Сын мафиозного клана: Рубен

Отъехав от города на пару сотен километров, они свернули на неприметную проселочную дорожку, петлявшую среди камней и кустов по берегу бурной речушки, бегущей с гор через ущелье. Съехав от дороги на пару километров, остановились в густых кустах, решив переждать до рассвета, так как двигаться в неверном свете фар по ущелью — это верный способ налететь на камень, повредить машину и остаться без транспорта. Утомленная Медея уснула, свернувшись клубочком, а парни на переднем сиденье тихонько переговаривались, обсуждая нерадостные перспективы. Рубен сокрушался, что не успел сделать нужные звонки. — Надо подъехать к какому-нибудь аулу, где есть вышка сотовой связи, — он рассерженно крутил свой сотовый, — нет, совсем нет сигнала! А деду надо сообщить. — Ты совсем от отчаянья мозги растерял! — Андрей выхватил телефон из рук Рубена и вытащил аккумулятор. — Сам же говорил Медее выкинуть телефон, чтобы по нему нас не запеленговали, а сам… — он укоризненно покачал головой. — Да, ты прав, но тогда тем более надо искать людей, чтобы позвонить с чужого номера и рассказать последние новости, а затем поискать проводника через горы среди местных. Андрей покопался в бардачке и вытащил странно выглядевший большой телефон с антеннкой: — Не переживай, спутниковая связь не пеленгуется и не прослушивается, — он набрал по памяти номер, приветствуя невидимого собеседника. — Здравствуй, дедушка! У нас беда с Богдыхановым: у него погиб сын и он обвиняет в этом Рубена… Нет! Никто его не убивал, но… Обычный сердечный приступ, а они вместе время проводили, выпивали… Скорая не успела… Неважно… Но Искандер от горя потерял разум, объявив нас виновниками, и послал охранников вывезти нас в горы. Моя невеста слышала и позвонила мне. Я загрузил Рубена и Медею в джип и уехал в дальнее ущелье, одно из тех, что ведут сквозь горы в соседнюю республику… Только проблема — джип далеко не проедет, в самом конце дорога превратится в горную тропку, где кое-как проходят караваны лошадей и мулов, которые гоняют контрабандисты. Дед, я тебя попрошу прислать нам проводника и несколько лошадей, с нами девушка и куча поклажи. Выслушав наставления деда, Андрей передал трубку Рубену. — Добрый день, уважаемый дедушка! — виноватым голосом начал Рубен. — Что же вы натворили? Родственники вам всё дали, учиться отправили в самые престижные вузы, невест нашли столичных, так на вас рассчитывали, а вы?.. Всё испортили… Сидите в горах, носа не выказывайте к людям. Я всё разузнаю, может, удастся примириться и закончить ссору свадьбой, тем более, Андрей похитил невесту… — Я могу точно сказать, что Богдыханов не отступится, пока я жив, у него есть повод мне мстить. А если погибну, то по прошествии некоторого времени Андрей и Медея смогут вернуться, особенно если они проведут бракосочетание без урона чести невесты. А если через год Медея родит мальчика, то Богдыханову ничего не останется, как простить и просить вернуться. Самое главное — я должен достоверно погибнуть, поэтому нужно подобрать подходящий по росту труп и вместе с моим белым джипом утопить в горной речке. Пусть он свалится с моста и сильно побьется о камни, чтобы лицо было разбито до неузнаваемости. Опознание будут делать по карте зубов, поэтому в мою медкнижку в университетской поликлинике заранее вклейте стоматологическую карту зубов трупа, — Рубен