Сын мафиозного клана: Рубен

Рубен в шоке отшатнулся, выплеснув разочарование в трехэтажной матерной конструкции, нетипичной для него. Нет, его выбесил не хитрозадый Али, который намешал что-то в кальян, и не настолько сильно его шокировал секс с мужчиной — в среде молодежи и не такое случалось. Рубена переполняло разочарование, что нет никакой волшебной девушки-гурии, о которой он уже мечтал, такой невинной и такой порочной одновременно, такой послушной и в то же время получающей наказание за какую-то вину, нежно-беззащитной и покорной его воле. Рубен, сцепив зубы в желании сдержаться и не приложиться кулаком к ухмыляющейся физиономии Али, быстро оделся, в конце заметив: — Скажи спасибо, что я тебя не прибил! Но если кому сболтнешь — убью! — Только не говори, что тебе не понравилось, — насмешливо произнес Али. — Особенно когда шлепал меня по заднице. — Идиот! И близко ко мне не подходи! — выкрикнул Рубен и выскочил из клуба в предрассветные сумерки. Всю дорогу до дома за рулем своего белого «Ниссана» он ругал Али всеми известными эпитетами. На нервах он отказался от походов с друзьями по клубам и ресторанам, оправдываясь загруженностью в учебе. Помимо воли он часто вспоминал страстную ночь с Али. Теперь, даже надрачивая себе по вечерам, он мог кончить, только вспомнив тесный обжигающий секс с ним. Он пытался перебить острые воспоминания, вызвав пару девиц — блондинку с большой грудью и мулатку, тонкую как тростиночка. Девицы ничем не помогли, секс с ними, опытными профессионалками, не впечатлил: вагины растянуты многочисленными клиентами, в резине ощущение притупилось настолько, что Рубену собственная рука с воспоминаниями об Али больше вставляла. Большая грудь блондинки оказалась силиконовой, что стало последней каплей, раздраконившей Рубена. Он отвесил несколько оплеух блондинке, оплатил и выставил за дверь. Мулатка, как обещали в агентстве, любительница анала, осталась. Рубен попытался с ней повторить то, что он получил в сексе с Али, но… девушка оказалась неопытна в анальном сексе, ее пришлось долго растягивать, и то она от боли зажималась, неестественно имитировала страсть. Рубен ощущал ее страдание и нетерпеливое желание, чтобы он побыстрее кончил, и от этого еще больше сердился. Накатившая злоба вылилась в шлепки по попе незадачливой путаны, что наконец-то вызвало долгожданный оргазм. Но успокоения не принесло, теперь каждую ночь ему снился Али, развратно улыбался, говорил: «Тебе же понравилось меня шлепать. Иди сюда, накажи меня!» Иногда он снился в той развратной позе «пьющего оленя». Рубен бросался к нему, врывался в глубину-тесноту, чтобы тут же выплеснуться в сладостном оргазме. Такие мокрые подростковые сны ему, девятнадцатилетнему взрослому мужчине, приносили горькое чувство стыда. «Ничего, — думал он по утрам, — переборю эту слабость. А там приедет дед, посватаем невесту. Буду просить, чтобы свадьбу ускорили. Все утрясется». Промучившись так месяц, Рубен стал иногда по вечерам выезжать развлекаться с друзьями. Али ему не встречался, и Рубен немного успокоился. К началу второго месяца они почти всей группой отмечали двадцатилетие их друга Аслана. Был заказан зал в ресторане «Высокая Башня». Рубен, как признанный эксперт по приготовлению традиционных блюд, контролировал процесс, с самого обеда присматривая на кухне: как готовится, из чего готовится, как сервируется стол… В компании гуляли сынки слишком высокопоставленных чиновников, близких к президенту, чтобы им в чем-то могли отказать в ресторане. Рубен уже осмотрел все продукты и напитки, внешний вид поваров и остался доволен: всё на высшем уровне. Ему очень хотелось принять участие в приготовлении шашлыка или бараньих ребрышек на гриле, но по статусу дорогого гостя было не