что я взревел и натянул верёвки, пытаясь уйти от нового удара, последовавшего незамедлительно. Ягодицы тут же раскраснелись и запылали огнём. — Больно Макс, — простонал я, выворачивая шею. — В этом и смысл, глупый. Шлепок. Стон. Снова шлепок. И снова болезненный вскрик. Он замахивался ладонью, и я уже заранее напрягался. Мне должно нравиться? И только внутри что-то отзывалось сладостным позывом тонкого возбуждения от напряжения — это та самая пробка, которую Эльф вставил в меня. Я сосредоточился на ней, и это медленно переросло во что-то неправильное и развратное. Ощущение, что металл внутри с каждым ударом становится всё горячее, входит всё глубже и сильнее, только нарастало. Я уткнулся лбом в красное полотно и увидел, как качнулся от очередного шлепка мой напряжённый член, а с его конца сорвалась и упала на капот прозрачная капля смазки, и это было не менее возбуждающе. Я перестал сдерживаться, вскрикивал призывно громко, распаляя охотника, который то и дело между шлепками дотрагивался до моих интимных мест. Наконец, он не выдержал и резко выдернул пробку. Я чуть присел на ногах, хлопнув животом по машине. Хотелось скорее заполнить эту неожиданную пустоту. Словно чего-то не хватало. Резко рванув мой зад на себя, Эльф вогнал свой член вовнутрь, а я вскрикнул от пронзившей меня боли, вскидывая голову. Пальцы впились в бока, бёдра звонко шлёпнулись об истерзанный зад. — Стой, Макс! Это слишком!.. Ты слишком большой! Но охотник не внимал моей мольбе, он резко подался назад и снова вошёл с такой грубой силой, что я всхрапнул, набирая полные лёгкие воздуха. Его член рвал меня пополам, он драл меня как дворовую шлюху на капоте дорогого автомобиля, а я, растянутый на нём только и мог, что надрывать глотку в захлёбываниях стонами. Когда я попытался свести ноги, Макс грубо закинул одно бедро на капот и лишь быстрее стал вколачиваться в меня, будто боялся не успеть натрахаться вдоволь. Я даже дыхание его не мог уловить, он точно гончая долбил мой зад и не делал скидок на то, что никого у меня всё это время не было. Наконец он остановился, вдохнул и отвязал мою левую руку. Всё так же грубо охотник перевернул меня на лопатки, и я своим затуманенным взглядом осмотрел его покрытое потом сексуальное тело, разгорячённое быстрым сексом. Касающийся живота блестящий от смазки член говорил о том, что мы не закончили, он лишь меняет позу. Налегая сверху, охотник отвязал вторую руку и рванул мои бёдра по капоту вниз, до того момента, пока мой зад не упёрся в его пах. Я стиснул в ладони свой обмякший член, облизнул пересохшие губы и снова застонал, чувствуя, как медленно снизу проникает в меня напряжённый член, наполняя изнутри. Энтузиазма у Эльфа не убавилось, в новой позе он снова засаживал мне так, словно я перед этим целую роту обслужил и готов принимать все размеры без разбора. Мои ступни покачивались в такт его интенсивным толчкам, а я лишь мял ослабшими пальцами возбуждающийся член. Да я грязный, развратный, похотливый. Ты меня таким сделал, Эльф, ты виноват! Это ты заставил меня кайфовать от того, что во мне другой член. Всё ты. Я всхлипнул и зажал рот ладонью, чувствуя, что вот-вот кончу. Эльф чуть отодвинулся, подхватывая руками мои ноги и разводя их в стороны сильнее. Он смотрел, как я сам себе дрочу, пока он пялит меня на капоте своей новой тачки. Я выгнулся и замер, чувствуя, как сперма, пульсируя, забрызгивает мою грудь и живот. Эльф провёл пальцами по вздымающимся словно кузнечные меха рёбрам, собирая вязкие капли, и тут же подставил пальцы к моим губам. Я почувствовал кисловатый привкус собственной спермы. Он стянул меня с капота и поставил на колени. Ноги дрожали от слабости, но я ещё мог выдержать, потому что знал, что ему это нужно. Стянув резинку, охотник резкими рывками стискивал свой член перед моим лицом, продолжая часто дышать и придерживая второй рукой ошейник. Я видел, как напрягается его пресс, как пульсирует кровь в венах, что