Как я отдыхал
14 июня 2019 г., 18:19
— Тордин! — заорал Светоч так, что у меня уши заложило. Лучший сосальщик, видать, на задницу грохнулся, а потом и в уголок решил забиться от греха. Видеть-то я не видел — по звукам представлял обстановку.
Зашёл Тордин, Залог и Счастье наорался вдоволь, затем кто-то из охраны подхватил меня на руки и вынес из комнаты. А за порогом небрежно закинул моё упорно бездыханное тело на плечо и оттащил в кабинет дока.
Док, конечно, засуетился. Схватился потными руками сначала за меня, потом за инъектор. И, видимо, совершенно не представлял, что мне можно колоть, поэтому заблажил, взывая к мудрости Ишши.
— Вразуми, вразуми меня! Я ошибся — это обычный мальчик, обычный замученный мальчик, и я легко могу добить его по незнанию! Что мне сделать, скажи?
Тут и мне пришло в голову, что малявки исправно взялись подводить меня, и доктор возможно прав, считая меня самым обычным. Вдруг организм мой не вынесет инопланетной аптечки?
С этой мыслью я открыл глаза.
— Как ты, Мартин?! — лицо у дока было бурого цвета: наверное, так у этих гуманоидов проявлялась бледность. Такое лицо, помнится, у полковника Луто было, когда он приговор мне зачитывал.
— Нормально, — говорю ему. — Мне б отлежаться немного, и точно буду в порядке.
Док выдавил из себя усмешку.
— Да если бы, малыш, если бы! Ну ничего, раз пришёл в себя, всё действительно не так уж плохо. Лежи спокойно, я буду вводить тебе солевой раствор — у тебя сильное обезвоживание. На Туммо тебя только им и лечили после ранения.
— Ну, тогда к раствору неплохо бы и из еды чего, — осмелел я. Док казался мне единственным человеком среди всей этой меднолицей кодлы. Я пока не мог назвать его добрым или менее зомбированным этой их Предестинацией, но хоть кто-то здесь мне по-настоящему сочувствовал.
Я отлежал с полчаса под капельницей, успел проглотить безвкусную белковую болтушку, когда злой как чёрт император решил разбавить нам компанию.
— Я сразу заметил, что Мартин плохо выглядит! — выдал наш проницательный, совсем недавно озабоченный только моим обучением минету.
Жестом он велел доктору подняться с колен, но глаза поднять тот так и не смел, докладывал, глядя в пол:
— С Мартином всё в порядке, организм его не до конца приспособился к новым условиям, но со временем всё стабилизируется. А также радостное волнение при виде Залога Своего Счастья…
— Что с ногой? — прервал его Залог, ткнув пальцем в свежую повязку на моём бедре.
— Почти зажило, Основа Вселенной.
— Вот как? Я и не сомневался в твоем профессионализме, но всё же сними повязку — я оценю результат ваших с Тордином стараний.
Док приказ выполнять не спешил, так и стоял, протягивая ладони. В молчании императора я чувствовал бесконечное высокомерие, затем он усмехнулся и сказал:
— Мы ещё вернемся к этому разговору, Ле Лонк. Займись делом.
Как только за ним захлопнулась дверь, доктор схватился за голову.
— Он помнит моё имя! — в ужасе прошептал он. Тут же усилием воли распрямил плечи и сказал, глядя в стену: — Я хотел сказать — Светоч Илгима помнит моё имя — это великая честь! И отрада.
— Да ладно, доктор Ле Лонк, я не из болтливых, — поспешил я успокоить его.
Он покосился на меня, словно только что вспомнил о моём присутствии:
— Скажи, маленький мутант Мартин, тебя разве мало били? Ответь, пожалуйста.
— На такое вежливое «пожалуйста», доктор, не могу не ответить. Били меня здесь много. Как я понял, в этом гуманном, цивилизованном и совершенном обществе битьё подчас с успехом заменяет словесное общение. Мне, как дикарю, привыкать приходится и входить во вкус, но ничего, привыкну.
— Привыкнешь, — мрачно кивнул док. — Если раньше не забьют амплитурами. А вот чтобы избежать этого, ты должен понимать, в каком положении оказался.
— Да известно в каком — носом в подушку, зад повыше — чтобы Светочи долбить было удобнее.
— И рот открывать пореже, — добавил Ле Лонк. — Слушай, возможности у меня не большие, но обещаю добиться для тебя не меньше трёх дней покоя.
