Влечение

      Ник бежал по коридору, а затем, обнаружив проём, ведущий к нижним этажам, ринулся туда, не сбавляя скорости и порой перепрыгивая через одну-две ступеньки. Сердце его бешено стучало, ведь он едва не попался, так по-глупому. Он не знал, насколько действительно сильным будет его препарат, но подозревал, что тому омеге сейчас несладко.       С одной стороны, юному герою было жаль маленького панду. Но с другой — он был поражён его словами. Неужели омеги настолько изменились рассудком, что считают беременность от ламий — благом?.. Ник всегда жалел тех, кто превратился в этих несчастных существ, но, быть может, зря, и на самом деле они счастливы своим положением... И получится ли когда-нибудь превратить их в обычных людей?       Так он размышлял, пока уже более медленно и спокойно спускался по лестнице. Юноша старался идти тише и прислушиваться к каждому шороху. Лестница окончилась через восемь пролётов. Здесь было уже немного прохладнее, Ник даже плотнее укутался в плащ. А ещё он начал улавливать странные звуки. По мере движения по коридору темницы, он вдруг понял, что это целый хор стонов, отдающийся эхом в стенах казематов. Ник поёжился и стал двигаться ещё осторожнее, не выходя на свет магических факелов. Он приблизился и заглянул в большую комнату, где некогда располагались камеры для заключённых.       Казалось, после бывшего тронного зала, где предавались утехам ламии-колдуны, его ни что не может удивить, но Нику пришлось сменить мнение. Клеток теперь не было, но по всему помещению были расположены ряды колодок. В каждой было закреплено по омеге, и возле каждого пристроилось по нескольку ламий. Ещё большее количество змеелюдей выстроилось возле стен, видимо, дожидаясь своей очереди.       Эти омеги выглядели... менее точёными и нежными, чем те, которых использовали господа наверху. Но, возможно, те были и не такими потрёпанными. Многие имели черты орков, троллей и других монстроподобных рас, которых поглотили и омегализировали ламии. Они были такими же хрупкими и изящными, как все омеги, но сохраняли черты прежних рас, такие как крупные клыки и рога. Видимо, ламиям они нравились меньше, и колдуны брезговали ими, оставив для своих воинов. Также некоторым из подвешенных явно уже было за двадцать.       Именно эти омеги издавали эти слабые, хнычущие звуки, пока трое или двое ламий одновременно не вставляли в них крепкие большие члены. Некоторые уже и вовсе молчали, повиснув в колодках и закрыв глаза.       На глазах у Ника к безвольно обмякшему омеге-серафиму подполз крупный ламия с грязно-жёлтой чешуёй и бирюзовыми волосами. Он рывком поднял юношу за талию и надавил на его живот. Тот негромко охнул и вздрогнул помятыми крыльями. Из его попки, представлявшей собой огромную дыру около десяти сантиметров в диаметре, хлынула густая сперма, принадлежавшая далеко не одному ламии. Освободив немного внутренности омеги от жидкостей, змей спокойно пристроился к нему и засадил в парня сочный светло-зелёный член. Серафим лишь немного вздрогнул, но даже не вскрикнул.       Так вот, что значит "богадельня"... Сюда сваливают всех "неликвидных" омег, где их массово трахают простые солдаты-ламии. Ну разумеется. За эти тридцать лет ламии, полностью созревавшие за пару лет, успели наплодиться в огромном количестве, и каждый из них имел такую же тягу размножаться, как и их родители. Потому постоянно растущему количеству воинов отдают на растерзание всех тех омег, к которым потеряли интерес Сновидцы. Потихоньку, стараясь не шуршать подошвами по земляному полу, Ник отошёл от двери. Насколько он сумел разглядеть, Васси среди тех омег не было. Он прокрался по коридору, прячась в нишах от время от времени проползающих мимо ламий, чтобы заглянуть во вторую залу, а затем в третью.       Во всех бывших темницах было одно и то же: сперма, ламии, тихо стонущие растраханные омеги, колодки. Нику приходилось вглядываться в каждое замученное лицо пленника, но своего друга, бывшего путана, он так и не мог найти.       Он уже сбился со счёта, сколько тут камер и сколько в них томится узников, лишь методично высматривал Васси и отворачивался, скрепя сердце. Это было необходимо остановить... особенно, если Василис попал сюда, как предполагал панда.       Путь привёл его в длинное, освещённое помещение, где раньше была казарма стражей. Теперь же тут тоже располагались колодки, дыбы и "козлы" с распятыми на них юношами, а кругом копошились хвосты ламий, что трахали мальчишек в рты и тугие попки. Куда идти дальше, Ник не понимал, поэтому остановился и стал пытаться найти Васси среди этой оргии. На глаза ему попался светло-синий, среднего размера змей. Он подполз к распластавшемуся на столе человеческому юноше, отодвинул его влажное от вытекающей из ануса жидкости бедро и нацелил было заострённую головку в беззащитную попку омеги, но неожиданно отодвинулся и передумал.       Нику стало интересно. Он увидел, как светло-синий подозвал ещё одного ламию, вместе они взяли на руки бедного юношу и унесли в неприметный боковой проход. Сперва ему было непонятно, а затем Ника осенило: у того омеги был округлый живот, более объёмный, чем у других переполненных спермой оттраханных юношей. Он уже забеременнел.       