положено. Это в семейном ресторане он мог позволить себе всё что угодно готовить, а тут этим ронял свои лицо и репутацию. От безделья он слонялся по кухне и коридорам, иногда выглядывая в зал, наблюдая за гостями, подсматривая, что чаще всего заказывают в столице. Во время этих наблюдений он натолкнулся взглядом на Али. Тот обедал в одиночестве, поглядывая на высокого парня за столиком напротив. Али сидел лицом к двери на кухню, чуть повернув голову в сторону объекта своего любопытства, а может, вожделения. Рубен видел, как у него мечтательно затуманились глаза, как он часто облизывал губы язычком, наконец Али на что-то решился, взмахом руки подозвал официанта и зашептал тому на ухо. Рубен в коридоре перехватил официанта и спросил: — Что тебе говорил парень за шестым столиком? — Дополнительный заказ на девятый стол: коньяк, фрукты и мясная нарезка, чтобы побыстрее. Он хотел шашлык или бараний бок, но готовить долго. Он боится, что его знакомый раньше уйдет и сюрприз не получится. «Ах ты похотливая задница! Уже в ресторане снимаешь мальчиков! Ну я тебе покажу! Я тебе устрою наказание!» — подумал Рубен, приказав официанту: — Сейчас возьмешь из нашего банкета бараньи ребра и шашлыки, дополнишь всем, чем надо: там зелень, лаваш, ткемали, сыр, икра, коньяк, фрукты. Подашь в отдельный кабинет, отправив туда парня с шестого стола. Парню с девятого скажешь: его обед будет бесплатным, если он успеет за три минуты покинуть заведение. Его счет приплюсуешь к нашему. Все понятно? Исполняй! Али недоуменно посмотрел вслед симпатичному парню, который после разговора с официантом поднялся и быстро вышел, но тут возле него остановился второй официант с подносом, нагруженным всевозможными вкусностями. Ноздри защекотал аромат хорошо прожаренного мяса. «Странно, говорили — шашлык долго готовить… Чудеса, да и только», — подумал Али, обратив внимание на работника ресторана. Тот предложил: — Может, пройдете в отдельный кабинет? Там вас будет ждать ваш друг. «Так вот, куда побежал парень. Сообразительный попался, наверно, презервативы доставать умчался!» — улыбнулся в душе Али, идя вслед за официантом. Дав время официанту сервировать стол и увидев, как тот покинул кабинет, Рубен решительно вошел, закрыв за собой дверь на замок. Али стоял лицом к окну, молча ожидая реакции вошедшего, может, вопроса «что это значит?» или конкретных предложений, если парень попался понятливый, но он никак не ожидал услышать тихий, шипящий от злости голос Рубена: — Что, шлюха, докатился? В ресторане мальчиков цепляешь?! Али дернулся и повернулся, удивленно сверкнув глазами: — Да что ты здесь забыл? Я к тебе не подходил… — и тут огромная ладонь оплеухой закрыла ему рот, отметая все возражения. Рубен одной рукой схватил за волосы на затылке, другой раздавал хлесткие пощечины, сдерживаясь изо всех сил, так что эти пощечины доставляли больше унижения, чем боли. Али попытался что-то сказать, но Рубен салфеткой со стола заткнул ему рот. Другую салфетку он приспособил для связывания рук за спиной. Али попытался что-то сказать, но вырвавшиеся звуки были похожи на мычание. Рубен рыкнул: — Тебе кто разрешал говорить?! — он с оттяжкой хлестнул ладонью по заднице. — Будешь рот открывать, когда я разрешу. А сейчас за каждый звук буду наказывать. Рубен приметил, что поза для наказания не очень удобна, рывком сдвинул все тарелки на одну сторону стола, на освободившейся половине уложил лицом вниз Али, расстегнув ему брюки и сдернув их вниз, обласкав попутно и ягодицы с первым красным отпечатком ладони, и промежность с темно-коричневой звездочкой, и небольшие аккуратные яички, и ровный аккуратный член, алевший головкой в неслабом возбуждении. — А, дружище, так тебе так нравится быть шлюхой, что ты сам от этого