Siderae

      В дом я вернулся под вечер. Узнавал у местных нет ли здесь в окрестностях кузнеца, который бы смог изготовить мне новую деталь для поломавшегося наруча. Поиски были тщетны.       Первое, что я заметил, войдя в темную комнату, освещаемую лишь лунным светом, - это перевернутый стол, разбитое стекло на полу - явные признаки борьбы. Сербка сидела на кровати и отчаянно пыталась снять повязку с раны, которая была вся темно-багрового цвета. Она шипела от острой боли в плече, но тем не менее не прекращала своего занятия. Заметила она меня только тогда, когда я вернул деревянный стол снова в его обычное положение. Я остановился и посмотрел на нее сердитым взглядом. - Он вошел с заднего двора... - посмотрев на меня через плечо, сказала она. - Я не знала, где мое снаряжение. Пришлось воспользоваться твоим кинжалом. - Кто это был? - Солдат. Возмутительно, что они позволяют себе... - она шикнула от боли и все-таки содрала повязку. Из открытой раны скатилась струйка крови: швы разошлись, видимо борьба была серьезная.       Я зажег запасную лампаду - старая была разбита, снял мантию и положил ее на лавку. Сел на кровати за ее спиной, прихватив с собой чистые перевязки и миску с водой. Кровь попала на белую рубаху, которую дал ей доктор на время пребывания здесь, в то время как его жена латает ее плащ и мантию, которые так же пострадали от стрелы. Она сидела ко мне обнаженной спиной. Длинные белые волосы переложены на одно плечо.       Я обмакнул один конец повязки в воду и стер с ее спины тонкий красный след. - Ты убила его? - поинтересовался я. - Да. Тело лежит на заднем дворе. Его там не найдут. - Но пропажу все же заметят... - я аккуратным движением приложил ткань к краям раны, дабы стереть остатки крови. Она вздрогнула от боли.       Я заметил на ее спине и руках белые рубцы повсюду на бледной коже. Белые полосы, короткие и длинные, некоторые даже завивались в причудливые узоры. Я не мог определить их природу, но это было действительно необычно.       Я приложил к ране свежую перевязку. - Спасибо, - поблагодарила меня она. Сербка легким движением накинула рубаху, но я приостановил ее, приложив ладонь к ее предплечью. Она повернула голову в мою сторону. - Откуда у тебя эти шрамы?       Она не ответила. Лишь поникла головой. Я чувствовал своим прикосновением эти рубцы. Кожа ее была холодная. Девушке было тяжело говорить об этом, по-видимому, было слишком много болезненных воспоминаний. Я не стал давить на нее, поэтому захватив край рубахи я потянул ткань и скрыл под ней зловещие белые отметины.       Я встал с кровати и подошел к столу. Скинул наручи, которые металлическим звоном ударились о деревянную столешницу. Сейчас я чувствовал какое-то удовлетворение и спокойствие. В какой-то момент моей жизни наступило относительное затишье. Мне не приходилось никуда бежать, скрываться, драться. Эта неделя была для меня передышкой. Все же я уже не в том возрасте, чтобы прыгать по крышам, как и прежде цепляясь за уступы, и совершать прыжок веры с высоких башен. Я подошел к окну и углубился в свои мысли.       На дворе снова завывал ветер, начиналась метель. - Эцио, - ее тихий голос прервал тишину в доме.       Я повел головой в ее сторону. - Мое имя - Гордана.       Я молчал некоторое мгновение, обдумывая услышанное и пробуя про себя ее имя на вкус. Честно признаться, мне было бы уже непривычно называть ее по имени. Гордана - гордая. Оно ей идеально подходило. Я знал, что имя для нее было высшим признаком абсолютного доверия и поэтому был благодарен ей за эту честь.       Она приняла мое предложение. - Рад знакомству, Гордана. - Взаимно...