Цветок и нож

      Что нашло на меня, не пойму. Невезучий я такой, что ли? Или с головой не дружу? Так нет же, по всем тестам выходит — дружу. Армейские психоаналитики с лёгкой душой пишут «годен», а один сказал ещё в училище: «если уж Востриков не годен, тогда вообще не знаю, кто вам подойдёт»…       И, главное, на пустом месте сорвался. Всё ж так хорошо было. Мне дали три месяца оплачиваемого отпуска, отдельной статьёй шёл курс реабилитации в санатории на южном острове. На остров Джей прилетел и снял нам номер в дорогущем отеле. Там всё под старину было; канделябры, кровати с балдахинами. На нас портье всё косился, но Джей так глянул на него, как только аристократы умеют — как на грязь. Тот хвостом завилял, предложил ужин в номер.       — Нет. Нас не беспокоить, — сказал Джей и взял меня за руку. — Идём, Марти.       Ничё так мой мулатик осмелел! Два молодых парня снимают номер и просят их не беспокоить — всякое могут подумать. А Джею хоть бы что, только спесью исходит.       В номере ванная такая роскошная была, я завис на час. Выхожу — Джей ждёт меня уже голенький, только дерюжка какая-то на бёдра намотана. В руке держит хлыст, смотрит мне прямо в глаза и трясётся слегка.       Вот ведь извращенец! Он давно трепался, что хочет игру в белого господина и раба. Я забрал хлыст из его рук и огрел его по заднице.       — Дрянь, как ты смеешь смотреть мне в глаза!       Подсечкой свалил его на пол, стянул руки ремнём и привязал к кроватной стойке. Весь этот антураж колониальный, Джей — красивый такой, в унизительной позе — всё это сильно заводило. Не торопясь, с оттяжкой, хлестнул его несколько раз, задрал подбородок рукоятью и заглянул в его красивые глазки, горячие и тёмные, как кофе, с длинными густыми ресницами.       — Тебя забрали с плантаций в дом. Ты больше не гнёшь спину под палящим солнцем. И я надеялся, я ждал от тебя только одного — покорности.       — Я покорен, господин…       — Молчи! — рукоять словно сама ударила его по щеке. — Ты опять смотришь мне в глаза. Ты постоянно дерзишь мне, но я выбью из тебя гонор!       Губы его задрожали, и я не вынес этого зрелища — впился в них жёстким поцелуем.       Невольно он прижался грудью к моим ногам. Оттолкнув его коленом, я снова ударил его, на этот раз с хорошим размахом.       — Пожалуйста, господин, пожалуйста, — взмолился он. Я снова ударил…       И тут мой телефон тренькнул.       — О, не-ет, — застонал Джей.       Я отыскал глазами браслет с устройством и сказал:       — Картинка.       3D-дисплей ничего мне не выдал, кроме ряда цифр и символов.       — Марти, прошу тебя, не отвечай, — взмолился Джей.       — Потерпи минуту, вдруг это Андрей, — сказал я и снова повернулся к браслету: — Связь!       Действительно, мне звонил Андрей.       — Здравствуй, брат. Как ты, оклемался? — сказал родной голос сквозь трескотню помех.       — Полностью. Как сам?       — Нормально. Братишка, меня время поджимает: когда ты маму в последний раз видел?       — Веронику, — с нажимом сказал я, — я видел полгода назад, когда мы с тобой гостили у твоего отца. Она мне своим присутствием испортила уик-энд.       — Мартин, я понимаю тебя, — миролюбиво сказал он, — но я беспокоюсь за неё. Я узнал, что она в больнице, дозвонился до неё с таким трудом, но она твердит, что всё в порядке, и от денег отказалась.       — Вероника ещё нас переживет, Андрюша.       Да маман полжизни по больницам валяется. То личико себе перекраивает, то тело. Вот и сейчас, видимо, асимметрия в сиськах обнаружилась… Только то, что от денег отказалась — это странно, да.       — Мартин, ради меня — съезди к ней…       — Не-не-не, ещё чего! Мне её здоровье до чёрной дыры, если так свербит — отца проси! Меня никто и не отпустит, я же реабилитацию прохожу.       — Мартин, ну имей совесть, — динамики донесли его вздох, — да она ведь рядышком с тобой, на Тортоле, частная клиника Варди. Если ей деньги нужны — воспользуйся моим резервным счетом. Всё, братишка, время… — и связь прервалась.       — Вот чёрт, весь кайф обломал, — недовольно сказал мой мулатик, — ни раньше, ни позже.       — Угомонись, а? — рассердился я. — Андрей где-то на краю галактики, у него задание повышенной сложности, сам знаешь, как оттуда на связь выйти.       — Фак, забыл, — покаялся Джей. — Наблюдают за спутниковой галактикой, ты же рассказывал. Надеюсь, там всё благополучно?       — Сам же слышал, мы о маман трепались. Фак, придётся смотаться на Тортолу.       — Ну так ведь это завтра? — жалобно спросил он.       Я помял в руке жёсткий кончик хлыста и посмотрел на его спину, залитую жидким золотом от лучей заходящего солнца.       — Конечно, мой милый. Сегодня я ещё должен сломать одного дерзкого ниггера.

