Лучший друг ненормальных

Вторник, первое сентября. - Недоразумение в юбке! – донеслось из кухни. – Ты завтракать собираешься, или как? - Мам, не сейчас, опаздываю! – взвыл я, великий, который носился по комнате как с намазанной красным перцем задницей. То есть, о-о-очень быстро. - Ну и ладно, - меланхолично отозвалась мама. – Тогда на тебя сосиски не варю. Я в контейнер положила вареников с картошкой, термос наполнила. На столе стоит, не забудь. - Хорошо, мам! – я лихорадочно наводил марафет перед зеркалом. Подстриженные лесенкой короткие волосы, слава Богу, укладывать не пришлось, иначе бы ещё кучу времени потерял. Так, теперь лёгкий макияж… Рука с кисточкой запорхала вокруг лица, отточенными движениями нанося пудру. Спустя шесть минут, на кухне нарисовался собранный, но не выспавшийся я, и плюхнулся на стул, заграбастав заботливо поставленную мамой кружку с какао. - Спасибо, мам. Уф, успеваю, - блаженно выдохнул я. – Могу ещё три минутки посидеть и отчаливать. Мама села рядом и отпила из стакана морковный сок. - Лёш, значит, так, я на соревнования уезжаю со своими, меня неделю не будет. С голоду, думаю, не помрёшь, ты лучше меня готовишь. Мне не звони, роуминг деньги жрёт ужасно, как приеду, сама отзвон сделаю, и харэ. Так… Карманные я тебе оставлю, и да, Снусмумрика не корми, я ему вчера крысу уже давала. Что же я забыла… - мамуля задумчиво постучала ногтём по столу. – А, точно! Парней в дом не водить, вечеринки не устраивать, непотребством на моей кровати не заниматься! Я аж какао подавился, и, кашляя, укоризненно уставился на мать. Карие глаза мамы задорно сверкали. Она просто обожала дразнить меня таким образом. Запихнув в сумку контейнер и термос, я попрощался с мамой и поспешил на маршрутку. Жил я далековато от универа, но зато в своей квартире. В каждой группе коренных жителей насчитывалось от силы человека четыре, остальные либо по родственникам, либо по съемкам, либо по общагам селились. - Ну, здравствуй! – уже на выходе меня поймала соседка, Людмила Александровна Горина. Эта женщина жила на одной площадке с нами, и была моим сущим кошмаром. - Здрасти, – я попытался сделать обманный манёвр, но женщина перегородила лестницу. Весила Людмила Александровна очень прилично, будучи фанатом хлебо-булочной промышленности, она сама напоминала пышную сдобу. - Опять вырядился! – всплеснула Горина руками. – Извращенец! - Людмила Александровна, - закипая, сдержанно выдохнул я. – Отвалите! Женщина неодобрительно поморщилась и отошла в сторону. Я шмыгнул в образовавшийся проём. «Достала! Чего ей неймётся, а?», - я с тоской вздохнул, быстрым шагом спеша к остановке. Ну, понятное дело – свои дети выросли, сейчас учатся в Москве, делать дома нечего, не работает, только изредка статейки всякие пишет. В разные журналы, в основном для домохозяек. Подписывается как Юдовиченко Светлана Игоревна. Ох, как же ненавидели Юдовиченко представители молодёжи! Она была тем человеком, который с милой улыбочкой мог взять у них интервью, а потом переврать и так исказить, будто через задницу слушал. От этого статейки у неё получались «обличительные». Готов скрещивала с эмо (и те и другие от такого плевались и страшно матерились), байкеров описывала как наркоманов и сплошь хулиганов, ска записывала в любителей шахмат (как?!), панки получили от Юдовиченко прозвище «панхи» (тоже интересно, КАК?!), и стали разводчиками попугаев, тоже с наркоманскими наклонностями. Именно гомики жгут в лифтах кнопки, все геймеры убийцы, а металлисты наверняка их напарники. Анимешники поголовно дауны, вижуал-кейщики – гей (и жгут кнопки, не забываем!), ролевики – асоциальные маньяки. Короче, вы поняли… Юдочку, как она ещё любила себя