Эльфийский пёс

Мы не говорили о произошедшем. В последние дни мы вообще мало разговариваем, чаще по необходимости. Мы рядом, но не вместе. Я рисовал – это отвлекает. Картину нужно закончить к началу октября. Планируется большая выставка, я заявлен участником. Эльф часто читал или играл на гитаре, если тоже был в комнате, но обычно его тут просто не было. – Макс, – тихо позвал я. Охотник лишь чуть наклонил в мою сторону голову, давая понять, что слушает, перебирая струны и подбирая аккорд. – Ты бы не мог свозить меня в мастерскую? Нужно забрать багет. – Да не вопрос. Завтра съездим. Я сложил кисти на стол и тихо выдохнул. Вот опять, даже обидеться на него не за что. Хотя, в такие моменты я вспоминал наш последний секс, и злость таки вспыхивала с новой силой. – Я закончил. Эльф отложил гитару и подошёл к мольберту. Он долго рассматривал мою работу, но не проронил ни слова. Даже во взгляде ничего не читалось. Я столько времени работал над этим (по моим меркам) шедевром, но никогда он не говорил ни плохих слов, ни хороших. Лишь долго смотрел на Риту, изображенную у дивана. – Хорошая работа, – наконец заключил Макс, и я затаил дыхание, смотря на него огромными от удивления глазами. – Спасибо, – тихо прошептал я, вытирая подбородок грязной рукой и пачкая его в краске ещё больше. Губы пересохли, я тяжело сглотнул, но всё же решился: – Макс… насчёт того случая… – я посмотрел на охотника, тот стоял недвижим, смотря на картину. – Ты ничего не сказал, не сделал. Неужели тебя… это не задело? – Задело, – глухо ответил Эльф. – Почему же ты никак не отреагировал? – Зачем? Что бы это изменило? – Тебе совсем наплевать? Плевать на то, что я делаю и с кем? Я смотрел в его холодные глаза и ждал хоть чего-нибудь, пусть самую малость, ведь было же между нами что-то. Эльф молчал. Он вдруг отвернулся к окну и сказал: – Уезжай, Лабрадор. Вернись к родителям, живи как раньше. – Как раньше?! – в мгновение вспыхнул я. Так от безысходности загорается фитиль, когда подносишь спичку. – Ты ворвался в мою жизнь, перевернул её с ног на голову и хочешь, чтобы теперь я как по волшебству взял и забыл всё, перелистнул страницу и начал заново? Может быть, это для тебя ничего не значит, а для меня всё это стало частью грёбаной жизни! Моей жизни! Он молчал. Как и всегда. Нет, для меня у него не осталось ничего – ни слов, ни чувств. – Уходи, Эльф, мне нужно работать. Я тут не доделал. Выставка уже скоро. – Выставка? – ожил охотник. – Ты отдаёшь картину? – Да. Я работал над ней несколько месяцев. Это хорошая работа. Я бы сказал, это лучшая моя работа. Я перебрал кисти на столе, взял их все и сжал. – Я против. – А я тебя не спрашивал. – Я не давал своего разрешения везти работу на выставку. – Мне не нужно твоё разрешение. – На картине изображен я. Мы договаривались, если она мне не понравится, я сожгу её. – Она же тебе понравилась! – Это было до того, как ты сказал, что её увидят сотни глаз. Ещё раз тебе говорю, я против. – А мне плевать! Ты больше не в праве мне указывать! Моя жизнь, моя картина! Сам решу, что делать! – Ты всё время говоришь и делаешь не думая, а позже жалеешь об этом. – Единственное, о чём я действительно жалею, так это о том, что встретил тебя... Макс вышел, хлопнув дверью. А я уронил голову на грудь и руки мои бессильно повисли как плети вдоль тела, роняя кисти. Слезы стояли в глазах. – … что люблю тебя. *** Ребята сильно удивились, увидев меня под дверью, но в комнату впустили. Здесь практически ничего