День пиздеца.

Машина плавно въехала во двор элитной многоэтажки, обогнув большую клумбу в виде циферблата, и затормозила возле парадной. Вопреки всем ожиданием, оттуда вышла не красивая дама или богатый мужчина, а вывалился в прямом смысле этого слова Крейт, прижимая к своей груди альбом, и покачиваясь из стороны в сторону. Водитель быстро перехватил готовое рухнуть тело, поправил очки на носу и потащил его в здание, закинув руку себе на плечо. Лучший художник современности был пьян своей любовью и болен чрезмерной жестокостью. - Фа-а-ань, я плохо поступил? – придерживая свободной рукой альбом, пробормотал Крейт, заваливаясь на друга сильнее. – Он испугался? - Посмотрел бы я на тебя, когда тебя бы дура в два раза больше схватила и с лицом потенциального маньяка призналась в любви. - Но я не признался, - захныкал Крейт, уткнувшись в подставленное плечо. – Этот драный кошак забрал его у меня! Мерзкое млекопитающее. Бекхенни насквозь провонял им… Фа-а-а-а-ань. - Только не ной, умоляю тебя. Еле придерживая тушу, Крис ввалился в лифт и нажал нужный этаж. - Фань, - заговорщицки прошептал другу на ухо Крейт. – Он так омерзительно вонял этим кошаком. Скажи, можно как-то выветрить этот запах? - Можно, - устало вздохнул Ифань. – Если ты побудешь с ним, он пропитается твоим запахом и все будут знать, что он твой. - Вот как, - причмокнул Крейт. – Выкрадешь для меня Бекхенни у этих чертовых кошаков? Крис обреченно застонал: его друг был худшим богом во вселенной. - Видишь ли, хен, - с умным видом начал Тао. Его черный хвост выскользнул из футболки, где был прицеплен к коже на бинт, обмотанный вокруг груди, и взвился вверх. - Тао, ему лучше присесть, - подсказал Сехун и его карие глаза загорелись разноцветным, а хвост забился по полу в ожидании истории. - Да, хен, присядь. Бекхен присел на краешек кровати, втайне надеясь, что это сон и квартира не его, а два долбанутых парня в стиле аниме – это пиздец головного мозга. Он любил своих котов, но, когда они мяукали и ходили на четырех конечностях, было привычнее все же. - Так вот, хен. Дело в том, что я бог. Кошачий бог. Я управляю кошками и сам могу принимать кошачье обличие. Боги рождаются от веры и поклонения, воплощая в себе все желания и мечты народа, который молится ему. Я родился в Египте несколько тысяч лет назад под влиянием культа кошек. Но дело не в этом. Хен, понимаешь… у богов есть странность. Мы отшельники, скитающиеся по планете в поисках источника энергии – веры. Без веры мы не будем существовать. Но этому источнику есть и альтернатива – один человек. Никто до сих пор не знает, по какому принципу достается богу определенный человек, который в раз затмевает любую веру, люди называют этот факт любовью, а боги – «амброзией», пищей богов. Для меня такой человек – Сехун. Сама судьба так распорядилась, чтобы ты нашел его. - Но я нашел тебя первым! - Хен, дело не в этом, - Сехун сжал чужую ладонь, успокаивающе поглаживая пальцы. – Хен, ты в большой беде. - Тот человек, Крейт… Дело в нем. Он тоже бог. Бог змей, известный как Уроборос, змей кусающий собственный хвост. Это символ бессмертия и вечной жизни. И никто не знает, когда он появился. Ему, наверное, миллионы лет. Он очень опасен. - Опасен тем, что бессмертен?! Я тут причем, не вижу связи! - Ты умный, - как глупенькому, пояснил Сехун, - но тупой. Хен, он выбрал тебя, ты его амброзия! - Он явился в этот город, - серьезно произнес Тао. – Что-то привело его. И он сам сказал Кенсу, что придет на его выставку. Хен, что-то привело его – это не может быть совпадением. Теперь, когда он тебя чувствует, он придет за тобой. Рыжий задрот, казавшийся королем неудачников, оказался бессмертным богом. Пиздец достиг своего пика, и тараканы в честь этого устроили вечеринку. Правда, конец у вечеринки оказался грустным – раздался звонок в дверь. Пара мельтешащих хвостов перед задумавшимся о своей судьбе Беком замерла. В дверь настойчиво постучали. И Бекхен не придумал ничего лучше, чем встать и открыть, но его хватил за руку Тао и зашипел: - Что ты делаешь, гэ? Бекхен пожал плечами. От всей