Только я не смогу

Пробуждение далось ему нелегко. Он не знал, сколько пробыл без сознания. Тело ломило, но сильной боли не было, а, значит, кто-то уже заживил его раны. Первая попытка открыть глаза не увенчалась успехом. Яркий свет ударил слишком резко, не оставляя другого выхода, кроме как снова погрузиться в темноту. Когда он наконец переборол себя, то, всё ещё щурясь, смог разглядеть направленную на него волшебную палочку. Чудно. Пытаясь сесть удобнее, он выпрямился и ударился головой о стену. Определённо, Малфою сегодня везло. Пробубнив под нос ругательства, он наконец смог сфокусировать взгляд. — Здравствуй, Грейнджер, — с нотками веселья в голосе произнёс он, потерев затылок. Она, видимо, предпочла молчаливо проигнорировать его слова и сидела, внимательно изучая лицо юноши. Драко, наверное, имел некую предрасположенность к ведению разговоров с самим собой. Иногда было так сложно найти достойного собеседника среди своих недалёких друзей. — Не хочешь опустить палочку? — спросил он и, пошарив по карманам, добавил: — Я безоружен. Что я тебе сделаю? Гермиона, вероятно, мысленно обдумывала все «за» и «против», и, когда с её лица исчезло выражение напряжённой работы мозга и складки на лбу разгладились, она произнесла: — Хорошо, только без фокусов, Малфой. Как приятно было снова слышать её голос! Он буквально наслаждался каждым звуком. О, Мерлин. «Как низко ты пал», — пронеслось в голове голосом отца. И Малфой отчасти был согласен с этим утверждением. — Не знаю, про какие фокусы ты говоришь, но, — расслабившись, протянул Драко, — я бы мог показать парочку. — Он осмотрелся по сторонам и спросил: — Какие новости? Гермиона приподняла брови, несколько поколебалась, но всё же ответила: — Сотни убитых, ещё больше раненых. Время на исходе, — девушка замолчала, словно взвешивая, стоит ли ей говорить что-то ещё. — Гарри ушёл в Запретный лес сдаваться Волан-де-Морту. Драко громко выдохнул. Какого нахрен Мерлина?.. — Он знает, что делает, — сказала Гермиона, хотя уверенности в её голосе не было. — Какой, твою мать, план? Кто его вообще отпустил? — слишком громко воскликнул он, чем привлёк внимание проходившей мимо МакГонагалл. Та смерила его изучающим взглядом, и, видимо, сделав для себя какие-то выводы, подошла ближе. У Малфоя всегда были несколько натянутые отношения с профессором, а после последних событий он и вовсе не представлял, чего ожидать. Женщина кивнула Гермионе, как бы намекая, чтобы она оставила их с Драко наедине. Но Грейнджер проигнорировала этот жест и не двинулась с места. Малфой был благодарен за это. Он не хотел оставаться один. МакГонагалл в свою очередь тяжело вздохнула, посмотрев на бывшую ученицу, а затем вновь обратила свой взгляд к юноше. — Какова цель Вашего пребывания здесь, мистер Малфой? — спросила профессор. От её тона по коже пробежала волна мурашек. Драко неуверенно пожал плечами и отвёл взгляд в сторону, пытаясь подобрать нужные слова. Так имел ли он право находиться здесь? Ему впервые хотелось остаться на этой стороне. Впервые за долгое время он чувствовал себя на своём месте. Не потому что он безоговорочно принимал их идеи, разделял взгляды и хотел следовать за Поттером. Как бы глупо это ни звучало, он хотел остаться, потому что Гермиона была здесь. Он видел своё место рядом с ней, снова чувствуя себя ответственным за жизнь той, чьей смерти он сам не единожды желал. Иногда он рассуждал, как влюблённый второкурсник, и не знал, что с этим поделать. — Я… — Почему так сложно подобрать правильные слова, почему искуснейший лгун внезапно потерял способность врать в самый неподходящий момент? — Я не знаю, профессор, — Малфой вздохнул, прикрывая лицо руками. Ему не хотелось оправдываться и объяснять что-либо. Сейчас он чувствовал себя обязанным только перед девушкой, сидящей непозволительно близко. Перед занудой-Грейнджер, которая смотрела на него, ожидая более развёрнутого ответа. Если бы у Малфоя однажды спросили, что он ценит в профессоре МакГонагалл больше всего, он бы громко засмеялся и послал бы тех, кто приходит со столь глупыми вопросами, куда подальше. А сейчас?.. Он бы сказал «проницательность». Взгляд Минервы внезапно потеплел. И юноша сразу же почувствовал эту перемену. — Драко, — произнесла МакГонагалл значительно тише, — так тихо, чтобы никто вокруг не слышал, — ты знаешь, что мы можем попробовать