возбуждаешься! — воскликнул пораженный Рубен. В его понимании не укладывалось, что взрослому мужчине требуется быть избитым, связанным, чувствовать себя наказанным, а затем искупившим свою вину. Рубен, возмущенный, что он мучился целый месяц из-за этого сексуально-озабоченного, а тот развлекался с кем попало, высказался: — Теперь я займусь твоим воспитанием! Больше ты у меня мальчиков снимать не будешь! Выдеру, как сидорову козу. За сегодняшнее десять ударов, и посмей только пискнуть! За каждый звук будет отдельный удар. Раз! — и ладонь накрыла правую ягодицу. — Два! — прилетело по второй. — Три! На седьмом ударе Али не сдержал довольного стона, и дальше каждый удар сопровождал пошлый звук, пока на двенадцатом ударе он не затрясся, изливаясь в оргазме. Рубен по-неопытности сначала испугался, ему показалось, что все это было похоже на приступ судороги, но, увидев сперму, он облегченно выдохнул и тут же разозлился: — Тебе кто разрешал кончать?! Наказание — пять шлепков. И если будешь хорошо себя вести, не пискнешь, то и награду получишь. Али только сильнее выпятил задницу навстречу ударам, сжав зубами салфетку, сдержал стоны. Ягодицы горели огнем, отзываясь обостренной чувственностью на каждое прикосновение, член стоял колом при первом шлепке — и не скажешь, что кончил несколько минут назад. Рубен, с восторгом рассматривая такое доступно-развратное тело, огладил ладонью горящие жаром половинки, провел большим пальцем по разделяющей впадинке, надавил на кофейного цвета морщинистое колечко. «Странно, — подумал удивленно. — В прошлый раз оно было мягким и влажным, податливым и жаждущим. Такое сжатое…» Он продолжил ласкать тугой бутончик, второй рукой вытащил кляп из рта Али, спросил: — Если хочешь, чтобы мы двигались дальше, может, чем-то смазать вход? Можешь ответить. — В кармане брюк презервативы и смазка. И надо немного растянуть пальцами, там уже приличное время никого не было, — немного хриплым голосом ответил Али. Рубен вытащил из кармана брюк необходимое, увлажнил пальцы, надавил кончиком, проникая на одну фалангу, обласкал изнутри отзывчивое колечко, разминая и растягивая, вставил два пальца. Несколько минут движений в глубине, и Али прохрипел: — Давай третий… Быстрее, я уже не могу ждать! — Опять рот открыл без разрешения. Плохо, надо тебя наказать. Шлепок по заднице совпал с проникновением третьего пальца в анус, отдающего болью от натяжения в мышцах. Несколько движений фалангами, требовательный стон Али: «Давай!», и Рубен, раскатав по своему мощному стояку латекс, размазав по нему смазку, вынул пальцы, выдавил из тюбика в дырочку немного лубриканта, и, едва сдерживаясь, чтобы не резко ворваться, тихонько толкнулся в глубину. После этого у него сместились все ощущения, от острой обжигающе-горячей тесноты ему просто захватило дух. «Вот оно, то самое… К чему стремился!» — мелькнуло в глубине сознания. Подождав минуту, осваиваясь и давая привыкнуть Али, Рубен осторожно двинулся вперед, услышав подтверждающий, полный удовольствия стон. Теперь, ничем не сдерживаемая, его жажда этого запретного удовольствия вылилась в поступательные движения, ритмичные и страстные, набирающие скорость с каждым толчком, с каждым стоном самозабвенно отдающегося процессу Али, с каждым своим гортанным рыком. Рубен давно уже развязал руки Али, огладил ему бока и бедра, налег всем весом, выводя губами в чувственной «кошачьей точке» между лопаток, а рукой лаская член и яички любовника. Несколько минут жарких ласк, ритмичного движения навстречу друг другу, и Али взвыл: — Или остановись, или я сейчас прольюсь… — Давай! Вдвоем! — добавил напора Рубен, жестко надрачивая орган Али и вбиваясь в глубину со всем пылом. Еще два-три движения, и они слились в совместном оргазме.