выдавал заготовленный план. — Андрея с Медеей я оставлю в каком-нибудь безопасном тихом городке, побуду с ними неделю, зарегистрируем их брак в сельсовете в глухом ауле, а сам уеду подальше. Когда будете обсуждать условия примирения с родом Богдыханова, то можете смело говорить, что сами изгнали меня из рода. Я уеду, чтобы не навлечь на наш клан беду. Последнее, что я попрошу вас сделать — это приготовьте мне документы на другую фамилию, было бы хорошо, если б я стал уроженцем соседней республики. И простите меня за всё… — голос Рубена выдавал его волнение и печаль. — Эх, внучек… Я так на тебя рассчитывал, — старик Мамедов успокаивающе подтвердил: — Документы — не проблема, это сделаем, и труп подберем подходящий. Жалко терять вас с Андреем, у меня на вас были такие грандиозные планы, я хотел готовить из вас преемников себе, оба молоды, образованы, инициативны. В бизнесе с малых лет. Ладно, держитесь, может, всё наладится, — ободряюще проговорил он и отключился. Рубен повернулся к Андрею, протягивая ему аппарат спутниковой связи, и спросил: — Не хочешь мне ничего сказать? Откуда ты знаешь дороги сквозь ущелья, ведущие к границе? Где ты взял аппарат спутниковой связи? Ты так близок к главе рода, что можешь напрямую ему звонить на рассвете? Он это воспринимает как само собой разумеющееся, ничему не удивляясь, решает наши проблемы… — А тебя не удивляет, что только нам двоим учебу устроили в столице, невест подбирали тщательно? — Удивляет. Но я в теневом бизнесе кручусь лет пять. Мы с отцом занимались контрабандными поставками вина, водки и коньяков на многие миллионы. Десятками фур гоняли туда и сюда, поставляли и в соседние республики, и у нас половина районов охвачена, не зря господин замминистра счел за честь породниться с провинциальным парнем. — Алкоголем занималась ваша семья. Более доходная и опасная контрабанда проходила через моего отца и братьев. Те же миллионные суммы, но товар более ценный и опасный, умещающийся в несколько тюков на вьючных лошадях, что пройдут по горным тропам и перевалам. Я не раз сопровождал караваны, но не это оценил наш дед. Я разработал несколько экономически выгодных схем отмывания денег. Ведь заработать миллионы — не проблема, надо ещё и юридически грамотно объяснить их появление. — Это тропы наркоторговцев? — удивился Рубен. — А ты думал, наш род богатеет на торговле мандаринами и водкой? А считаются с нами даже и в столице из-за простого уважения? Не-е-ет! — протянул с улыбкой Андрей. — Через наш район пролегает самая безопасная тропа из-за речки, затем транзитом через горы в соседнюю страну и заканчивается в порту. Я сумел организовать отмывание денег, и поэтому мы стали больше караванов пропускать. Вот дед нас и ценит. Мы — мозг рода, а наши братья и кузены — его мышцы. И мы с дедом часто связывались. А теперь ему будет горько нас двоих потерять… — Это я впутался во всё это, поэтому я должен исчезнуть. А вы скоро вернетесь. Хотел спросить: зачем ты меня спас? Ведь я сам хотел умереть. Может, Богдыханов сорвал бы злость на мне, а вас бы не тронул?.. — задумчиво пробормотал Рубен. — Э, брат… Ты не прав! Это не имеет значения, виноват, не виноват, хотел умереть или будешь бороться до конца. Важно то, что ты Мамедов, а мы за своих стоим горой. Да и должен я тебе за Медею, а долги я привык платить. Так что живи, брат! — ухмыльнулся Андрей.