не изменилось, только учебники на одну цифру стали старше. В голубятне всё было по-прежнему. — Нууу… как дела? — Валентин первым нарушил напряжённое молчание. Все просто дули на чай в своих кружках и тихо переглядывались между собой. А они и правда были похожи на стаю птиц. — Нормально, — сухо ответил я и, сделав большой глоток, обжёг нёбо. Опять кусками будет облазить кожа. Неприятно. Я поморщился, но промолчал. — Так ты это… к нам? — Эдик наконец задал волнующий всех вопрос. — Я просто в гости зашёл. Не против? Тут все дружно начали нараспев говорить, что конечно они не против, и обстановка разрядилась. Ребята пояснили, что домашние к ним вообще не ходят и не знаются, как и их охотники, стараются избегать общения, и они никак не ожидали, что сам Лабрадор домашний Эльфа заглянет к ним на чай. Стас откуда-то с кухни притащил полторта и дела пошли ещё веселее. Мы будто не в одной школе учились, а в разных мирах жили. — А как там тараканы? — спросил я у Пашки, но по его выражению лица и жестам Стаса за его спиной понял, что мадагаскарские шипящие покинули этот мир и тема эта теперь под запретом. Ситуацию исправил внезапно вернувшийся Сева. Вернее он-то вернулся вовремя, просто я засиделся. По его вечно недовольной роже сразу было понятно, что видеть меня он несказанно «рад». — И чё это мы дворняг опять подбираем? — голубь бросил сумку на пол и пошёл к своей койке. — Я просто в гости зашёл. — Гляньте на него, зашёл. Год не было, и нате, соскучился. Надо сказать Эльфу, чтоб поводок тебе покороче сделал. Я подкинулся было с места, но Эльдар усадил меня обратно, качая головой. — Пойду, поздно уже, — кивнул я ребятам и пошёл на выход. И как специально запнулся за Севину сумку, рухнув на пол. — Да господи что ты за заноза в заднице! — заорал голубь и подлетел ко мне, вырывая из рук барабанные палочки, которые выкатились из сумки, и я безуспешно пытался их засунуть обратно. — Извини, — буркнул я, и под недовольное «ладно, вали уже» вышел в коридор. Наверное, здесь и через десять лет ничего не изменится. *** За багетом я поехал с Белкой и, к своему (и Славика) удивлению, с Сашей. Он без всякого интереса сидел со мной в мастерской, игнорируя Белку, но зато по дороге туда и обратно было не скучно. Слава вообще хорошо умеет скрашивать время, ему не нужно, чтобы ты с ним разговаривал, главное слушай и кивай иногда. Кажется, Белоснежка просто хотел побыть со мной. А это приятно, однако. – Вот это да! – визжал Белка, увидев картину, когда я вернул её на мольберт уже в багете полностью оформленную. Саша смотреть не пошёл, так как опаздывал на тренировку по плаванию. – Это же Эльф? Офигеть какое тело! И ты вот прямо с натуры рисовал? Он тебе голый позировал? Вот это прессуха! – Тише ты, – шикнул я на друга. – С натуры рисовал, это в прошлом году ещё было. Ты что его в бассейне не видишь что ли? – В бассейне есть на кого посмотреть, там куча девчонок, – Славик состроил надменную рожу, посмотрел так и сяк, будто он эксперт, потом улыбнулся во весь рот и заявил, поднимая большой палец кверху: – Отличная мазня! – Ну, спасибо, – хмыкнул я. В комнату вошёл Эльф, заставляя нас умолкнуть. Он вернулся из душа, выставляя ту самую «прессуху» на показ и вытирая полотенцем волосы. Заметив в комнате гостя, охотник нахмурился. Взгляд его метнулся к картине и стал тяжелым, не сулящим ничего хорошего. – Выметайся, – он кивнул на дверь, и Белка тут же соскреб со стула свои вещи, пробираясь на выход. – Вообще-то он ко