называть, тихо ненавидела целая уйма народа. Слава Богу, никто, кроме меня, не знал, где она проживает, а не то быть беде. Горина один раз попыталась высказать свои возмущения по моему поводу лично моему семейству. Юдовиченко только недавно переехала, и местные тут же ей нашептали, что во-о-он та милая девушка – вовсе и не девушка, а как раз строго наоборот. Людмила Александровна, ненавидящая всё, что не относилось к нормальности, тут же пошла разбираться к нам. …Лёши дома не было, дверь открыла Таисия. Горина окинула взглядом спокойную женщину в майке и спортивных шортах. Высокая, подтянутая, загорелая, с коротко отстриженными русыми волосами. Интересно, сколько ей лет? Раз имеет сына-студента, никак не меньше сорока, а вон как выглядит, будто тридцатилетняя! Людмилу Александровну ещё больше задушила жаба, и она начала изливать поток гадостей на Лунину. Таисия молча выслушала бесившуюся Горину, а потом так же молча сняла с крючка висящие в прихожей боксёрские перчатки и начала неторопливо их надевать. - Что вы делаете? – изумилась Горина, непонимающе уставившись на Таисию. - Готовлюсь к избиению гадины, оскорбившей моего сына и меня, - всё так же спокойно ответила Лунина. – В перчатках-то сподручнее, костяшки не собью… Хотя, о такое желе и разбиться-то навряд ли получится… Эй, мадам, вы куда? Я с вами ещё не поговорила! Вот ты ж, как оперативно смылась, а по виду и не скажешь, что так быстро бегать умеет. Ну и ладно, больно оно мне нужно. Уже чуть погодя Горина узнала, что Таисия вообще-то мастер спорта по кик-боксингу. Она уже отошла от соревнований, но когда-то получала награды, а сейчас являлась владелицей спорт-клуба «Белая Рысь». - Мам, неужели ты действительно избила бы эту стерву? – недоумённо спросил тогда Лёша. – Ты же спортсменка, тебе нельзя! - Нет, конечно, - слегка поморщилась Таисия, помешивая половником закипающий суп. – Это была психологическая атака. Зато она больше к нам не сунется. Я надеюсь. …До больницы я чуть не бежал, потому что опаздывал, и прилично. С другой стороны, первый день занятий, препод не должен особо зверствовать... Но у нас маразматиков хватало, были и такие, которые могли и в первый день поставить пропуск за опоздание, лучше особо судьбу не искушать. Найдя свой кабинет (с трудом), спешно просунул голову в дверь, увидев «бодрых и весёлых» (и местами загорелых за лето или изменивших стиль) родненьких одногруппников. Отлично, преподавателя нет. - Всем привет, - я с разбегу кинул сумку на стул и тут же кинулся надевать халат. - Хай. - Привет. - Прив. - Угу, и тебе. - Приветствую. - Даров. Одногруппники были, как обычно, все сонные и усталые, на их лицах читалось только одно желание: «отъебитесь от нас, люди добрые!». И это только начало семестра… - Препод приходил? – поинтересовался я у сидящего рядом Жэки, уткнувшегося носом в толстый потрёпанный том «Внутренних болезней». - Не, - промычал парень, поднимая лицо от импровизированной подушки и зевая. – К нам лаборантка заходила, сказала, что он опоздает минут на двадцать, у него утреннее собрание. Так что, зря спешил. - Ну вот, как знал, - расстроился я, надувая губы и плюхаясь рядом с другом. От нечего делать тоже достал свою книгу из сумки и начал читать первые главы. Спрашивать не должны, первое занятие цикла, но всё-таки кто его знает. Спустя минут десять пришёл и препод. Им оказался мужчина средних лет, высокий, лысый как бильярдный шар и с шикарными пшеничными усами. Представился Николаем Николаевичем Стожевским, попросил звать его по-простому – Ник Ник, чем сразу вызвал к себе расположение, раскрыл журнал и стал отмечать отсутствующих и заодно знакомиться с группой. - Поправляйте меня, если не так вас