День пиздеца.

Самым худшим днем в своей жизни Бекхен считает 24 ноября. В этот день он подобрал черного кота, который в последствии был назван Тао. Да-да, в честь того самого мудака (но красавчика) из Шамана Кинга в виду схожести их характеров – абсолютный упрямый баран. Тао был черным без единого пятнышка, зеленые глаза выражали только одно в плюсе с его непроницаемой мордой, производя эффект «почему ты дышишь, животное на двух ножках, я не разрешал». Черный кот хоть и считался символом невезения, но сам по себе был удивительно удачлив. И драчлив. Оба эти факта Бекхен выяснял, когда с каждым днем видел все больше потрепанных дворовых котов, а затем своими глазами увидел, как его гулящий питомец гоняет свору собак. С тех пор Бекхен стал уважать своего кота. На втором месте в списке дней-пиздецов стояло 6 декабря годом позже. Тао тогда из грязного бесформенного клочка черной шерсти вырос гордым и своенравным котом, еще и красивым, что все сучки под окнами мяукали, а не он им. Шестого декабря Бекхен подобрал Сехуна. Сехун имел небольшой дефект. Как и все свои собратья, он был глух. Но это ему ничуть не мешало: активности и любопытства в нем было выше крыши. Он всюду лазил и выискивал что-то новое, разглядывая мир своими разноцветными глазами. Делал он это, правда, под неустанным контролем старшего кота, который вдруг выключил в себе раздолбая и включил заботливого брата. Спустя еще год Бекхен явно осознал, что он погорячился с выводами. И два названных дня пиздецов не такие уж плохие. В сравнении с тем днем, когда он встретил Пак Чанеля. Наверное, сердце не зря ему подсказывало в тот день остаться дома и пролежать на кровати за очередным сериалом в компании мохнатой армии узурпаторов, но этому не суждено было случиться. Его друг-художник организовал выставку и слезно умолял прийти, так как за Бекхеном наверняка увязалось бы еще полунивера, то есть потенциальные покупатели. Ведь Бен Бекхен был немного зазнавшейся звездой, единственным стипендиатом среди более чем несколько тысяч студентов. Для богатеньких детишек он был что-то вроде красивой игрушки, которая знала какого это (о боги!) жить среди простых людей, пить растворимый кофе и покупать шмотки меньше чем за сто баксов. Бекхен быстро принял игру под названием «бедный сиротка» и вскоре жил в отдельной квартире, носил приемлемого вида одежду, периодически ужинал в дорогих ресторанах и даже был в состоянии прокормить две мохнатые задницы с бездонными желудками. И лишь только потому что мог красиво хлопать ресницами, словно ему 14, и он школьница в свой первый раз. Но факт оставался фактом – новый день пиздеца наступил 24 марта. На улице было еще прохладно для короткой куртки, но уже слишком жарко для зимнего пуховика, который превращал Бекхена в шарик на ножках, поэтому он с удовольствием от него отказался и напялил пальто на свитер с высоким горлом. У подъезда уже стояла модная тачка одногруппника, которую с большим любопытством оглядывали Тао с Сехуном, поглядывая то на друг друга, то на Бекхена, словно спрашивая – что это? Машины они, конечно, видели и не раз, но такие дорогие во дворе их скромного дома еще не парковались. - Тао, остаешься за главного, - дал последние указания Бекхен, поправляя прическу в зеркале коридора. – Вернусь утром. Хлопнула дверь и щелкнул замок. Тао прошелся в коридор посмотреть, ушел ли Бекхен, а затем в комнату вернулся уже обнаженным юношей, потягиваясь. Если бы Бекхен знал, влезая в машину, что дома он своих котов не увидит, то он бы караулить остался у двери. Но одногруппник просигналил, увидев его, выходящего из подъезда, и пути назад не стало. Если бы Бекхен знал! Он бы попрощался с жизнью бедного студента, которая хоть и была скучной, но зато спокойной и с сериалами. Кенсу налетел на него, стоило зайти в оформленный зал. Глаза его горели, а руки тряслись, будто он влил в себя весь алкоголь из бара: - Бекхен! Я так рад, что ты здесь! – художник даже не обратил внимание, что позади Бекхена стояли три потенциальных покупателя со жмущими кошельками, что очень удивило парня, а сразу потащил его в глубь залов. – Помнишь, я говорил тебе о своей музе? Парень с того сайта