происходящей с ним херни хотелось отмахнуться, как от назойливой мухи, но не получалось. - Вдруг это Кенсу. - Навряд ли Кенсу-хен, у которого есть ключ, будет выламывать тебе дверь, - умозаключил Сехун. Остальные с ним согласились и ломанулись в спальню, где был балкон. - Наденьте шапки, придурки! – чуть не заверещал было Бекхен, но был втолкнут в узкий проем. Первым с третьего этажа спрыгнул Тао, приземляясь, как и положено кошкам, на нужные конечности. Сехун задышал человеку в спину: - Хен, живее! - Третий этаж, идиот! – разноцветные глаза смотрели, как на дебила. – Я не умею летать! Я вам не бог орлов! - Бога орлов не существует, хен. Прыгай! Тао тебя поймает! Поймает как же, с сарказмом подумалось Бекхену, но Сехун выпихнул его из окна в тот самый момент, когда входная дверь слетела с петель и чужак проник в квартиру. Следующим препятствием была спальная дверь, но с ней разобраться было на раз два. Внизу Тао поставил хена на ноги, еще не отошедшего от адреналина, и приготовился ловить Сехуна, но тот ловко перелез с балкона на балкон, оказавшись этажом ниже, а затем по трубам – на землю. Ловко и быстро. Из квартиры выглядывал немного разозленный таким поворотом Крис, но стоять было некогда: подхватив Бекхена, парочка скрылась за ближайшим углом. Осмотрев квартиру, Крис забрал пару вещей и исчез до приезда полиции. Уроборос рисовал. В заваленной альбомными листами комнате тут и там мелькали тысячи глаз разных несуществующих животных. Они походили на тех, кого представляли в разное время разные народы и религии, но были совсем другими. Некоторые из них были похожи на людей, но были обделены человеческими пропорциями. Другие представляли из себя симбиоз разных животных – уродливых и не очень. А третьи походили больше на инопланетян с лишними конечностями или дополнительной парой глаз. Особенный рисунок стоял в рамке на столе – нечто с сотней глаз и недорисованными ногами. Внизу была дата и размашистая подпись. На стенах висели человеческие портреты в полный рост или камерный – на всех был изображен один человек. Кое-где он был без лица, а на некоторых можно было узнать лицо Бекхена. Крейт дорисовывал глаза на самом большом портрете, когда вошел Крис с сумкой. По запаху Крейт сразу определил – внутри были вещи Бекхена. - А где Бекхенни? – поправив очки и вымазав их тем самым в краске, спросил Крейт. - Кошаки сбежали вместе с ним. Может ты подскажешь, где он, раз такой умный. Я тебе не ищейка. Крейт нахмурился и отвлекся от своего дела, спускаясь на пол. Вытерев руки об футболку, он полез в притащенную другом сумку. Внутри оказались домашние штаны, футболка и рубашка. С отвращением штаны полетели в другой конец комнаты: - Кошаки спали на них. Сожги, чтобы я не видел. Ифань закатил глаза, но ничего не сказал. Он давно привык иметь дело с неудачником, который жил, наверное, с момента зарождения первой жизни, а до сих пор терпеть не мог делать грязную работу. - Фань, драконы едят кошаков? Я хочу, чтобы ты сожрал их. Их вонь меня преследует! Вся одежда пахнет ими! Грязные! Мерзкие! Кошаки! Крис Ву тоже был богом, культ которого зародился в Китае. Тогда он имел сотни имен и обличий, но факт оставался фактом – как царь животных, он служил символов власти и подчинялся только императору. Сейчас, по истечению тысячи лет он служил самому древнему существу – Уроборосу. - От их шерсти у меня изжога, - с абсолютно каменным лицом сообщил Ифань. – Попробуй найти его сам. Я должен идти. Крейт нахмурился. Драконы были верными, как песики, но сейчас для его верного брата (не слуги) кто-то оказался важнее. - Ты нашел себе пищу? Крис замер у двери, но не повернулся. Его широкая спина напряглась. - Унюхал? Крейт лишь криво ухмыльнулся: - Я слишком хорошо тебя знаю. Просто так ты бы не бросил меня в таком состоянии. Может, хотя бы приготовишь мне что-нибудь. - Я закажу тебе еду из ресторана. Прости, мой друг. Желтые глаза сверкнули, когда Ифань обернулся, чтобы поклониться. Надо было бежать – его человек не пах чужими богами. Он пах только акварелью. Бекхен понял, что он в безопасности, когда