***

      M60-UCD1 — так обозначалась та галактика–спутник, к границам которой Андрея заслали. А в моём ведомстве её называли Зоной 11D. Джей говорил, что ей ещё одну D присвоят, он об этой галактике больше моего знал. А две D — это уже реальная опасность, это серьёзно. 11 — количество эпизодов, вызывающих настороженность. В зоне отмечаются признаки чужой цивилизации. Два беспилотника пропали и робот-разведчик с орбиты какой-то звезды. Да тому роботу затеряться — раз плюнуть, он размером не больше кошки. Что там ещё? А, точно — каким-то воякам показалось, что их обстреляли. Может, и не показалось, но мало ли какая дрянь из космоса сбила им антенну?       — Подъём, подъём, солнышко давно встало, — зашептал мне на ухо Джей, и мне пришлось открыть глаза. Мозг задвинул подальше анализ данных и нехотя отметил светлый горизонт в оконном проёме.       — Брехня, ничего я не вставал. Какого хуя?       — Я заказал нам воздушное такси на Тортолу, оно будет через час. Ну же, солнце моё, раньше покончим с делами — больше времени останется на поразвлечься.       — Фак, ну кто тебя просил? Туда можно было просто позвонить!       Он даже не стал отвечать. Начни я объяснять ему, за что не люблю Веронику, он бы всё равно высказался в духе — мать есть мать, и наверняка у неё были добрые намерения, что бы она ни вытворяла. Разве мать может не любить своё чадушко? У меня вот тоже сложные отношения с мамой, сказал бы он. Хм, представляю, как клушу голубых кровей печалит, что сыночек выскользнул из-под её крылышка и прячется за бронью военного ведомства. И бегает от брака с породистой сучкой, дочерью медиамагната.       От этих мыслей я начинал нехорошо заводиться. И зря, между прочим, это всё наносное и где-то на другом континенте. А сейчас есть только солнце, море и Джей. И он уже ждал меня в ресторане отеля, где нам подали стейк-филе из настоящего телёнка, и вроде бы молочный коктейль был самым что ни на есть молочным… Да ведь это рай на земле, господа, Эдем!