художников, про который я тебе рассказывал. Бекхен напряг память. Что-то похожее он слышал. Кенсу штудировал всех современных, хоть немного известных художников в поисках вдохновения. Как говорят, одна идея плюс чужая получается твоя. Кенсу был именно из таких людей, но воровал и подделывал под свой стиль так искусно, что никто даже и подумать не мог. Даже Бекхен, если бы не знал. В последнее время Кенсу, работающий под псевдонимом Дио, запал на картины портретиста… Как его звали, Бекхен не помнил. - Крайт. Помнишь? Помнишь? Крайта Бекхен помнил с трудом, Кенсу вливал ему в мозг слишком много аналогичной информации, которая начиналась со слов: «Этот художник такой классный, его зовут…!» Но, видимо, влияние Крайта правда сильно повлияло на Кенсу – картины изображали чудовищ в преимущественно темных тонах. - Я хочу тебя с ним познакомить. Представляешь, - вновь затараторил друг вновь, - он сам написал мне! И сказал, что придет на выставку. Я от волнения чуть с ума не сошел! Гляди вон! Вон он! Сначала взгляд упал на высокого статного блондина, разглядывающего картину с неким чудовищем, похожим на Ктулху. В самую последнюю очередь он был похож на задрота-художника, это Бекхен понял, разглядывая его большие ладони с длинными пальцами – ухоженные и без застрявшей под ногтями краской, как это было у Кенсу. Такие руки были у парня, сидящего на одной из скамеек. Длинные рыжие волосы, заплетенные в неумелый хвост, большие черные очки и огромные уши – это все, что Бекхен увидел – парень сидел в профиль и что-то уверенно черкал в своем альбоме угольным карандашом, от которого его ладони сильно испачкались. Но юного, лопоухого художника это не сильно волновало. Он продолжал свое дело. Внутри Бекхена натянулась невидимая нить. Мозг орал, что стоит сейчас же убежать и, если честно, Бекхен был согласен, мысленно вычеркивая черным угольным карандашом этот день из календаря. А для проформы следовало бы жирно подписать: «Осторожно, день-пиздец!» Но Кенсу был иного мнения, а противиться ему было худшей ошибкой. - Здравствуйте, меня зовут До Кенсу. Рыжий Крейт даже не поднял головы, продолжая вырисовывать глаза своему чудовищу на листе бумаги. Кенсу было оскорбился таким отношением к своей персоне, но его быстро отвлек тот самый блондин. - Здравствуйте, мистер До. Я друг Крейта, меня зовут Крис Ву. Прошу меня простить, мой друг, когда увлечен работой, абсолютно недосягаем для людей. Вас слишком долго не было, вот он и решил скоротать время. Мне очень жаль. Два метра. В блондине было именно столько. Кенсу ему дышал в грудь, а его маленькая ладошка смотрелась дико в ладони Криса. - Ничего страшного! – покраснел Кенсу и тут же завел шарманку про то, как ему жаль. Разговор как-то затянулся и ушел в другое русло, совсем не интересное Бекхену, поэтому он решил присесть и понаблюдать за странным художником, который вызывал в нем смешанные чувства. Стоило ему оказаться рядом, тот сразу – о чудо! – поднял голову и рассмотрел Бекхена темно-красными глазами. За оправой очков цвет заплывших зрачков не был виден, но Бекхен отдал бы руку на отсечение – глаза человека перед ним отливали красным. Крейт принюхался. Этот жест заметил его друг, и разговор прервался. Крейт не дорисовал ноги своему существу и отложил альбом. Тараканы Бекхена в панике орали: «Пизде-е-е-е-ец!» и рассыпались по черепной коробке, будто хотели сбежать. Бежать было некуда: ни им, ни Бекхену. Хотя стоило сделать попытку. И Бекхен сделал. Художник с такой силой схватил его за предплечье, что бежать расхотелось. Беку показалось, словно ему руку оторвали, а якобы черные глаза напротив сильнее вперились взглядом. Тараканы громко вздохнули, застыв на месте, и уставились на Крейта. Крейт излучал опасность, какую излучает огромный кусок метеорита, падающий на город, или Кенсу в состоянии творческого кризиса. Не хватало только красной горящей надписи на лбу: «Пиздец». Крейт хотел ругнуться или откусить Бекхену голову – это читалось на его лице, но в то мгновение, когда он решил, чего хочет больше, неведомая сила вырвала Бека из его объятий и сжала в своих. - Бекхенни! Я так рад тебя видеть! Голос у неведомой силы был незнакомым, а вот