назову, - попросил врач и начал зачитывать список. - Авраменко Мария Алексеевна. - Здесь, - отозвалась со второго ряда с краю полная брюнетка с добродушным выражением лица. - Богословский Сергей Юрьевич. - Я, - поднял руку смуглый и чернявый Серёга, при этом чуть не опрокинув со стола все свои вещи неловким движением верхней конечности. Эх, опять. Неуклюжий – просто жуть. - Ворошилов Марат Степанович. - Я, - привстал с последнего ряда высокий брюнет с колючим взглядом. - Гречишникова Юлия Викторовна. - Гречишнина, - поправила Юлька, наша староста, преподавателя. - Хорошо... Так… Евсеева Ульяна Константиновна. - Здесь, - Улька подняла руку, привлекая внимание препода. - Лунин Алексей Матвеевич. Все затаили дыхание, предвкушая цирк. Я же решил действовать по накатанной. - Я-а-а, - скромненько так отозвалось моё высочество со второго ряда аккурат посерединке. - Вы? – глаза у Ник Ника округлились. - Я, я, - закивал. – В журнале просто опечатка. Я Лунина Анжела Матвеевна. Округлившиеся глаза препода оперативно поползли на лоб. - Ни фига себе, однако, у вас в журнале опечаточки! – присвистнул он, с подозрением косясь на меня. Обратился к группе: - Она не врёт, часом? - Нет, что вы, - сделали ангельские лица ребята. Ворошилов же с Якуниным – морды айсбергом. – Всё так. Просто у неё есть почти полный тёзка, как раз Лунин Алексей Матвеевич, только он в другой группе. Вот деканат и перепутал. - А, - просветлело лицо врача. – Ну да, в жизни всякое бывает. Помнится, у меня тоже в школе в классе была девочка Крутько Александра Петровна. Так в параллельном классе учился парень – Крутько Александр Петрович. В общем, весело нам было. Ясно, исправлю. Поехали дальше. Пастернак Евгений Борисович. - Я-а-а-а, - уныло отозвался Жэка, отрывая лицо от учебника. - Какая у вас интересная фамилия! – восхитился препод. – И отца Борисом звали! - Это бабка с дедом, блин, приколисты фиговы, отца в честь Бориса Пастернака назвали. Мы просто однофамильцы, но сколько отец плоских шуточек выслушал… - поморщился блондин, окончательно просыпаясь. Жэку эта тема бесила, впрочем, я его понимаю. С самого детства хуже горькой редьки надоела. - Вот как… Ладно, дальше. Рогожина Татьяна Васильевна. - Здесь!.. После пересчёта препод нам долго и нудно рассказывал о истории кафедры, об отделении, о том, о сём… Сплошные организационные вопросы. Скучно. Всё равно к концу цикла только и вспомним, что нам вещали, когда нужно будет сдавать наши работы. Потом Ник Ник сделал перерыв, на котором почти вся группа ломанула изучать местные буфеты, а оставшаяся часть пошла курить. Как обычно, сторожить кабинет остались мы с Пасти, ибо Женька не курил, как и я, да и обеды мы носили с собой, предпочитая есть нормальную еду, а не травится столетними пирожками с неизвестной начинкой. - Как отдых? – Пасти отхватил от своей котлеты приличный кус, потому вопрос прозвучал невнятно. - О, было весело, - я мечтательно улыбнулся, вспоминая летние события. – Потом подробнее расскажу, там такой трэш-угар-содомия творились, жесть. Но с тех пор, как я у Дашки был, ничего нового не произошло. А ты как? - А, никак. Мы с тобой вот отработали, ты уехал, а я предкам на даче помогал да с Мстёй гулял. Знаешь, семестр ещё не начался, а я уже устал, - недовольно пробурчал Жэка, снимая с волос резинку и заново собирая их в короткий хвост. И всё равно, отросшая чёлка упорно выбивалась из причёски и падала на глаза и нос, заставляя парня фыркать и жмуриться. - Носи заколки, - посоветовал я ему, глядя на безуспешные попытки заправить короткие пряди за уши. Свои вареники я уже успел схомячить, и теперь лениво раскачивался на стуле. - Эээ, нет, - тут же среагировал друг. – Я не собираюсь