***

      Перед тем, как мне отправиться на остров, меня вызвонил Координатор из внешней разведки. Я с ним никогда не работал, даже имени его не знал, даже звания. Мне сказали обращаться к нему: «Координатор, сэр».       — Отлично выглядите, лейтенант, — сказал он.       — Правда? — не поверил я. У меня после последнего задания (смотри мой скетчпад) волосы едва на дюйм отросли, и кожа в темноте светилась, как гнилушка.       — Эти нанороботы в вашем организме — просто фантастика! Вы уникальный человек, Востриков, совершенный, и, хоть совершенство это и стоило ведомству прорву средств, я не сомневаюсь, что всё вернётся сторицей.       — Разве ещё не вернулось, сэр?       Ему не понравился вопрос. И он сходу перешёл в лобовую атаку: одной далёкой-далёкой соседней галактике требуется моё совершенное тело.       — Ваши аналитические способности, острый глаз, а главное — ваша выносливость и адаптация к самым тяжёлым условиям среды. Дело, как понимаете, чрезвычайной важности.       — Нет, — сказал я.       Он очень натурально изобразил удивление.       — Это приказ, Востриков!       — За дурака меня держите? У меня три месяца отпуска и реабилитация, хрен кто отдаст приказ мою дорогостоящую тушку снова засунуть в самые тяжёлые условия.       — Время полета как раз подходящее, чтобы восстановиться, — ухмыльнулся он. А затем игривость покинула его, и рожа сделалась зверской: — А ты что же, мальчишка, решил, что принадлежишь себе? Ты — собственность ведомства, ты до конца жизни будешь делать то, что скажут и тогда, когда скажут…       — Ладно, давайте приказ, — с тяжёлым вздохом сказал я.       — Героем себя возомнил? — всё больше заводился он. — Чего ты ждал, а, Марти-голубок? Фанфар, шумихи в прессе, капитанского звания?       — Координатор, сэр, я хотел бы видеть приказ! — надавил голосом я.       — Ты! Ты — плевок в лицо общества! Педераст в рядах ООН, во внешней разведке — позор для нас всех!       Физиономия его побагровела, и на ней вдруг явственно проступили белёсые шрамы —послеожоговые, похоже.       — Координатор, сэр, вам не плохо?       Он, бедняга, уже не мог ответить, только воротничок рубашки рвал и хрипел. Но тут в кабинет буквально ворвался полковник Миллс, мой прежний координатор, а за ним два молодца из охраны.       — Успокойтесь, дышите, дышите, — сказал он сипящему, как неисправный насос, сэру Координатору. Затем кивнул охранникам, те подхватили мужика под руки и утащили.       — Слава богу, — сказал я. — Это типа шутка, да? Ну какой из парня координатор? Я сразу засомневался, как только он про приказ сказал. Короче, я рад, что по-прежнему работаю с вами.       — Который год ты в разведке, Марти, а до сих пор не понял, что здесь не шутят? — укоризненно сказал Миллс. — Непосредственно в паре с тобой я больше не работаю — на повышение пошёл после операции с «Формозой».       — О… Вам повышение, а мне что же?       — А тебе отпуск, с тебя и этого довольно, — убеждённо ответил он. — Никакого приказа, разумеется, нет, есть личная инициатива нового координатора. Но я считаю его перестраховщиком, не вижу большой необходимости присутствия специалиста твоего уровня в патруле.       — Ага, объясните этому параноику, что Служба Безопасности со всем справится. На страже границ Галактики мой брат, — я душевно улыбнулся Миллсу.       — Не буду я ему ничего объяснять, — поморщился он, — твой координатор отличный специалист, так что, возможно, это я ошибаюсь. Интуиция спасала его от смерти не раз и сохраняла жизнь его людям. А сегодняшний срыв — последствия контузии, не более того.       — Не долечился, — кивнул я. — Не хочу, сэр, повторять его ошибки. Разрешите идти, меня ждёт санаторий в Атлантике.       — Не стану давить на тебя. ПОКА не стану, — с нажимом сказал он.       — До свидания, полковник Миллс, увидимся через три месяца, — ответил я.