мне пришёл, – попытался было возразить я, но голос стих, когда Эльф прошил меня одним из своих леденящих душу взглядов. Я капитулировал. – Пока, Слав. – Пока, – пискнул домашний и растворился за дверью, он никогда не пытался противиться моему охотнику. Уважал его за какие-то неведомые заслуги и тихонечко завидовал непонятно чему. Эльф бросил полотенце на картину, словно на вешалку, и лег на кровать. Негодуя внутри, но сохраняя самообладание, я снял полотенце, перевешивая его на стул. Надо же так одним движением показать пренебрежение к моей кропотливой работе! Бессмысленно пытаться что-то доказать ему. Осталось несколько дней, и мы разойдемся по углам. Может оно и к лучшему. Я обулся и пошёл в бассейн. В последние дни с чужими охотниками мне находиться приятнее, чем со своим. – Ух, маленький извращенец пришёл пялиться на красивые подтянутые тела? Меня аж перекосило от самодовольной улыбки Агата. Его тренировка закончилась и домашний, приняв душ, пришёл в раздевалку, где я ждал Сашу. Конечно, на охотника поглазеть я был совершенно не против, но зачем орать-то на всю школу? – Чего уставился? Нравлюсь? – и тут он действительно заставил меня зависнуть на несколько секунд – задёргал мышцами на груди, сначала одной, потом второй, напряг пресс, показал бицепс, а после вообще сдёрнул полотенце с бёдер, вгоняя меня в краску и заставляя торопливо отвернуться. У этого придурка действительно было потрясающее тело, но характер просто ужасный. – Прости, чувак, я не из ваших. Я резко вскинул на него глаза, но вместо привычной издёвки увидел понимание, что ли. Это, отнюдь, не радовало. – Не бойся, никому не скажу. – Да кому ты нужен блин! – взорвался я и с пламенными ушами выскочил из раздевалки. – Ммм, маленький извращенец пришёл пялиться на красивые подтянутые тела? – Да вы, блин, сговорились что ли? – вспыхнул я и осекся, потому как меня уже сгребли в объятия, и я почувствовал щекой два тёплых мягких бугорка на женском теле. Сова стиснула меня так, что стало тяжело дышать. — Пусти! – Ой, да ладно тебе! – не унималась она, тиская мою голову и не собираясь отпускать. – Эй, а ну-ка, – я почувствовал, как меня вытаскивают из захвата охотницы, – сиськи мне, члены тебе. Можешь потеребить свой, или вон Рычков следом идёт. Это Агат успел одеться (с армейской скоростью) и уже вышел из раздевалки, следом действительно шёл Саша. Охотница зашикала на Агата, чтобы тот не паясничал, а он взял, чмокнул девушку в щёку и прижал к себе. Та засияла и повисла на шее домашнего, забывая обо всём. – Идём, а то в кино опоздаем, а я ещё пожрать хотел зайти. Эти двое быстро зашагали по коридору, а я смотрел им в след и не понимал, какого черта? – Эй? – Саша потряс меня за плечо. – Они что, встречаются? – я ткнул пальцем в направлении Агата, Саша посмотрел и улыбнулся. – Так она же его взяла себе на Выборе. У них после выпускного у одиннадцатого там всё закрутилось. Не завидуй, – он легко толкнул меня кулаком в плечо. – Больно оно мне надо, – проворчал я. Но в глубине души я действительно завидовал. Мы с Эльфом так открыто пройти по школе никогда не сможем. Даже просто стоя рядом на сцене, я чувствую, как всем до нас есть дело. Да, это неприемлемо в нашем обществе, но как приказать собственной душе? – Ты что всю тренировку тут сидел? – улыбнулся Саша, протягивая мне кофе, когда мы шли уже обратно. – Ну, почти, – его невинные глаза заставляли меня смущённо улыбаться. – Зашёл бы в раздевалку. Я вспомнил Агата и поморщился, хоть