носить девчачьи феньки, в отличие от тебя. Ты когда прекратишь этот грёбанный маскарад? - Как только – так сразу, - фыркнул я, вроде как обидевшись. Снова здорово! Сколько можно меня телепать по этому поводу?! - Я просто не понимаю, Лёх. Зачем терпеть все эти муки? Тебя чудиком все окружающие считают, и это самое мягкое мнение. Зачем? Объясни мне нормально! - Во-первых, меня это элементарно прикалывает и абсолютно не смущает, - ну действительно, что в этом такого? Какая разница, как я выгляжу и одеваюсь? Главное, что я не неряшливый, не хожу как бомж и не воняю. Людям же я не мешаю! И одежда у меня соответствующая заведению (по крайней мере, когда у меня занятия) – сегодня, например, белая хлопковая рубашка с широким кожаным поясом, юбка средней длинны и туфли на каблучке. Всё цивильно, никаких колец на пальцах, никаких болтающихся рукавов по колено длинной и мини-юбок. Это всё я и изложил Пасти. - Да всё так, Лёх, так. Только одна проблема – ты парень! А позиционировать себя пытаешься как баба. В этом и вся соль! – распалялся Женька. – Мля, хватит уже, перестань, а? Вернись в положенное природой состояние. Да, ты гей, да, ты немного женоподобен, но таких как ты полно, не надо кидаться из крайности в крайность. Всё равно своим поведением никому ничего не докажешь. - Жэк, - я тяжело вздохнул. – Меня сестра уже запилила по этому поводу, теперь ещё и ты снова проснулся. А я ещё раз повторяю – мне нравится так жить. Ничего пока я менять не хочу. Если найдётся человек, который примет меня, не смотря ни на что, я вернусь в нормальный образ. Может быть. И вообще, если меня даже без «этого маскарада» всегда принимали за девушку, разве не проще ею стать хотя бы визуально? Извини уж, что андрогином родился. Блондин в свою очередь протяжно застонал, делая «рукалицо». - Логика у тебя, Лёх, зашибись просто, хоть в этом от баб недалеко ушёл, - фыркнул Пасти. – Ладно, только потом не говори, что я не предупреждал. Оставшиеся с нами в кабинете Гречишнина и Авраменко, слышавшие нашу перепалку, с хихиканьем начали шептаться, то и дело косясь на нас с Жэкой. Я отвернулся и довольно хмыкнул, Пасти с неудовольствием посмотрел на меня, но я видел, что в его глазах плескался смех. Я нарочито язвительно хмыкнул, скучающе повернувшись к двери. Мол, отвали, зануда гетеросексуальная. Итак, наши роли были, как обычно, сыграны. Прекрасно. Пасти явно давился смехом с моей оскорблённо-надменной рожи. В кабинет зашёл Марат. Мы встретились взглядами. - Опять концерт устроила, Анжела? – оскалился парень в ухмылочке. - Тебя что-то смущает, Ворошилов? – вызывающе приподнял бровь я. - Смущает? Да нет, что ты, - ещё шире залыбился Марат. В глазах застыл лёд. – Меня просто бесят уёбки вроде тебя. Пидарас ублюдочный. - Ворошилов, котик, я сейчас не в настроении играть в твои игры, - протянул я как можно более слащаво, хотя сам подобрался. Линейка, которую я до этого бесцельно вертел между пальцами, как бы невзначай удобно устроилась в ладони. А линейка-то не из пластмассы или хлипкого дерева – стальная, добротная, и очень острая на углах. Жэка, увидев это, пнул меня под столом ногой, и пребольно, между прочим! - Лёха, успокойся! – тихо прошипел он сквозь зубы. Ворошилов также смотрел на меня, оперевшись о парту рядом с нашей. Этот гад перевёлся к нам из мед.