спускаются по паху и прячутся под его ладонью. По немому приказу я лишь приоткрыл рот, и тут же Эльф вогнал член мне в глотку, изливаясь с громким стоном, каких я от него раньше не слышал. Он отшатнулся и расслабленно присел на капот, откинув голову назад. Тыльной стороной ладони я вытер размазанные по подбородку слюни и посмотрел на охотника. Господи, какой же он извращенец всё-таки, но как же мне это в нём нравится, это просто уму непостижимо! *** Я грустно разглядывал фотографию, где Эльф такой беззаботно-красивый сидит на капоте своего BMW, а где-то за кадром стоит один счастливый и ничего не подозревающий мальчик. В груди всё больно сжалось, и я прикусил губу от обиды и злости. Тихий стук в дверь заставил отвлечься. — Войдите. — Привет, Леш. Как ты? Белоснежка прикрыл за собой дверь и прошёл в комнату, нерешительно остановившись у окна. Такой же красивый, как и прежде. Нет, даже лучше. Он становится совсем взрослым и это к лицу этому разорителю сердец. Нежная смуглая кожа, широкие плечи, могучий торс, голубые глаза, белозубая улыбка. Вся его юношеская угловатость исчезла. Передо мной стоял красивый и уверенный в себе мужчина, молодой и безумно сексуальный. Это к нему ушёл от меня Эльф. Он его у меня забрал. Хоть Макс и сказал, что просто хочет быть один, но я знаю. Я всё знаю. Какая разница кто прав? Мы не вместе. — Нормально, — соврал я, пряча фотографию под подушку и падая сверху. Зачем он ходит сюда? Только хуже от этого. Саша тихо подошёл ближе и опустился на край кровати. — Я не враг тебе, Лабрадор. Просто так бывает. Я не забирал его у тебя, я вернул своё. Ты поймёшь. Потом. Он ушёл так же тихо, а я с криком отчаяния запустил подушкой в дверь и рухнул лицом в матрац, задыхаясь от боли. Всё-таки это тяжело, когда тебя предаёт тот, кому ты верил больше, чем себе. *** С громким хохотом я ввалился в наш блок: — Ну чего ты такой хмурый, Макс? Из-за бабки этой на проходной? Да не парься! — Не в этом дело. Чем ближе мы подходили к нашей обители, тем безрадостнее становилось лицо охотника. Меж его бровей залегла складка и никак не желала разглаживаться. Эльф будто и не хотел вовсе скорее попасть в нашу комнату, замедляя шаг. Укол беспокойства кольнул меня, но ведь мой охотник всегда такой загадочный и непредсказуемый. Я отмахнулся от плохих мыслей, радуясь, что наконец-то дома. — Что-то случилось? — я всё же беспокоился, как-то слишком полярно изменилось настроение Макса. Вроде бы по дороге из аэропорта всё было очень даже хорошо. Ничто не предвещало беды. — Нам надо поговорить. — Так в комнате сейчас и поговорим, — недоумевая, я пожал плечами и повернул ключ в замке. Он вошёл следом, остановился у двери. Окинув комнату взглядом, я на мгновение застыл, понимая, что разговор будет не из приятных. Оставив чемодан у порога, в полной тишине я дошёл до шкафа, приоткрыл дверцу и с неслышным выдохом закрыл её, не желая видеть того, что там было, вернее, чего не было. Я отошёл к окну и, развернувшись к Эльфу, вцепился негнущимися пальцами в подоконник: — Где твои вещи? Макс поджал губы, словно не хотел говорить, но, потерев переносицу, всё же ответил: — Мы больше не можем жить вместе. Так будет лучше для всех. — А для нас? — Давай не будем об этом. — То есть вот так просто? — я не мог поднять глаза, их застилало слезами, но плакать сейчас было слишком унизительно. Мой голос едва слышно задрожал. — За что, Макс? За что ты так со мной? Что я сделал? Я всё же посмотрел в эти серые пустые глаза и ужаснулся — в них не было ничего: ни любви, ни жалости. Уж лучше бы он ненавидел или презирал, но это... этот взгляд сквозь тебя просто убивает внутри всё живое. — Ты... я не нужен тебе больше? — Нет. Эльф повернулся, чтобы уйти. — А сегодня? Зачем всё это было? — Мы попрощались. Он закрыл за собой дверь, и, опускаясь на холодный пол, я понял, что задыхаюсь. Это больно, очень больно. Это убивает. Я умер? Наверное, да. Эльф спас меня, он же и убил.