***

Они прождали в безопасном ущелье три дня, пока не прибыли проводники с лошадьми, братья Андрея. Они также доставили теплую одежду, палатки, спальники и продукты, необходимые для недельного перехода через горы. Трудный переход выдержали все с честью, даже Медея не роптала, сидя впервые в жизни в седле или вышагивая многие километры по тропкам-серпантинам, где опасность свалиться в пропасть вместе с лошадью была более чем реальна. Она как птичка весело напевала, поглядывая в сторону Андрея. Тот дни считал до конца пути, когда он сможет найти безопасное место для своей маленькой семьи и остаться с будущей женой вдвоем. А Рубен молча наблюдал за их счастьем и всё больше и больше замыкался в себе.

***

Рубен. Прибывшие контрабандисты-кузены передали мне пакет от патриарха рода Мамедовых, в котором были комплект документов, увесистая пачка долларов и записка, в которой дед извещал, что труп неизвестного, вытащенный из потока, все опознали как мое тело. Если полиция приняла в качестве доказательства карту зубов, то всем знающим меня хватило белого джипа в речке, разбитого о камни — все знали, как я его любил. Богдыханов потребовал выдачи наших голов за оскорбление чести рода, не уточняя подробностей. Многие стали на его сторону, посчитав, что всё дело в украденной невесте. Обесчестить дочку или сестру, сманив ее из отчего дома до свадьбы — это ли не преступление против чести, за которое брали плату кровью. Вот и Богдыханов требовал нашей крови. Особенно моей. Мы перешли горы, спустились в укромную долинку на другой стороне. На южных склонах предгорий притаились небольшие поселения, состоящие из старинных саклей горцев, но было и немало современных домов со всеми благами цивилизации. Парни, встретившись и переговорив с несколькими своими друзьями, вероятно, теми, с кем имели дело по своим темным делам, выяснили, где выставлен на продажу солидный дом, и тут же купили его для молодой четы. На другой день в здании сельсовета был проведен обряд бракосочетания, записанный на видео. В местной чайхане заказали свадебный обед и пригласили с полтора десятка приятелей и знакомцев. Невеста, немного помятая и растрёпанная из-за долгого пути, но в дорогом дизайнерском платье, фате и бриллиантах, светилась счастьем. Нетерпеливый Андрей не стал заморачиваться дорогим костюмом, выбрал в сельском магазинчике изделие местной промышленности, после церемонии снял пиджак и галстук, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами. Отгуляв до глубокой ночи все свадебные ритуалы, засняв всё на видео, гости провели молодоженов в спальню. А я остался допивать. Ко мне подошел Арсен, брат Андрея. — Мы завтра уходим домой. Что передать родичам? — Ничего. Меня нет, я умер… — Не дури, ты член клана, клан заботится о тебе. Ты должен на любом этапе приносить пользу. Оставайся рядом с Андреем, будешь охранять его семью и помогать ему в организации транспортировки наркотиков до порта. А там в перспективах наладить трафик в Европу. Это даст увеличение дохода на порядок. — Занятно, вам не хватает простых охранников?.. — я поморщился. — Вы не подумали, что это самый быстрый способ погубить всё: стоит Богдыханову узнать, что я жив и где нахожусь — начнется резня. Нет! Я мертв и буду оставаться таким для всех. Завтра я уеду. Не хочу навлекать беду. Арсен уже отошел, ворча под нос что-то об упертых молокососах и обещая поговорить ещё об этом завтра, а я сидел в углу под чинарой, смотрел на звёзды и мысленно разговаривал с Али, споря и доказывая свою точку зрения, обещая жить на полную, за двоих, но не допуская в душу такую слабость, как любовь. Я возненавидел этот подлый мир, который сначала мне всё дал, а затем жестоко отобрал. Я едва мог смотреть на счастливые лица Андрея и Медеи, чтобы тут же не ощутить острый укол боли в сердце, боли потери. Нет, не Лейла мне грезилась, нет… Али стоял перед глазами как живой, счастливо улыбающийся, переплетающий со мной пальцы, где блестели изумрудами проклятые старинные кольца с моей гравировкой: «Навсегда». Теперь, навсегда заперев в глубинах памяти эти чувства, забронировав душу, мне предстояло жить в полном одиночестве. Искать место, где не встречаются мои земляки, выстраивать свою мини-семью, мини-мафию… Создавать такую среду, в какой я вырос. Слишком плотно это вошло в мою кровь, в мою жизнь. Мой мозг, не привыкший решать простые житейские проблемы, не даст мне прозябать в бездействии. А заложенные с детства знания и честолюбие не дадут пропасть.