универа другого города с прошлого семестра. И сразу же прицепился ко мне. Знаете, в коллективе всегда должен быть козёл отпущения, на которого сильным этого маленького мирка можно сорваться. Так считал Марат. В нашей группе подобных порядков не было заведено, мы все мирно сосуществовали. Марата опасались, с ним никто из группы, кроме Якунина Саши, общаться не желал. Я же стал именно этим самым козлом отпущения. Идеальная жертва – трансвестит с придурью. Маленький, безобидный… Не на того нарвался, умник. Жизнь дала мне замечательный урок – если ты хочешь выделяться, умей постоять за себя! А если ты умеешь это физически – то сначала победи морально. Это гораздо тяжелее, но какой опыт! Марат искренне считает меня слабаком, мол, дунешь – и улетит. Я попросил ребят не заступаться за меня и не вмешиваться, что бы ни случилось. С этой проблемой я должен справиться сам. Ведь Ворошилов не один, таких как он полно. Если я буду от каждого прятаться – нет смысла выделяться. Можно сразу одевать растянутый свитер, старые джинсы и сидеть в углу, стараясь не отсвечивать. И желательно ещё и ориентацию обратно сменить, ведь это угодно толпе. А вот хрен, не дождётесь. - Эй, деточка, - Марат попытался схватить меня за подбородок, но я дал ему по руке линейкой. Он выругался, но продолжил. – Не хочешь мне отсосать? Если стесняешься своего пидорского дружка, то можно и в сортире. Тебе ведь нравятся члены, верно? Я тебе ими обеспечу, блондиночка. Пасти сжал кулаки, злобно задвигал челюстью, явно очень обидевшись на «пидорского дружка». Да и я прифигел. Что-то Марат разбушевался. Он меня ещё так не доставал. Похоже, его бесит моё к нему равнодушие, и он хочет хоть как-то добиться моей вспышки злости. Хм, а ему почти удалось. - Оу, сладенький, так ты хочешь, что бы тебе отсосал парень? – я мило захлопал глазками, ощерившись в улыбке. – И ты ещё меня пытаешься оскорблять? Пасти, слышал? Похоже, наш милый Маратик – латентный гомик! Лицо Ворошилова вытянулось. Мне стало страшно – глаза Марата были просто как провалы в пустоту. Так, походу, я попал на этот раз по-крупному. - Сучоныш, - проскрипел сквозь зубы парень, отлипая от парты. – Ты кого гомиком назвал? На моё (или его, кто знает, терпение ведь и не безграничное – я и сорваться могу… Было бы больно!) счастье, в этот момент в кабинет вошли остальные ребята и преподаватель. Ещё раз окатив меня ледяным взглядом, от которого невольно мурашки по загривку пробежались, Марат пошёл на своё место. - Кажется, ты-таки добился того, что он тебя уроет, - тихонько прокомментировал ситуацию Жэка, без особой любви покосившись на Ворошилова. - Плевать, я тоже не пальцем деланный, - беспечно ответило моё высочество, открывая тетрадку для записей. - Ты только учти – он занимается дзюдо. С двенадцати лет. КМС, между прочим. А ты своим тхэквондо два раза в неделю, и то если захочешь, совсем обленился. Тренер Ли уже рукой махнул, хотя на его месте я б тебя, засранца, до потери пульса бы гонял. Если ведёшь себя борзо – хотя бы имей за плечами силу. Я уже сто раз пожалел, что на первом курсе Пасти заставил пойти на свои занятия тхэквондо. Парень конкретно подсел и с тех пор мы занимаемся у одного тренера. Ну, как занимаемся… Он занимается. А я да, каюсь, обленился. Жэка правду говорит, надо за ум взяться и почаще в клуб приходить. Сноровку на раз-два-три потерять можно, а я жопой чую – сейчас это чревато, взгляд Марата жёг спину не хуже паяльника. После занятий я решил сходить в магазин, прикупить продуктов. Пожалуй, приготовлю я сегодня макарошки по-флотски – сто лет их не ел. А на сладкое, может, пирожков замутить? Так, куплю тогда тесто, чтобы не заморачиваться… Пакет ощутимо оттягивал руки. Я не удержался и прикупил, кроме нужного, всякой фигни: шампунь, моющее средство, пару пачек разных фруктовых чаёв, йогурты, сырки, и т.