***

      Я ведь сдержался тогда, никому не нахамил. Только распереживался за Андрея — вдруг его крейсер и правда наткнётся на что-то враждебное?..       — Эй, Марти, ну перестань дуться на меня, — сказал Джей, обнимая меня за плечо. — Посмотри, какая красота внизу и попробуй сказать, что я зря тебя вытащил из номера.       В окно такси и правда открывался чудесный вид на острова. Над одним из них неподвижно стояло серое облако — извергался вулкан.       — Я не дуюсь, здесь круто. Просто задумался.       — О чём же?       — О Зоне 11D. Там правда кто-то есть, как думаешь?       — Марти, такой разговор не для такси, — серьёзно сказал Джей.       — Да брось, ему плевать на нас, — я глазами указал на таксиста. — Мне не по себе, что Андрей там рискует жизнью, пока я греюсь на Карибах.       — Андрей всегда рискует жизнью, — сказал он. — Так же, как и ты. Это ваша работа, но я до чёртиков рад, что тебе предстоит долгое восстановление, и тебя не забросят в эту задницу.       — Да? Ты уверен? — усмехнулся я.       — Что, неужели к тебе подкатывали? — забеспокоился мой красавчик. — Марти, надеюсь, ты послал их? Вот ублюдки, это нарушение всех прав! Слушай, солнце моё, не тревожься ни о чём: через неделю экспедиция твоего брата завершится, а следующая стартует уже через пять дней. Главное, не поддавайся на провокации, просто игнорируй их. Марти, милый, пообещай, что не наделаешь глупостей!       — Джей, я обещаю, — с лёгкой душой сказал я.       — Не оставляй меня больше, ладно? По крайней мере эти месяцы. Это ты у нас вечно молодой и восстанавливаешься после любых передряг, а я не хочу поседеть ещё до тридцати.       Я подумал о том, что Джей не будет истерить по пустякам, значит, в Зоне и правда опасно. Ну и хрен с ней, Андрей уже скоро вернётся, и в жизни не поверю, что я один такой уникальный. ООН — не самая бедная организация, наклепали, поди, таких Мартинов Востриковых целый батальон. Вот пусть этот батальон и отдувается, а я тут с моим Джеем побуду…