— Три дня?! Всего-то! — я не сдержал стона.
— Ложись на место! Глаза закрой! — неожиданно резко велел он.
Но я уже и сам слышал знакомые тяжелые шаги.
— Я недоволен вашей работой, доктор, — сказал Тордин вымороженным голосом. — И подумываю о подходящем наказании. Карцер будет в самый раз, как считаете?
— Ваше слово, изул.
— Сумеете поднять мутанта до завтра?
— Из карцера — нет. Да и в любом случае — нет. Он истощён, началось заражение крови — скажу честно, мутант находится при смерти.
— Ч-что? — зашипел изул. — Вы понимаете, что говорите? Если он сдохнет — вас распылят в ту же секунду!
— Илгимца не страшит смерть. Но мысль, что Залог моего счастья будет расстроен такой потерей, приводит меня в отчаянье.
— Меня тоже, — буркнул изул себе под нос. — Я даю вам три дня…
— Неделю, не меньше!
— Свидетельство Ишши! Хорошо… пять дней, пять! Если мальчишка не поправится, карцер покажется вам чертогами Ишши, а если и перенесёте наказание — сгниёте в самой отвратной колонии!
***
— Не пойму, доктор, как вы вообще в Доме оказались, при таком-то к вам отношении. Что вы натворили? — спросил я его тем же вечером. — Нет, не хочет наш маленький Мартин держать рот закрытым, — покачал головой док. Он только что приладил к ожогу коллагеновую пленку и любовался результатом— Послушай, у нас с тобой не так много времени: не хочешь рассказать мне побольше о землянах? — А что конкретно вас интересует? — Всё! Не буду спрашивать тебя о военной мощи вашей планеты, склонны ли вы к насилию… хотя мне это тоже интересно, но опустим тему. — Не стесняйтесь, я готов отвечать на любые вопросы. — Тогда расскажи мне о вашем политическом строе, — жадно попросил он. — У вас есть монарх? Или у каждого племени свой вождь, или же это группа землян? Ну, почему ты замолчал? — Я подумал, что у меня тоже есть вопросы, но мне некому их задать. Несправедливо. — Но в твоём распоряжении иноп с полным текстом Протокола! — удивился он. — Там не сказано, почему вы на особом счету у им… Гаранта Предестинации. Чем вы провинились перед ним? — Я ничем не провинился. Чем провинился мой отец — толком тоже не знаю, но его казнили, — док пристально смотрел мне в глаза. — Мать и сестра попали под императорскую опеку. Я попал в колониальный гарнизон, и мне было позволено заниматься наукой. Моими работами заинтересовалось министерство, и волей Светочи я смог вернуться на Илгим. Я занимался вопросами репродукции в условиях колоний, видимо, это и подтолкнуло фер изула взять меня на службу в Дом. Что тебя ещё интересует, Мартин? — Сочувствую, доктор. Вы упомянули мать и сестру — это ведь редкое явление для Илгима, чтобы у мужчины была жена? — Не частое. Мой отец был достаточно высокопоставленным военным, чтобы завести жену. У него было шесть детей. Старшего сына казнили вместе с ним. С другими своими братьями я больше не виделся, до меня дошли слухи, что они погибли на войне с повстанцами. — Получается, вы единственный выживший знатного рода? — Я давно лишён своего имени. Я просто доктор. Теперь — доктор императорского дома. Поэтому не называй меня Ле Лонком — этого имени больше не существует. Я удовлетворил твоё любопытство? — Почему здесь такой напряг с женщинами? — задал я давно интересующий меня вопрос. — Их достаточно, — невозмутимо ответил док. — Ну да, — я не сдержал усмешки, — мужчины заключают браки и заводят себе неполноценных детей из пробирки! — Заводят, если хотят. Обычно для того, чтобы жотто содержали их в старости. Полноправных граждан — истинных илгицев, можно получить только от женщин. И только они — хозяева Вселенной, её законные господа — так сказал Ишши. Ты как сам думаешь, Мартин, нужно ли чтобы прирост господ превалировал над приростом их рабов? — Э-э… действительно, с этой точки зрения я не рассматривал. Он вдруг рассмеялся: — Потому что ты дикарь, малыш! Какая же забавная у тебя сейчас мордашка! — Я просто не могу понять, шутите вы, или всерьёз. Я верю, что имперская армия огромна. Но я наблюдал явный недотрах у Хозяев Вселенной, кого они только не мамюлят в колониях. Им бы побольше женщин, а к ним