защитить всех присутствующих здесь. И это то, что мы всегда пытаемся делать. В этом замке, в Хогвартсе. «Или в том, что он него осталось», — мысленно добавил юноша. Минерва сделала небольшую паузу и, перейдя на шёпот, добавила: — Но я не могу обещать тебе полную безопасность. То, что ты здесь, не делает тебя одним из нас. Хотя я ценю то, что ты готов помочь. Профессор перевела взгляд на Гермиону, показывая таким образом, что имеет в виду. МакГонагалл нужны были ответы, ей нужно было знать, готов ли он остаться в замке, несмотря на существенный риск. Ему некуда было идти, в любом случае. Но был ли он готов?.. Драко молчал, на что МакГонагалл лишь покачала головой. — Я вас оставлю. Думаю, здесь есть те, кому я могу помочь. После этих слов женщина отошла к очередной группе раненых, которых удалось перенести в Большой зал. Драко не знал, сколько времени прошло, прежде чем он нашёл в себе силы заговорить снова. — Эй, Грейнджер. Девушка, один Мерлин знает, почему, продолжавшая сидеть рядом, повернулась лицом к юноше. — Малфой, тебя совесть замучила? Хочешь таким образом искупить грехи? — Сомневаюсь, что у меня есть совесть, — хмыкнув, ответил Драко. — Никогда не поздно обзавестись, — произнесла Гермиона, поднимаясь с места. — Куда ты? — спросил Малфой с явными нотками беспокойства в голосе. Драко бесило, что в такой ситуации ему едва удавалось удержать контроль над эмоциями. Что уж говорить, даже понимать мотивы своих поступков становилось всё сложнее и сложнее. Драко Малфой — влюблённый второкурсник, за исключением того, что ему давно не двенадцать, и он совершенно точно не влюблён. Это было бы так глупо. — Я хочу помочь остальным, пока снова не началась бойня, — спокойно ответила Гермиона. Драко не был готов её отпустить, но знал, что у него нет никакого права её останавливать. — Ты остаёшься здесь? — несколько неловко поправляя капюшон кофты, спросила Грейнджер. Он не знал ответа на этот вопрос, не знал даже, что значит здесь, но всё-таки выдавил из себя тихое «да». Девушка ещё несколько секунд просто стояла на месте и смотрела на Драко, будто бы пытаясь увидеть нечто важное. Нечто, что она всё это время упускала. Что-то решив для себя, она достала из внутреннего кармана куртки волшебную палочку Малфоя и протянула юноше. Он изо всех сил старался не видеть в этом жесте больше значения, чем есть на самом деле, и взял палочку. Мгновение спустя Драко услышал крики, раздававшиеся снаружи, и заметил, как сидящие в Большом зале люди, те, кто был в состоянии, один за другим бросились к выходу. Малфой не знал, что всё это значило, и понятия не имел, что будет дальше. Он сам не заметил, как поднялся на ноги и побежал за Грейнджер. Драко удалось догнать её и быстро произнести: — Я спас тебя сегодня. Она остановилась, повернулась и встретилась взглядом с юношей. — Спасибо? — неуверенно произнесла она, видимо, предположив, что Драко пытается добиться благодарности за свой поступок. Малфой покачал головой. — Ты теперь моя должница. Сделаешь для меня кое-что? Если Гермиону и испугало внезапное заявление Драко, виду она не подала. Лишь махнула в сторону выхода и с беспокойством в голосе ответила: — Мне нужно спешить, Малфой! Что тебе нужно, а главное — это не может подождать? Драко провёл рукой по волосам, собираясь с силами. Он принял важное решение. — Забудь о том, что это произошло, — произнёс он. — Ты можешь это сделать для меня? Гермиона вряд ли ожидала такой просьбы, но у неё не было времени разбираться в том, что двигало Малфоем в тот момент. — Ты такой кретин, — прошептала она и добавила уже громче: — Я могу сделать это. После этого она не задержалась больше ни на секунду. Малфой знал, что принял правильное решение. Вопреки предположениям Гермионы, он не пытался искупить грехи, да и её благодарность почти ничего не значила. Драко не знал, что он делает и ради чего борется, он просто делал то, что казалось правильным. Он не мог позволить Гермионе Грейнджер умереть от рук пожирателя смерти. Но он также не хотел, чтобы она чувствовала себя чем-то обязанной пожирателю смерти, коим он сам являлся. Он надеялся, что Гермиона действительно сможет забыть, но не был уверен, сможет ли забыть сам. Людям бывает сложно принять решение, чтобы никогда не жалеть о сделанном выборе. О некоторых своих решениях Драко никогда не жалел. До конца своих дней.