***

      «Клиника репродуктивного здоровья и женского долголетия Д.Д. Варди» — гласила табличка на входе. Я догадывался, что Вероника может и не захотеть меня принять, пока находится не в должной форме, поэтому предъявил персоналу удостоверение лейтенанта Военно-Космического корпуса ООН, после чего меня без вопросов пропустили.       Медсестра направила меня в дендрарий, где на лавочке у фонтана и обнаружилась Вероника. Она смотрела на воду с лёгкой улыбкой на губах и вся светилась мягким светом. Ноль макияжа и простой белый сарафан на тонких бретельках вкупе со светлой улыбкой, всё это заставило меня притормозить и приглядеться — а действительно ли передо мной моя драгоценная маман? Ведь мы давно с ней не виделись, и последний её образ успел стереться из моей памяти, как ненужное. То пышнотелая женщина-вамп, то вечно юная худышка — склонность к мимикрии помогала Веронике в её неустанной охоте на кошельки. Её нос, скулы, веки… да всё в её теле столько раз менялось, что никто уже не помнил, какой она была изначально. А уж всякого рода подтяжки на всём теле стали неотъемлемой частью её жизни, как для некоторых посещение клуба по интересам.       Теперь передо мной сидела женщина лет тридцати, красивая блондинка с маленьким носом и чуть коротковатой верхней губой, обнажающей в улыбке идеальные зубы. В задумчивых голубых глазах отражались водные блики… Но не только они: впервые мне показалось, что я увидел искру чего-то душевного, непонятного и трогательного, словно расчётливая кукла в ней уснула и обычная земная женщина выглянула в мир.       Но едва я окликнул её, как задумчивость в ее глазах сменилась растерянностью.       — Марти? Милый, как ты здесь оказался? Сюда же не пускают, — нервно сказала она.       — Привет, ты заболела? — проигнорировал я её вопрос. — Что-то серьёзное?       — Тебе Андрей сказал? Какой же он всё-таки… беспокойный. Со мной ничего серьёзного, мой милый, обычное обследование, так, на всякий случай…       Однако поведение её говорило об обратном. Она даже отодвинулась подальше, подхватила газовый шарфик со скамьи и набросила его на плечи, словно укрываясь от моего взгляда. Но как раз тогда я и заметил маленький круглый животик под сарафаном.       — Вероника, ты беременна? — я с удивлением уставился на неё.       — Марти, милый, это не то, что ты думаешь, — забормотала Вероника, отводя глаза. Сейчас она выглядела, как испуганная девочка. Ещё слово — и заплачет.       Так-так, вспомнила старый трюк! Но не слишком ли рискованно? В её-то возрасте, хотя я точно не знал, сколько ей лет. Зато знал, что Андрею тридцать два.       А вдруг всё вышло случайно? Маман не особо умна, ветрена и рассеяна порой. Кроме внешности мужикам и зацепиться в ней не за что, иначе давно отхватила бы миллиардера и оставила нас в покое (Андрея, если быть точным — ни с меня, ни с Николая ей не удавалось выбить ни гроша). Вот и забыла об осторожности, залетела, а теперь нафиг не нужна хахалю.       — Он хоть в курсе? Ну… отец?       Она на мгновение прикрыла глаза, сдвинув брови. Губы крепко сжались.       — Марти, никто ничего не знает. Я и вам не хотела говорить, — сказала она через силу.       — Ха, хорошенькое дело!       Меня осенила догадка: Вероника спуталась с нищебродом, каким-нибудь легкомысленным красавчиком, который сам не против отхватить дамочку побогаче. Тогда непонятно, почему не сделала аборт?.. Да всё по той же глупости и рассеянности. Была бы это морщинка на лице — тут же побежала бы к хирургу, а беременность и не заметила, пока поздно не стало.       — Вероника, да брось ты! — я подсел к ней на скамью и взял её за руку. — Ничего страшного не случилось. Ты хорошо себя чувствуешь?       — Говорю же, всё нормально, — кусая губы, сказала она. — Не говори Андрею, ладно?       — Без проблем. Когда он вернётся, сама ошарашишь его, что он стал братом. Кстати, он говорит, что ты отказалась от денег…       — Нет-нет, мне ничего не надо!       — Ну как же? Сейчас не надо, а скоро будет надо. Я переведу на твой счёт.       — Ну, хорошо. Спасибо, милый.       Лицо её снова просветлело, хотя она всё ещё была смущена. У меня вдруг возникло странное желание обнять её, сказать что-то хорошее, подбодрить.       — Не за что. Вероника, хочу, чтоб ты знала — я рад. Я хочу брата. Или сестру — мне всё равно. А когда роды?       — Роды? О, не скоро ещё.       — Ты звони мне, если что-то понадобится, хорошо?       — Хорошо. Марти, милый, мне надо вернуться в палату. Да и у тебя, наверное, дел полно.       Ей всё ещё было неловко передо мной, я словно впервые знакомился со своей матерью. А вдруг в третий раз у неё это получится — стать матерью?       — Ладно, пойду, — неожиданно для себя самого я склонился к ней и поцеловал в щёку, — до свидания, Вероника.       Она прищурила свои голубые глаза и цепко осмотрела меня.       — Ты так хорошо выглядишь, Марти. Только похудел, и прическа какая-то странная.       О, что это? Веронику заинтересовало моё здоровье? Не близится ли апокалипсис?       — Ты такой юный… Как тебе это удается? — она озадаченно наморщила лоб.

***

      Ну конечно, вот то единственное, что может заинтересовать во мне Веронику. Она всегда подмечала, что я не меняюсь с годами, безумно завидовала и пыталась выведать мою тайну. Интересно, согласилась бы она на те модификации, которым подвергли моё тело. Если бы я рассказал ей, сколько боли мне это принесло, больше месяца почти непрерывных мучений… Сколько раз я терял контроль над собой, бился в истерике и просил всё прекратить. Меня предупреждали о боли, хотя о её интенсивности сложно было судить, раз операция, как мне сказали, была экспериментальной.       Правда, есть одно «но»: я был подростком, меня привлекала перспектива стать сильнее и выносливее, но не настолько, чтобы я бредил этим. А Вероника, пожалуй, ради вечной молодости, не колеблясь, пошла бы на любые жертвы.       Оставив её у фонтана, я пошёл прямиком к главному врачу. Удостоверение ООН в который раз сработало должным образом, и меня пропустили к нему без задержки.       — Доктор, беременность в её возрасте не опасна? — спросил я.       — Не волнуйтесь, у нас всё под контролем с первых же дней, — заверил он меня.       С первых дней? Значит, это не случайный залет, я ошибался.       — Но как пройдут роды?       — Роды? О, нет, родов не будет. Через неделю мы удалим плод, останется практически незаметный шов, который совсем исчезнет после коррекции…

