Сегодня Будет Облачно

Наша жизнь — постоянно бегство от себя, точно угрызения совести преследуют и пугают нас. Как только человек становится на свои ноги, он начинает кричать, чтобы не слышать речей, раздающихся внутри. В этой боязни исследовать, чтобы не увидеть вздор исследуемого, в этом искусственном недосуге, в этих поддельных несчастьях, усложняя каждый шаг вымышленными путами, мы проходим по жизни спросонья и умираем в чаду нелепостей и пустяков, не пришедши в себя. Я снова проснулся раньше будильника и первое, что я сказал было слово "блять". У меня болели глаза, от чего взор на комнату был затуманен. Вид из окна так и давал понять, что сегодня я буду шлепать своими, уже убитыми кедами по лужам, истекать собственной кровью, перемешанной с блевотиной. Я понимаю, что с утра нужно делать дельные вещи, в особенности это приготовление самого себя перед занятиями, учитывая то, что это последний год моего нахождение в школе и на носу экзамены, от которых, видимо, будет зависеть моя дальнейшая жизнь. Я не ел больше суток и странно, что мой желудок так и не возмущается из-за отсутствия пищи. Единственное, что он хочет делать, так это отторгать желудочный сок через мою глотку. Я слишком переживаю за все, даже, наверное, перегибаю палку. Мне снится один и тот же сон, в котором я кричу и плачу от неизвестности; небо черного цвета висит низко над головой, будто сейчас раздавит. Я бегу, но не знаю, куда и от чего убегаю. Силы заканчиваются, и я падаю на асфальт, но не разбиваю себе ничего, что удивительно. Стоит не забывать, что это все – сон. Я слышу голос, который заставляет меня плакать. Я ползу, но не могу уйти оттуда. Этот кошмар никак не заканчивается. Я слышу голос, который говорит, чтобы я прекратил убегать и прятаться, но я не могу прекратить это делать. Тьма сгущается, и я остаюсь в ней один. Нет ни единого звука, ни единого просвета в этой тьме. Я не могу двигаться, как будто меня накрыли огромным колпаком. Я скидываю с себя одеяло и просыпаюсь. И так каждый день. Несмотря на всю реалистичность этого кошмара, я всегда досматриваю его до конца. И неважно, что конец один и тот же, я пытаюсь вникнуть во все это и понять, зачем все это происходит в моей голове сотни раз. Мои размышления давят на меня из-за того, что я ставлю себе цель – дойти до финала со всеми ответами. Для начала это выглядело легко, но каждый раз забираясь все сильнее и сильнее, я осознавал, что хуже я делаю исключительно себе. Я не понимаю, как привык к такой жизни буквально за несколько месяцев; не понимаю, как оставил все это, хотя раньше бы никогда не признал это правильным. Мне нужно взяться за дело и вспоминать все те моменты, которые происходили со мной и делать это по несколько раз, выискивая неподходящие кусочки пазла и откладывая их в сторону. Возможно, благодаря этим вещам я соберу у себя в голове отчетливую картину, которая даст понять, что происходит не только со мной, да и вообще в это школе. Мне нужно узнать, кто на самом деле этот парень; мне нужно узнать, что он там творит. Мне просто нужно это знать. Я не мог быть уверен в том, что это закончится чем-то хорошим или плохим, но чувствовал, что есть необходимость в том, чтобы разобраться. Слишком все было запутанно. Я сам не до конца продумал то, как я буду выпытывать из него правду, потому что говорить этот парень явно не хотел. Все просто произошло слишком быстро. С каждым днем мое волнение нарастало, а аритмия все чаще стала мучать меня; я был близок к панической атаке, поскольку беспричинный страх окутывал меня. Я не мог думать. Слишком много мыслей. Сегодня я планировал узнать все и даже больше, хотя подобное уже было, и все мои планы с треском провалились. Не сдаваться получалось с трудом. Собраться и идти с уверенностью к нему было сложным делом. Я непостоянен: мое увлечение или новая "сказка" находится внутри меня с большим удовольствием от силы минут пять, но это дело стоит многих усилий и уверенности, чего у меня нет вообще. На обдумывания плана об информации о Джерарде просто не было времени и сил. Каждый раз представляя все свои вопросы о нем я чувствовал, как сильно бьется мое сердце, от чего иногда становилось плохо. Становилось плохо от одной мысли, а что будет там? Обморок, сильный страх, пот, смерть? Единственное, что я сейчас понимаю – Джерард не будет доволен моими действиями. Мне нужно кофе или что-то, что может взбодрить, потому что сил не остается ни на что. Собрать всю мелочь, которая у меня оставалась, в карман, я вышел из дома, попутно натягивая на себя толстовку. В мои сегодняшние планы совершенно не входил поход в школу. Поэтому я прошел мимо нее в сторону ближайшей кофейни. Знаете, это одно из самых захудалых местечек нашего городка, но для другого мои финансы слишком ничтожны. Я купил кофе и сел за один из столов, которые, кажется, разваливались от старости. Слишком много мыслей. Они давят на меня, угнетают, загоняют в угол; я поддаюсь собственным страхам. Сделав один глоток напитка, я больше до него не дотрагивался. Я пытаюсь не вспоминать и не колотиться в собственных мыслях о моей проблеме – Джерард. Я много раз повторял и повторю еще раз, что он – самая настоящая заноза, которая только и делает, что делает больно при каждом взгляде на нее, при каждом касании.....