кондомов целые горы — вот и контроль за рождаемостью… Фак! Доктор, а куда деваются «лишние» девочки? Ну, если вдруг родилось их сверх плана? Ле Лонк развеселился не на шутку, просто давился смехом. — Мартин, ты ужасно интересный экземпляр! Но скажи сразу — тебе уже дали учителя по изящной речи? Потому как если ты при Оке Ишши ляпнешь такое… — Вы про «мамюлят»? О, импер… Светоч Илгима и не такое уже слышал от меня. Ничего, даже амплитуром не шибанул. — А зачем ему? На то изул есть, забьёт тебя до смерти и скажет, что следовал Протоколу. Всё, Мартин, с тобой, конечно, не заскучаешь, но у меня полно других обязанностей. — «Пока ты жив, ты служишь Империи», — процитировал я. — Умница, — похвалил док. — Лежи, отдыхай, а лучше поспи. — Мне теперь не заснуть, буду лежать и думать об умерщвленных девочках, — пожаловался я. Док провёл кончиками пальцев по моему лбу и ушёл.***
Это просто санаторий был после предыдущего ада! Мало того что голодом не морили, не били и не насиловали, так ещё и док относился странно по-человечески. Нет, он явно дефективный был, не зря его в колонию ссылали. И как только выпустили? Если б изул увидел нас, когда мы вот так, рядышком, сидим и болтаем… да послушал, о чём мы болтаем! Сэр координатор, если вам всё же попадёт в руки мой скейчпад, безвременно покинувший мою голову, вы многое узнаете об илгимцах. И, наверное, будете шокированы. Тем, насколько они похожи на нас. — Никто новорождённых девочек не убивал, ни сейчас, ни когда-то давно, — рассказывал Ле Лонк. — Хотя сейчас не скажешь наверняка, каким был мир пять веков назад, до прихода Ишши. Историки современности крайне скупы в высказываниях: Илгим до Ишши был тёмен и жесток, кто-то загибался от голода, кто-то жил в роскоши, но и те и другие были одинаково несчастны — Предестинация ещё не наполнила смыслом их жалкое существование. — Илгим был заселен разными расами? — спросил я. — Нет, только людьми. — Но я думал, раз были те, кто внешне не соответствовал Ишши, те, кого потом уничтожили — это и были другие расы. — Ты напрасно так думаешь, так нельзя думать. В Протоколе ясно сказано, что уничтожались мутанты, вырожденцы. Они всё равно были обречены, просто вымирали бы ни один век… Он замолчал ненадолго, затем тряхнул головой: — Разумеется, это они и были — расы. Они формировались миллионы лет, говорили на разных языках и по-разному воспринимали мир. Почему Ишши выбрал нас?.. Видимо, на то были причины. Возможно потому, что мы все эти миллионы лет воевали. И в таком обществе рождение дочерей было нежелательным. Женщины не созданы для войны, а мужчине умереть во что бы то ни стало следовало молодым, доживёшь до седин — натерпишься позору. Если уцелел в бою — отдай жизнь в поединке за прекрасную даму. Не повезло в любви и на войне — вскрой мечом вены. Тебе смешно, Мартин? Я подавил смешок: — При всем трагизме — да, это смешно. Кажется, и на нашей планете были похожие времена, но сомневаюсь, что доходило до такого абсурда. — Это считалось нормой, — пожал плечами Ле Лонк. — Я, если честно, не представляю, как могло развиваться общество, в котором приоритетом была красивая смерть. Но как-то развивалось. Социальный уклад, наука, техника — всё это каким-то образом совершенствовалось. Кажется, со временем произошло чёткое расслоение на военную аристократию и простолюдинов. Рабочие, учёные, медики и подобная им братия не спешили умирать, а вот для высших военных чинов седины по прежнему были позором. И так до пришествия Ишши, хотя укоренившиеся традиции исчезли не сразу, прошли века. А ведь во все времена большая часть мужчин посвящала себя военному делу, только это занятие и считалось достойным. Возможно где-то, в других странах Илгима всё было по другому — кто знает? История Илгима до Ишши надежно похоронена в императорских архивах, если вообще не уничтожена. — Занятно, доктор, — задумчиво сказал я. — Для чего это было нужно? Что так требовалось забыть? — Не знаю, — сухо ответил он. — Не моего ума дело, а уж тем более — не твоего. Считается, что там и помнить нечего, раз Предестинация возникла всего