***

      У меня крепкие нервы и самоконтроль на уровне. Я не сказал доктору «до свидания», но и не избил его. Я дошёл до такси ровным шагом. Джей в моё отсутствие развлекал себя блужданием в Сети, и лишь когда я сел рядом, стащил с головы адаптер.       — Хей, как всё прошло? — спросил он с улыбкой.       — Нормально, — ответил я.       — Точно нормально? — почему-то усомнился он.       — Полетели уже!       Не было богатого хахаля, равно как и молоденького альфонса. Веронику осеменили в этой же клинике донорской спермой. У них отличные, полностью здоровые доноры — это ведь серьёзное учреждение с безупречной репутацией.       — Марти, может расскажешь, что с тобой?       Что ему нужно? Пристал, как пиявка. Я же сказал, что всё нормально. Допустим, всё не так нормально для той среды, где взрастили маленького Джея. Его отец купил ему пони на пятый день рождения. А потом тихонько вывез пони из поместья, когда малыш свалился с седла и заработал сотрясение мозга. Джею сказали, что его пони влюбился и убежал к своей избраннице. Его мамашу прорву лет обучали в пансионах и лучших университетах, чтобы она успешно выносила четырёх детей и возилась с ними, как тупая наседка. У Джея две сестры и брат.       А кто там растёт в животе у Вероники, её не интересует, как и никого в клинике. Это не мой брат или моя сестричка — это плод. Когда плоду будет шесть месяцев, его извлекут из живота и разберут на составляющие, на донорские ткани. В организм Вероники подсадят разного рода трансплантаты и аллопланты для чудесного омоложения.       Когда мы приземлились на Сен-Мартене, Джей благоразумно молчал. Так же молча мы поднялись в номер.       — Будешь обедать? — спросил он.       — Да. Спустись в ресторан и сделай нам заказ.       — Марти…       — Уйди. Прошу, Джей, уйди.       Он шагнул ко мне упрямо, уже рот открыл, чтобы что-то сказать, но вдруг резко развернулся и вышел из комнаты.       Когда плод извлекут из её утробы, он, наверное, заплачет. Тоненько замяукает и вяло пошевелит ручками и ножками. Потому что это будет ребёнок, а не плод. Но его быстро успокоят. И расчленят, пока свеженький, и что-то моментально введут Веронике. То, за что она заплатила большие деньги и ради чего пожертвовала парой месяцев активной жизни. Лучший донор тот, которого вы сами и вырастили в себе.       Я поднёс к глазам руку с браслетом и сказал:       — Центр.       Через пять секунд дисплей выдал мне голограмму Миллса в незнакомом мне кабинете.       — Слушаю тебя, Мартин, — напряжённо вглядываясь, сказал он.       — Я ещё нужен экспедиции к M60-UCD1?       — Разумеется. Жду тебя завтра в Бюро за инструкциями.       — Договорились.       — Мартин! — вскрикнул Джей за моей спиной. Миллс экстренно отключился. — Что ты творишь, черти тебя раздери?! Ты спятил, да?       Я со вздохом повернулся к нему и выжал из себя улыбку.       — Малыш, это мой долг.       — Что с тобой случилось? — его красивые глаза заполнились слезами. — Ты можешь объяснить свой поступок? За что ты так со мной, Мартин?       Я не знал, что ему ответить, он ни в чём не виноват. Всё же хорошо было. А я сорвался. Он любит меня, а я хочу сбежать от него с этой планеты, поглоти её черная дыра.       — Как насчёт прощального секса, малыш? — спросил я.       — Ненавижу тебя! — истерично выкрикнул он. — Катись ты в свою экспедицию, мне плевать! Хоть бы ты и не вернулся — мне плевать!       Он разрыдался и ушёл. У Джея никогда не было моих крепких нервов и самоконтроля. Вот поэтому я лейтенант разведки, а он рядовой аналитик, компьютерный червь.       Я вызвал беспилотник по экстренной линии и начал собирать вещи.