теперь он меня и не достаёт, но всё равно мутный тип. – Может, сходим куда-нибудь? – спросил Белоснежка. – М? – я поперхнулся и закашлялся. – Ты шутишь что ли? – Я серьёзно, Лабрадор. – Саша действительно вдруг потерял привычную весёлость. Его тяжелый пронзительный взгляд пришил меня к месту. – Ты, кстати, помнишь, что скоро Выбор. – Помню, – я отвёл взгляд. – Если тебе интересно, то нет, я никого не выбрал. – Предлагали? – Да… – тихо выдохнул я. Надежда на то, что Эльф выйдет за мной во второй раз, умирала с каждым днём. Уверенности в том, что я хочу сохранить всё, тоже становилось всё меньше. – Удивительно, но будто и не было этого года. Всё как тогда. Такое чувство, что я добыча, за которой вы гонитесь. Почему, Саш, что во мне особенного? Я поднял голову, заглядывая в его глаза. Белоснежка не спешил отвечать. Он вообще не собирался этого делать, лишь загадочно улыбнулся. Я посмотрел на охотников, что стояли у окна и внимательно наблюдали за нами. Они будто ждали, когда же Саша уйдет, чтобы накинуться на меня точно стервятники и разорвать на куски. – Скоро поймешь, — улыбнулся Белоснежка, обнимая меня за плечи и увлекая к выходу. – Опять эти ваши игры, в которых я ничерта не понимаю. – Как и всегда. Вся жизнь – игра. И это твой выбор. На выходе из школы дорогу нам преградил Шаман с двумя своими домашними, кстати, один из них был новенький, из тех, что влились в коллектив. Вернее новенькая, это была девушка. – Лабрадор, приходи сегодня в Комнату, в мафию будем играть, – Шаман улыбался так пленительно, что хотелось улыбаться ему в ответ. Девушка за спиной охотника смерила меня оценивающим взглядом и тоже улыбнулась. Её зелёные глаза и мягкие каштановые волосы вгрызались в моё сердце художника. Шаман, кажется, заметил. – Это Кицуне, наша новенькая. Вы ведь ещё не знакомы? Домашняя снова улыбнулась и что-то шепнула на ухо своему охотнику, тот лишь кивнул в ответ. – Он сегодня занят вечером, – вдруг встрял в наше знакомство Саша. Я удивлённо вскинул глаза на Белоснежку, который буквально прожигал взглядом другого охотника. – А я не с тобой разговариваю, – рыкнул Шаман. Напряжение возросло. Кицуне взяла своего ханта за плечо. Я поспешил взять за руку Сашу и потащить дальше, отчего-то казалось, что ещё немного, и они затеют драку. – Я бы с радостью, Кирилл, но я и правда занят сегодня. В другой раз! Приятно познакомиться, Кицуне! Ты очень красивая! — на ходу прокричал я, улепётывая с охотником к проходной. Шаман всё так же по-доброму улыбнулся мне и махнул в след, девушка лишь спокойно смотрела на уход чужаков. Саша прямо кипел от злости. – Ты ему что-то обещал? – Кому? Шамоину? Нет. Но он хороший парень. – Тоже мне защитник слабых, – выплюнул Саша. – Ещё новенькая эта со своими гляделками! Мерзкая баба! – Да чего ты кипятишься? – Ничего. Саша так и не пояснил, чем Шаман его не устраивает и что за проблемы у них с новенькой, а я не решился лезть с расспросами. Мы выбрались в какую-то крутую кафешку в центре города, где я объелся всяких салатов, закусок и заложил всё это просто восхитительным нежным стейком сверху. Когда Саша был уверен, что больше в меня ничего уже и не влезет, я заказал мороженку, вызвав взрыв смеха. Вечер приобрёл спокойное теплое течение. – Так ты зачем меня позвал? – я тыкал ложкой мороженое, пока Саша строчил кому-то смс. Ответы приходили сразу. – Просто захотелось побыть с тобой вдвоём, — он положил телефон и развернулся ко мне, садясь ближе. – Ты же не против? Нет, я