Сын мафиозного клана: Рубен

Рубен был доволен жизнью. Первый год в столице пролетел как одно мгновение: днем он старательно учился, а по вечерам развлекался с друзьями в популярных ночных клубах. Хотя «развлекался» — это, пожалуй, громко сказано. Рубен стал ходить с сокурсниками по всем этим развлечениям изначально с одной целью: разобраться, как всё устроено в лучших ресторанах и клубах, чтобы новые идеи внедрить в свое будущее заведение. Но, постепенно увлекшись, перепробовал кучу алкогольных напитков и коктейлей, и остановился на любимом армянском коньяке двадцатипятилетней выдержки и виски из далекой Шотландии. Иногда он разделял с друзьями и увлечение кальяном, но брезгливо отказывался, когда в их приват-комнату приглашались девицы легкого поведения, оплачиваемые зелеными купюрами. Золотая молодежь отрывалась по полной, ни в чем себе не отказывая. Рубен стал замечать, что в их компании стал появляться странный молодой человек лет двадцати восьми, уже не студент, с черными кудрями до плеч, смуглый, с миндалевидными карими глазами-вишнями в обрамлении густых ресниц. Высокий рост сочетался с изящной фигурой, красивые кисти с длинными, как у пианиста, пальцами привлекли внимание Рубена. А еще его заинтриговало, что Али, так звали нового знакомца, так же сваливал с вечеринок, когда появлялись путаны. В клубе они часто вдвоем выходили, оставляя одногруппников предаваться оргиям в приват-комнатах. Теперь же, когда только друзья планировали вызвать девиц, Рубен с Али сразу заказывали себе выпивку с кальяном и уходили в отдельный кабинет. Али, как более опытный в клубных развлечениях, постоянно экспериментировал со всякими-разными смесями для курения. Рубен уютно чувствовал себя в его обществе, постоянно общаясь, стал чаще выбираться в клубы вдвоем с Али. С ним было удобно фланировать по заведениям, напиваться, курить один кальян на двоих, лениво перебрасываясь словами ни о чем, или, наоборот, яростно споря о какой-нибудь новой экономической теории «чикагских мальчиков», а иногда просто уютно молчать, тихо сидя рядом плечом к плечу. Все изменилось, когда Али добавил в кальян какой-то порошок, наполнивший голову Рубена дивными яркими образами, страстными гуриями, извивающимися под ним в остром сексуальном угаре. Он вбивался в горячее тело с неудержимым напором, срываясь в неконтролируемый оргазм, переходящий в непродолжительный отдых. Затем тонкая ручка протягивала мундштук, ласкала-возбуждала, и снова он срывался в сумасшедший секс, насколько крышесносный, что он не соображал ни кто он, ни с кем. Такого острого наслаждения он еще никогда не испытывал. Нет, он не был девственником, дома его брат водил в гости к своей знакомой, молодой вдове. Можно сказать, «курс молодого бойца» он проходил в ее кровати, заезжая два-три раза в месяц. Да и в столице однажды повелся на клубную девочку, молодую и явно начинающую, не затасканную. Обе его любовницы не произвели особого впечатления, нет, секс был неплохой, он был молодой, страстный мужчина кавказских кровей, но в этих доступных женщинах было что-то, что раздражало, отталкивало. Больше он не экспериментировал, снимая напряжение вручную и ожидая, что к новому году дед приедет в столицу по своим делам и можно будет провести смотрины невесты, а может быть, если все пойдёт по плану, и сватовство. Потом и до свадьбы недолго — полгода. Рубен уже мечтал о маленькой девственной невесте из хорошей семьи, покорной и тихой. Он даже выпросил через отца у деда фотографию предполагаемой невесты и часто любовался. Теперь, в клубе, захваченный потоком необычно острых ощущений, он просыпался с мыслью, что или ему это всё снилось под смесь алкоголя с кальяном, или с ним провела ночь невероятная девушка, по ощущению тесноты, может быть, даже девственница, а по технике исполнения — так просто гетера, прошедшая школу в лучших борделях Амстердама. Как можно совместить в себе и девственность, и полную развратность, Рубен не хотел думать, он лежал довольный как сытый удав на широком клубном