пятьсот лет назад. Кстати, вернемся к вопросу о рождении девочек. Здесь особой тайны нет, хотя обсуждать это тоже не принято. Повторяю, считается, что всё сбалансировано, беспокоиться не о чем. Но знаю, что едва медицина достигла того уровня, когда пол ребенка стало возможным установить на ранних сроках вынашивания — женские зародыши стали массово абортировать. Применялись и другие методы, воздействовали на мужскую сперму… В тот период появилось множество мутантов, чаще нежизнеспособных, хотя их в любом случае уничтожали. — А вам самому не кажется это дикостью? Он насмешливо изогнул бровь, подумал и решил вопрос проигнорировать. — Ишши запретил избавляться от девочек, он вообще запретил аборты. Вовремя, надо думать, потому как из-за нехватки женщин страна вела войну на несколько фронтов, применяя страшное оружие, которое, кстати, разило оба пола в равной степени, так что ситуация была тупиковая. — Соотношение полов должно было выровняться? — осторожно предположил я. — Хм, должно было, однако тут, по-моему, вмешалась сама природа, раз девочки зачинались всё реже, и последнее столетие статистика стабильна — на восемь-десять мальчиков рождается одна девочка, причём не исключены проблемы с фертильностью. — Женщина вынуждена рожать восемь-десять детей? — Она вынуждена рожать, пока может рожать. Знатная дама может ограничиться шестью детьми, у других же нет привилегий, нет даже понятия минимума. — Фак! — только и вырвалось у меня.***
Мне, естественно, тоже приходилось рассказывать. Доктор уши развешивал, как ребёнок на сказочку. Часто не верил мне, говорил, что такая жизнь невозможна. — Если женщин предостаточно, продолжительность жизни довольно высока, а войн не так много — вас ведь должны быть … десятки миллиардов? — Приблизительное число — всего десяток. Просто учтите, что женщину рожать никто не принуждает, аборты не запрещены, малоимущим предлагают стерилизацию в обмен на списание кредитных задолженностей. — Ну да… а чем тогда занимаются женщины? — Чем угодно, да хоть в армию идут. — Ха, ну это шутка, я понял. Скажи… они красивы? — Док, и вы туда же! — Нет-нет, я не с целью обзавестись землянкой! Да у меня и жотто есть — Тордин подсунул, чтобы приглядывал и доносил на меня… — Ле Лонк брезгливо скривился. — Но раз землянок не принуждают к замужеству и родам — возможно они не так уж и привлекательны? Я усмехнулся. — Поверьте на слово, доктор, женщины моей планеты красивы и желанны для мужчин. Есть похожие на илгимок, есть совершенно чёрные, статные, а есть светлокожие и светлоглазые, с длинными ногами… — О, Ишши, — простонал Ле Лонк, прикрыв глаза. — Хотел бы я взглянуть! Если они похожи на тебя, с таким же цветом волос, с такой мягкой кожей… О, свидетельство Ишши! — они пожалеют о своей красоте, когда армия Илгима захватит Землю! Мартин, Мартин, какую же страшную ошибку вы совершили, покинув свою галактику! Он сказал это искренне, с болью в голосе. Много ли таких Ле Лонков в империи? Уж точно куда больше тех, кому не терпится подмять под себя маленькую земную женщину, насиловать долго и жёстко, стараясь за все поколения отцов, ограниченных в этом удовольствии. Фак, фак, не хочу! Да ведь эти твари не избалованны — им любая дырка в радость, лишь бы особь поменьше, кожа понежнее. Так и моего красавчика Джея могут… Фак, нет! — Мартин, что с тобой? — тряс меня док за плечо. — Тебе плохо? Что болит? Попытался объяснить ему, что болит. Он понял, но пожал плечами и процитировал Протокол — планета обнаружена — планета завоёвана. Даже посоветовал не маяться виной, рано или поздно Землю бы всё равно вычислили, не так уж и много обитаемых миров. — Ты устал, малыш, я вижу. Что-нибудь хочешь — есть, пить? — Еда у вас безвкусная, док. — Зато полезная, для тебя сейчас в самый раз. — Светоч Илгима тоже питается исключительно полезной пищей? — Я, Мартин, принесу амплитур и буду учить тебя уму. Поверь, это для тебя важнее питания. — Ваше слово, док! — откозырнул я. — Что это за жест? — Типа как ладони протянуть. — Вот и протягивай ладони, хватит глупостей, — серьёзно сказал он.