при каждой мысли об этом парне. Кофейня напоминала мне в некотором роде нашу школьную столовую: столы со стульями, которые так давно нуждаются в ремонте, или же вовсе жаждут оказаться на мусорке; небольшие колонки, которые висят в каждом углу: играло явно что-то не современное, возможно, что-то из семидесятых; тона кофейни не совпадали друг с другом, но это особо не волновало никого из посетителей, как и меня, в прочем; была полу овальная барная стойка, которая по концам была украшена стразами, которые упадут в ту же секунды, как до них дотронуться. В небольшом уголке у проигрывателя стоял настольный футбол в который никто не играл уже много лет и вряд ли до него вообще кто-то дотронется. Мне нравится это место, тут тихо и мало людей в дневное время. Когда время уже за девять вечера, то сюда приходят старые холостяки или женатые рыбаки и полицейские, которые беседуют о жизни, пиве и о том, что у них случилось за сегодняшний день. Думаю, меня скоро ждет такая же жизнь. Если я доживу, конечно... Мои мысли всегда были не самыми веселыми. Мир не настолько грустный, просто я социопат. С раннего возраста мою голову посещают не самые приятные картинки, от которых хочется выколоть себе глаза и перестать думать, лишь бы это не находилось в подсознании постоянно. Сейчас уже не так, как было раньше, конечно. Я всегда представлял свою старость; то, как я буду немощным стариком, который не сможет передвигаться без помощи трости, а потом тихонько умрет в своей маленькой квартире или доме. Интересно, а какого возраста Джерард на самом деле? Его голос похож на голос подростка, который действительно много курил; он начал ломаться. Он звучит эмоционально, так что даже не видя его, я мог понимать, что чувствует этот парень. Я как будто чувствовал его насквозь, но не имел ни малейшего понятия о том, что он из себя представляет, кем является, о чем думает. Тем не менее, его эмоциональное состояние я улавливал. Джерарда напрягали разговоры о нем, а это было чересчур подозрительно. Поэтому я и склонялся к мысли о том, что он – преступник, ну, раз скрывается постоянно и мало что о себе рассказывает. Я не могу знать обо всем наперед, поэтому снова остаюсь наедине со своими догадками. "Паскаль был одержим непрерывным чувством тайны мира, чувством бездны, физиологическим страхом Непознаваемого, который у философа семнадцатого века едва не переходит в сумасшествие. Ему нечего бояться её, он никогда не выходил из неё. Она не рядом с ним, а в нём самом. Каждый из нас носит в себе эту внутреннюю психологическую бездну. Но сознание наше только скользит по её поверхности: мы живём и умираем, не познав своей сердечной глубины." Я хотел сегодня отдохнуть и попытаться избавиться от всех этих вещей, вздохнуть полной грудью и понять, что сегодня я совершенно свободен для больших приключений по небольшому криминальному городку. Поиски новых лиц, домой, баров всегда была интересным делом для меня, но когда я обнаружил все это, я просто позабыл обо всем этом. Мне нельзя терять времени - я хочу сделать это сейчас. Хочу бегать по улице с наушниками в ушах, пробегать незнакомые улочки и улыбаться от того, что я начинаю немного задыхаться - чувство свободы, вот оно! Вот именно то, чего мне так давно не хватало. Моментально отбрасываю эти мысли из-за жуткой тяжести в ногах, возвращаясь к привычному. Я бы хотел бросить думать об этом, но это ведет лишь к страданиям. Поэтому я встаю со стула и направляюсь туда. К источнику моих страданий. Что несет в себе очередная встреча? Я мысленно прикинул, что если бы он действительно хотел прикончить меня – сделал бы это уже давно. Он медлит или не врет? Я снова теряюсь в догадках. В последнее время мне все время кажется, что на меня кто-то пристально смотрит, поэтому приходится часто оборачиваться и убеждать себя в том, что мне снова показалось. С каждым днем все хуже. Его существо давит на меня, загоняя в угол. Что-то мне подсказывает, что если я не смогу с этим разобраться, то вряд ли долго проживу. Я не сомневался в том, что Джерард в школе. Он всегда находился там. Нервы снова дают о себе знать: конечности стали жутко ледяными, по виску катится небольшая капля пота. Сегодня было дождливо и был ветер, из-за чего мне стало еще холоднее. До школы идти не так уж и далеко, но что-то во мне заставляло меня поубавить шаг и делать все возможное, чтобы не ходить туда и не затрагивать никакие темы из моей головы. Что-то во мне боялось всего. Это был настоящий я. Смотрю наверх и виду облака, которые сложились в разные фигуры, даже что-то напоминало человеческое лицо, животных. Пройдя глазами по левой стороне, я увидел мощные тучи - там и была школа. Возможно, это бы подходило для сюжета какого-нибудь фильма ужасов про школу и призраков, но сейчас мы в реальности и все это пугает, а не доводит меня до смеха. Я стоял у ворот и пытался сбавить обороты своих мыслей с помощью отвлечения: смотрел на состояние двора школы: фотографии; порванные, уже чем-то похожие на старую газету бумажки; тупые лезвия и некоторые приборы из лаборатории. Всё же взяв себя в руки, я вошел во двор и решительными шагами направился внутрь всего и всех моих мыслей на протяжении месяца, которые убивали меня. Я чувствовал то, что чувствуют люди, когда рядом с ними находится любимый человек - учащенное сердцебиение, ощущение, что провалился желудок. Это страх. Это нормально. – Проваливай, - прокуренный голос донесся откуда-то изнутри.