был не против сидеть рядом с этим сексуальным Богом моих развратных фантазий. Саша всегда вежливый, смешной и иногда мне кажется, что я ему реально нравлюсь. Но так страшно ошибиться. – Кстати, я что-то никак не могу понять, а кого ты взял в этом году на Выборе? – Я повернулся к Белоснежке, заглядывая в его чистые голубые глаза. Он не спешил с ответом. Держал паузу, затягивая интригу. – Ну? – Никого. – Как это? Ты же говорил, раз в год… – Просто моего Выбора ещё не было. – Как так? – Я не выбираю просто так, придержал место для одного особенного человека. – А. А-а-а-а-а… – протянул я, закладывая мороженное в рот. И тут по моему лицу поползла довольная улыбка. — И кто же этот особенный человек? – Скоро узнаешь, – улыбнулся Саша, садясь ближе и обнимая меня за плечи. Он чуть наклонился, чмокнув меня в висок. Кажется, я покраснел до кончиков ушей. – Тут же люди. Смотрят. – Пусть смотрят, – улыбнулся охотник, легко подхватывая сильными пальцами мой подбородок и поворачивая к себе. Я опешил, не зная как реагировать, а он уже целовал податливые губы, скользя пальцами по щеке. – Мог бы просто фотку скинуть. Голос, раздавшийся возле нашего столика, заставил меня вздрогнуть. Я отпрянул от Саши и вскинул глаза на Эльфа. Тот равнодушно смотрел на Белоснежку, который к слову прямо светился от самодовольства. Эльф развернулся и пошёл к выходу. – Макс! – Я вскочил, но Саша попытался меня задержать. Я вырвал руку. – Ты специально это сделал? – по глазам охотника я понимал что да, специально, и он не жалеет. – Зачем? Не дождавшись ответа, я выскочил из кафе, подбежал к машине, но Эльф даже не думал меня ждать. Он просто выехал с парковки и умчался прочь. Я с отчаянием хлопнул руками по бёдрам. Вышел Саша, неся мои вещи. – Уехал? – Уехал. – Я вызову такси. Вернись в кафе, подождём там. Пришлось молча подчиниться. Настроения сидеть дальше уже не было, Смысла ругаться с Белоснежкой тоже. Я хотел во что бы то ни стало поговорить с Максимом. Он не всегда отличался рассудительностью, но мыслил по взрослому. Если он со мной быть не хочет и Саша ему не нужен, так, может, и проблемы-то нет? Но я чувствовал, что есть. Чувствовал, что обязательно случится что-то такое, о чем жалеть буду не только я. Почему с ним всё время так сложно? Невыносимо. Мы ждали такси больше получаса, потом добирались до школы по пробкам и я проклял этот вечер. Зайдя в комнату, я смутно понимал, что что-то не так, но вот что? Напряжение так и трещало в воздухе, заставляя думать-думать-думать. Куда он пошёл? Макса не было. Картина! Её тоже не было! Послышался мой вымученный стон. Мольберт валялся пустой в самом углу. Я опрометью ринулся к ребятам, что жили в комнате напротив по коридору, их окна выходили на задний двор. Саша лишь непонимающе следовал за мной. Парни впустили меня, недоумённо глядя в спину, пока я в два прыжка добежал до окна, даже не разуваясь. – Скотина! Что он делает?! Совсем больной? – взревел я, увидев, как возле тех самых злополучных мусорных баков стоит мой охотник. В баках горел огонь. Не помню, как оказался на улице. Подбежав к месту, я захлебнулся от бессильной ярости, наполняющей душу. В объятиях пламени догорал тот самый новенький багет. Я схватил голыми руками обугленный угол холста и сжал в немеющих пальцах. – Как ты мог? – вскинув глаза на Эльфа, я почувствовал, как меня трясёт. Он смотрел абсолютно бесстрастно, словно ничего в этой жизни его не беспокоит. Спокойствие охотника мне не передавалось. Боль