Вскоре ламии вернулись, волоча за собой другого омегу. Тот был в сознании и даже умудрялся извиваться в цепкой змеиной хватке.       — Прошу! Отпустите! Я больше не могу! Умоляю! — услышал его голос Ник, когда змеи подтащили его к столу. Затем лапы змеев закрепили руки и ноги омеги в специальные кандалы, и через секунду один из ламий уже толкнулся в него сочащимся смазкой членом. Мольбы омеги тут же сменились стонами, но и те вскоре превратились в неразличимое мычание, когда второй ламия, с кофейного цвета чешуёй, насадил на свой член его бледные нежные губы.       Конечно же, Ник был далеко не так спокоен, как могло бы показаться. Видя, что творят с парнями примерно его лет, юноша чувствовал боль, буквально сердце его обливалось кровью. Но лучшее, что мог он сделать для этих омег — поскорее придумать рецепт, что нейтрализует порочную магию Сновидцев.       Улучив момент, Ник проскользнул вдоль стены и прокрался к тому самому проходу, в который унесли беременного. За ним располагался новый коридор, ведущий в какую-то иную часть темниц. Юноше ничего не оставалось, как пойти туда.       В конце коридора находилась тяжёлая дверь, преодолев которую Ник понял, почему этого места на картах дворца не было. Это было что-то вроде огромных пещер естественного происхождения. Они могли распространяться на многие мили под землёй, и кто знает, для чего использовали их когда-то правители государства людей.       Но новые хозяева, ламии, определили назначение для этого места очень чётко: инкубатор.       Тут было намного теплее, чем в "богадельне". Возможно из-за множества магических машин, качавших разноцветную магию по трубкам. В другое время Ник обязательно бы рассмотрел их, но сейчас нечто другое заставило его удивлённо распахнуть глаза.       Трубки были подведены к сотням, даже тысячам прозрачных коконов, внутри которых находились омеги. Все они были на разных сроках беременности, но каждому в попку и в рот была вставлена магическая трубка, перекачивающая магию сквозь их тела, полные яиц ламий. А осматривали коконы несколько крупных ламий-колдунов, лениво от жары переползающих между машин.       Ник немедленно спрятался и, следя за змеями, стал обходить коконы, заглядывая в каждый.       Один из застывших в коконе показался ему знакомым. Ник приблизился и пригляделся к омеге, а затем чуть не вскрикнул от осознания: то был один из сыновей короля, которых ему пришлось отдать ламиям. До сих пор неизвестно было, что с ним случилось. Принц спал, посасывая трубку у себя во рту и поглаживая выпуклый живот, в котором было не меньше шести крупных яиц. Ник же пошёл дальше.       В какой-то момент коконы кончились, и в следующей ячейке пещер юноша увидел нечто новое, что заставило его вздрогнуть.       На множестве специальных лож располагались омеги, которым пришла пора рожать. Они лежали с раздвинутыми ногами и тяжело дышали, некоторые уже начали выпускать из своих дырочек крупные, размером с небольшую дыню, яйца ламий. Даже жутко было смотреть, как их розовые анусы неимоверно растягиваются, когда сквозь них проползают разноцветные округлые предметы, катятся по подстилке и падают в специально подставленные корзины.       К тем, кто закончил, тут же подскальзывают ламии, забирают корзины и уносят рожеников, видимо, чтобы отдать в "богадельню".       Этот непрерывный процесс казался Нику ужасно практичным и от этого особенно пугающим. Но он не мог отрицать своего интереса и восхищения этим процессом, как учёный. Вот бы как-то забрать отсюда одну из этих странных машин...       Вдруг он замер и едва не воскликнул от радости: на одном из лож он увидел Васси. Тот обессиленно лежал, раскинув ноги, а в корзине между них лежало около десятка яиц. Он был в своём обычном виде человека, но всё в его внешнем виде говорило о том, что он полностью превратился в омегу.       — Васси! Вас! Это я, Ник! — он, постоянно оглядываясь, не ползут ли поблизости ламии-повитухи, подошёл к другу. Он потряс его за плечо. — Ты слышишь?       Васси открыл глаза и улыбнулся, выглядя немного пьяным:       — О, Ник. Ты тоже тут.       — Васси, я пришёл за тобой.       — Зачем? Мне тут хорошо...       Ник аж опешел. Он не узнавал в этом томном голосе своего друга, хоть тот всегда был немного манерным из-за своей профессии.       — Что ты говоришь, Вас? Я видел, через что тебе пришлось пройти. Тебя... осеменяют множество ламий одновременно, пока ты не забеременнеешь, и потом тебе приходится...       — О, да, — простонал Васси. — Скорей бы меня снова... Ммм...       — Ты не в себе. Пойдём, скорее. Благодаря тому яйцу, которое ты прислал, я смогу многое узнать о ламиях... Я сделаю противоядие...       — Я ничего не присылал... — пролепетал Васси заплетающимся языком.       — Я так и знал, что с-с-сам манипулятор явитс-с-ся прос-с-следить за с-с-судьбой с-с-своего ш-ш-шпиона... — услышал за своей спиной насмешливое шипение Ник.       Прямо за ним из портала появилась огромная фигура Розоцвета...