диване в привате. Не было сил и желания шевелиться, даже думать было лень. Тут под боком у него шевельнулась фигурка, он лениво скользнул любопытным взглядом, решив оценить личико, и, запомнив на будущее, заказать ее. — Какого черта?! — рявкнул Рубен, вышвыривая из кровати обнаженного Али. — Ты что здесь делаешь? Мы с тобой одну девку на двоих пялили? Обалдевший спросонья, а может, качественно затуманив мозг смесью табака с неизвестно чем, Али смотрел круглыми удивленными глазами, но когда услышал вопрос про девку, издевательская улыбка зазмеилась на его тонких устах. Рассвирепевший Рубен, обозленный от того, что его мечта, его нимфа, не будет сугубо его личной тайной и счастьем, рыкнул, схватил Али за волосы на затылке, протащил по ковру, держа за шкирку, как шкодливого котенка, подтянул к себе и, вглядываясь в глаза, спросил: — Я хочу знать, кто та девчонка, что была ночью с нами, и как ее ещё найти? Али рассмеялся. Нет, не так… Али аж скрутило от хохота, он ржал до истерических повизгиваний. Рубен недоуменно смотрел, потом лицо его побагровело, затуманенное сознание приняло этот хохот за насмешку над собой, однако даже ярость не мешала ему контролировать силу: он отвесил несколько легких оплеух, но видя, что Али они не впечатлили, перевернул его на живот, шлепнул по правому полупопию, предупредив: — Не перестанешь смеяться — отлуплю по заднице! — Ха-ха-ха! От-лу-плю! Ха-ха-ха! — заходился смехом Али. Рубен приложился ладонью по левой половинке, затем по правой — и снова по левой. Али уже не смеялся, только вскрикивал, тихонько постанывал и шумно дышал. Рубен залюбовался тонкой фигуркой лежащего перед ним Али, распластанного и такого покорного, с отпечатками красной пятерни на маленьких ягодицах. На секунду Рубену прибредилось, что перед ним покорная миленькая девчонка с волосами до плеч, провинившаяся в чем-то перед хозяином и вымаливающая прощение, он шлепнул ещё пару раз, вызвав очередной стон. Эта тонкая субтильная фигурка вызывала у него странную реакцию: с одной стороны желание обнимать и защищать эту невинность, а с другой — его бесила эта покорность и доступность, поднимая в душе темную волну раздражения и желания наказать, растоптать эту развратность. В его голове ещё бродили отголоски вчерашнего дурмана, но его разум, анализируя обстановку, сигнализировал, что что-то идет не так, но острое желание накатило на Рубена и захватило сознание. Он ласково провел по спине лежащей перед ним фигуры, огладил краснеющие ягодицы, мимоходом мазнув пальцами между полупопиями, натыкаясь на мокрую растраханную дырочку ануса. Сердце его ухнуло от восторга — это он укатал эту красавицу и, наверно, девственницу в основном стратегическом месте, раз она подставляет зад. Это ему невероятно польстило, он коснулся пальцами красного припухшего отверстия, приласкал. В ответ донесся нетерпеливый стон, жаркий шепот: «Давай ещё! Хочу тебя!». Изящный задик подался ему навстречу, фигура плавно перекатилась во всем известную позу пьющего оленя. Рубен больше не мог сдерживаться, его возбужденное естество рвалось вглубь призывно краснеющего ануса. Он, коротко рыкнув, нетерпеливо ринулся в омут наслаждения, отключив все мозги, ведомый одними инстинктами. Эта чуйка вела его, заставляя в первые секунды хоть немного сдерживаться, чтобы не повредить партнеру, это на инстинктах он двигался, сжимая и оглаживая бока и бедра, страстно и нежно покрывал шею, загривок и лопатки поцелуями и легкими укусами, как будто ставил метки: «Мое! Никому не отдам!» И, когда от горячей тесноты на него нахлынула предоргазменная дрожь, он инстинктивно приласкал грудь и живот гурии, оргазм накатил волной, смешивая чувства и мысли. Рубен судорожно выгнулся, выплескиваясь и восторженно вслушиваясь, как вибрирует в сладостном оргазме под ним тонкое тело, и в этот момент его ласкающая живот гурии рука наталкнулась на… на исторгающий сперму мужской член! Пораженный Рубен перевернул тонкую фигурку, отбросив с лица черные кудри — на него смотрел довольный Али.