д. Меня опасно запускать в супермаркеты. Я уже подходил к дому, когда на меня внезапно что-то налетело и чуть не сбило с ног. А услышав вопли, я понял, что это было не «что-то», а «кто-то». Парень, на голову выше меня, всё-таки упал и теперь отряхивался, с грустью смотря на дырки на коленках джинс. Да, печалька. - Фак… - буркнул парень, затем перевёл взгляд на меня. – Ох, сорри, ю а окей? - Да всё зашибись! – на автомате ответил было я, но тут же поправился. – Йес, а эм окей. Иностранец? Английский у него, правда, какой-то ломанный. Не англоязычный? Хм. Так, что мы имеем? Лет эдак до двадцати трёх, высокий, поджарый, кожа цвета чая с молоком, самые обычные чуть вьющиеся каштановые волосы, такая же обычная короткая стрижка. Глаз карие, с прозеленью. На шее блестит крестик, не католический, православный. Уже что-то. Одежда тоже обычная: джинсы да серая рубашка, на ногах сандалии. Кстати. Что-то он слишком встрёпанный, и это не только от падения. И смотрит на меня как-то слишком уж пристально… Тут из-за угла дома выскочили какие-то типы, очень похожие на вид «гопникус вульгарис», и, увидев нас на безлюдной (ну разумеется!) улице, рванули к нам. Иностранец заметно побледнел, на лице заиграли желваки, и этот кадр вдруг взял и закрыл меня могучей спиной. Я конкретно прихренел. Он что, совсем крышей двинулся? А-а-а, точно, я же в маскараде. И выгляжу милой девочкой-отличницей. Хм, рыцарь, что ли? Драпал бы ты отсюда, парнишка, мне защитник не нужен. - Эй, смотрите, этот хрен подружку уже успел найти! – прокаркал один из гопников, подходя к нам. Несмотря на жару, парнишка был одет чотко, в адидас от китайского производителя, на голове покоилась не менее чоткая кепка с неизменной «228». Меня уже от этого затошнило. - Цыпа, а ты ничё, - протянул крайний, с виду самый нормальный, даже симпатичный. Портило всё только откровенно быдлянское выражение рожи. Затем перевёл взгляд на моего «защитничка». – Ну чё, далеко убежал, борзый? Мы с тобой не договорили, лох французский! Иностранец гневно зафырчал, как ёжик, которого потыкали палкой. Я же прикинул расклад сил. Народу многовато, семь человек. Трое из них явно знают, с какой стороны штангу тягают, вон какие качки. И двигаются не как обученная голливудскими фильмами шпана. А уж тот факт, что они просто молчали и оценивающе ощупывали взглядом иностранца, говорил, что не стоит их за дураков принимать. Не, я, конечно, смелый, но не рисковый. Да и в юбке как-то особо не подерёшься. А потому… - Бежим! – я схватил за руку парня и рванул на всех парусах по переулку. Гопники сначала обалдели, а потом, озверев, помчались за нами. Вот теперь начались игры на выживание. Но это мой район, я его наизусть знаю, с детства в прятки играли, и без ложной скромности скажу – я был чемпионом улицы! Поэтому, завернув за очередной угол и оказавшись в сквозном дворике, я тут же метнулся к нише подвального окна, и, не задумываясь, сиганул в неё, потянув за собой и иностранца. Повезло – шпана пробежала дворик насквозь, улюлюкая и матерясь, даже не подумав о том, что мы могли спрятаться. Подождав пару минут, я смог облегчённо выдохнуть. - Слава яйцам, - я опёрся о поросшую мхом стену и блаженно закатил глаза. – Пронесло. Хотя… Я открыл глаза и уставился на явно растерянного и ничего не понимающего парня, который до этого молча исполнял все мои нехитрые инструкции и безропотно тягался за руки. - Вот с какого перепуга я тебе помог? Ладно, потом разберёмся… Вылезти уже было труднее, но вдвоём мы справились. Н-да, видок у нас… Иностранец был грустным. Даже слишком. - Ну что такое? – вздохнув, спросил я, уже жопой чувствуя, что ответ мне не понравится. - Ээээ… Май документс. У них, - и парень с такой же грустной миной ткнул пальцем в предполагаемое направление, куда побежала гопота. – И манэй. Энд мобайл фоунэ. - Мля, - я устало помял ладонями шею. – Просто отлично. Ладно, гоу ту май хоум. Ну, зачем, зачем я это сделал?!