футболка на нем очень даже – такую же Кенсу подарил Бекхену на прошлый день рождения. - Простите, вы кто такой… - кошачьи глаза смотрели в упор, словно гипнотизировали. Парень был выше, но не сильно, и шапка на нем, черт подери, была тоже знакомой. Торчащие черные волосы вызвали сомнение, а улыбка – дежавю. Бекхен понятия не имел, кто стоит перед ним, но он точно знал – он уже встречал его. Игнорируя удивление всех присутствующих, Тао крикнул куда-то за спину: - Сехунни, иди сюда! Я нашел Байсяня-гэ! Кенсу от удивления открыл рот и Бекхен вместе с ним. Самые худшие подозрения во вселенной воплотились в тот момент, когда к ним подошел долговязый парень в свитере Бекхена и в когда-то забытой у Бека дома Кенсу шапке. - Хен! – улыбнулся Сехун, - ты вырос! Бекхен взглянул на Крейта и ужаснулся. От «невинного придурка», как Бекхен окрестил его в первую секунду, когда увидел, не осталось и следа. От злости лицо вытянулось, а глаза наполнились кровью. Бекхен сделал шаг и судорожно вздохнул. Его душила жажда крови, хотя он думал, что такое может быть только в аниме. - Привет, Сехун… Тао, - черноволосый кивнул и заулыбался, а затем, увидев Кенсу, помахал и ему. – Хен, классная выставка. Подаришь мне парочку картин? Кенсу нацепил то же выражение лица, с каким обычно отчитывал Бекхена за любую провинность, и ледяным голосом проговорил: - Подарю, если у тебя вдруг найдется пару миллионов вон. Первым захохотал Тао, а затем Сехун. От ужаса, сковавшего все тело, Бекхен смог выдавить только натянутую улыбку, что сразу было замечено: - Байсянь-гэ, как насчет посмотреть остальные залы, а затем пойти в кафе? Мы украдем его у вас? – Тао мило подмигнул, остановил неожиданно тяжелый взгляд на застывшем Крейте и, грубо схватив Бека за пострадавшее предплечье, на буксире потащил его к выходу. Попрощавшись, за ними бодро ускакал Сехун. Кенсу остался один на один с личным пиздецом Бекхена. Взгляд художника прояснился и его словно отпустили невидимые тиски. Тело расслабилось, будто он закурил расслабляющей травки, и рухнуло на скамейку, схватившись за голову. Два странных существа протащили по залам в сторону выхода и не остановились даже на улице, впихнув свою ошалевшую от всего происходящего жертву в такси. Бекхен спорить не стал и смирно сидел между двумя тушами, придавленный на заднем сидении. Якобы Сехун все время поглядывал позади себя с таким видом, будто ждал погони. Но после всего Бекхен не удивился бы этому. Тао крепко держал его за руку, прижимая к себе, и что-то тихо, еле слышно шептал на уровне «все будет хорошо». Бекхен надеялся на это, а еще на то, что он придет домой, а его встретят две пары голодных глаз, еле вылезших из своей корзины. Или что, он просто оступился о ступеньку в подъезде, и все происходящее просто плод его больного воображения. Не тут то было. Такси остановилось, Бекхен не просыпался, а в квартире, когда они поднялись, оказалось абсолютно пусто, только шмотки не валялись на кровати, когда он выбирал, что надеть, и случайно оставил эту кучу. Оба его недокота сняли шапки, и тараканы в голове подчеркнули, не просто день пиздеца, а секунду самого пиздецкого момента. Четыре часа, тридцать пять минут, шестнадцать секунд. Под шапками, упрятанные среди спутанных черных волос у одного и абсолютно белых - у другого оказались уши. Кошачьи! Как по всем правилам аниме! Бекхен не знал, из какого угла выскочит оператор или куда улыбаться, маша ручкой – вас разыграли. Но два недокота переростка стояли и смотрели на него с абсолютно серьезными лицами… Мордами? - Ээ? Будь Бекхен девушкой, сейчас было бы самое время падать в обморок, но он носил в штанах член и такого себе позволить не мог. - Гэ, прости нас, - кошачьи уши опустились. Причем, у обоих и синхронно. Простить за что? За то, что спасли его от Крейта, готового разорвать его на части? Или за то, что не сказали, что столько времени обманывали, недоговаривали… Ну, как ни крути, явились они очень вовремя. - Что, блять, происходит, - нашелся что ответить Бекхен. – Где мои коты? - Мы тут! – надув губы ответил Сехун. - Понимаешь, гэ, - неуверенно начал Тао. – Дело в том, что мы с Хунни. Точнее… Эм… Только я. Я… Ну… Я бог.