в груди от обиды и злости становилась сильнее с каждым ударом сердца. – Ты ведь знал, что она для меня значит! Никогда не думал, что ты падешь до примитивной ревности и тупой мести! – Ревность? Это тут совершенно не причём. – Конечно, – взорвался я, – ты же бесчувственный кусок льда! Тебе плевать на других, лишь бы тебе было хорошо и удобно! Ты никогда не думал, что чувствую я рядом с тобой, словно и не замечаешь, что я тоже живой. Я для тебя дворовый пёс – надоел, завёл другого! Я ведь не первый, верно? Кто там был ещё? Хаски? Ещё кто? – Думай, что несёшь, – прошипел Эльф, хватая меня за грудки. Я наотмашь ударил его по лицу, попав по скуле куском обгоревшего багета. Эльф встряхнул меня так, что в глазах потемнело. Подобравшись, я умудрился пнуть его в живот, но тут же понял, что разница в весе на его стороне, он просто приподнял мою тушку над землёй и шарахнул об бак. Я обмяк, чувствуя, что нехило приложился головой. Но только лишь в глазах прояснилось, как Эльф рухнул к моим ногам, из разбитой губы сочилась кровь. Меня подняли, отобрали из грязных рук кусок картины и бросили обратно в бак. – Не смей к нему подходить, понял? – И это говоришь мне ты? – хмыкнул Макс, сплёвывая кровь на землю. Моим защитником оказался Белоснежка, кто же ещё? Кто ещё пошёл бы против Эльфа?.. Сжав кулаки, я в последний раз посмотрел на огонь и пошёл прочь. В окна выглядывали ребята, заинтересованные происходящим, но никто не спешил выйти и помочь. Всем плевать. Да и чем тут поможешь? Нет, на Эльфа я больше не смотрел. Скидав все вещи в чемодан, я взял нашу фотографию из клуба и бросил в мусорное ведро. Вошёл Эльф. Несколько долгих секунд мы просто молчали. Быть может, что-то можно было ещё исправить, и я искал внутри себя хоть малейший повод остаться. И я даже нашёл его, но он молчал. Я посмотрел на фото в урне и, закрыв глаза, всё решил. Я бросил ключи на стол возле пальцев охотника. В коридоре ждал Саша. Молча идти за ним было как будто бы правильно. Так же без слов он открыл дверь в свою комнату и закрыл за моей спиной, словно отсекая какую-то очень важную часть моей жизни. Больше всего меня поразило то, что я не чувствовал уже ничего, точно выгорел изнутри, сгорев вместе с холстом. Остался лишь почерневший багет, но и он догорит. *** Он пришёл через два дня. Два долгих дня я лежал в постели и смотрел в стену. Саша обеспокоенно спрашивал, может ли чем-то помочь, но мне ничего не было нужно: ни его поцелуев, ни добрых слов. Я хотел, чтобы Эльф пришёл, но когда это случилось, понял, что больше он мне не нужен. Я догорел. – Впустить его? – Нет. Саша ушёл. Я знал, что Эльф там, за дверью. Он стучал, требовал открыть дверь, потом просил и снова требовал. Но я оставался глух к его словам, как и он к моим когда-то. Я закрывал глаза и постепенно забывал его. В твоих глазах - моя слеза. В твоих руках - мое тепло. Последний раз тебе сказал: «Я не хочу, чтоб все прошло» Молчи. Молчи. Я все уже знаю. Я знаю. Ключи. Стучи. Я не открываю. Я не открываю. А в городе осень без сна. Что ты меня бросишь, я знал. Я закрываю, глаза закрываю. Но все-таки будет весна, И ты мне уже не нужна. И я забываю, тебя забываю. А что внутри твоей мечты? В твоих - мой свет, в моих - не ты. Прозрачный свет пустых цепей, Бесцельный бред моих ночей. Там за стенами, что сделаны нами, Мне не давай пробить, я не хочу, пойми. А в городе осень без сна. Что ты меня бросишь, я знал. Но все-таки будет весна, И ты мне не нужна. Не нужна. (*1)