почувствовал запах кофе перед своим носом. Тао протянул ему стаканчик, а сам сел рядом с Сехуном, с огромным удовольствием уплетающим чизкейк. - Что будем делать дальше? – кофе немного помог взбодриться, но деньги заканчивались, а возвращаться в квартиру было страшно. – Вернемся в квартиру, Тао? Тао закусил губу: - Рано. Слишком опасно. - Может, обратимся в полицию? - Нет, хен, это не поможет. Крис Ву, молодой миллиардер и гений, на него молится весь Китай, - пояснил закончивший с десертом Сехун. – Нас обсмеют. - Молится… весь Китай? - Да, хен, во всех смыслах. Крис Ву – бог драконов. Бекхен ожидал нечто подобное, но все равно рухнул на стол с подавленным стоном. Его жизнь не просто шла по пизде, а превращалась в нее. И с каждой секундой разрасталась во все стороны. Просто эпический пиздец пиздеца, занесенный в книгу рекордов Гиннеса. - Ладно. Отправимся к Кенсу. Он живет загородом в частном доме, там нас никто не догадается найти. У нас остались деньги на такси? А к черту, Кенсу заплатит. Дом Кенсу стоял на краю небольшого коттеджного поселка элитного типа. За ним начинался темный и непроглядный лес, но Дио очень любил это место – в абсолютной тишине можно было легко сосредоточится, а фанаты не доставали своими приездами, добраться бедным студентам было не по карману. Возле гаража стоял незнакомый Бекхену автомобиль, но он проигнорировал его, решив, что у друга новый или на крайний случай приехал заказчик с большим кошельком – таких Кён принимал вне очереди, так сказать. Бекхен ввел код на входной двери, которая пискнула в подтверждение доступа, и уверенно вошел в дом. Стояла абсолютная тишина. - Кенсу! Кенни! Это я! Твой самый лучший др… Тао резко заткнул Бекхену рот: - Тут пахнет богом драконов. И правда. Из арки, ведущей в столовую, вышел Крис Ву. От его железного хладнокровия не было и следа. Того человека, что Бекхен видел на выставке, не существовало – ни идеально выглаженного костюмчика, ни равнодушия в пустых глазах – ничего. Помятая рубашка с вырванными пуговицами, расстегнутый ремень, босиком, на шее след от укуса, губы красные от поцелуев, а на щеке – свежий отпечаток пощечины. - Пахнет кровью, - поморщился Тао. В глазах у Бекхена потемнело. Злость затмила разум так, что привычный отсчет от десяти до нуля не мог бы помочь, как обычно это происходило. Желание билось о стенки черепа – оторвать ему голову. Будь он хоть миллион раз гением, миллионером и богом! Оторвать! Отгрызть! - Что ты сделал с Кенсу, сука! – тело Бекхена безвольно выбросило вперед на Криса с желанием отомстить. Бекхен не слышал вопля Тао, не видел ужаса в глазах Сехуна и уж тем более не смог углядеть за тенью в окне, что взвилась в воздухе веревкой, а через секунду явилась перед человеком огромным змеем. Человекоподобным змеем, каких рисовал Кенсу, – змей с человеческим торсом и головой и хвостом рептилии. Бекхен не затормозил вовремя и оказался сжатым в огромных руках на высоте около двух метров. - Бекхенни, я нашел тебя. Рыжие спутанные волосы, темно-красные глаза, ранее незнакомая улыбка во все тридцать два белоснежных зуба. У змей их было два, не так ли? Огромная рептилия нежно прижимала к себе Бекхена, баюкая его в своих объятьях. - Ты такой красивый, мой человек. Ты пахнешь кошаками, но скоро я это исправлю, не бойся. Желание убивать пропало, заменившись шоком, а спустя еще секунду – полноценным животным страхом. Включился инстинкт самосохранения, и Бекхен завопил во всю глотку, вырываясь из чужих рук. Падать с высоты больше своего роста не хотелось, прижиматься к горячей, сильной груди тоже не особо (тараканы приготовились оспаривать сей итог), и Бекхену оставалось только орать от собственного идиотизма, тупости своих котов и пиздеца всего мира, включающего богов, особенно одного конкретного – четырех метров роста (длины?) и тягучего, медового голоса, который, казалось Беку, можно попробовать на вкус и потрогать. - Поставь меня на место, долбанная ящерица! Поставь немедленно! - Я не ящерица, я змей. И я не поставлю – ты убежишь. Бекхен бы продолжал рвать глотку, но неожиданно в комнате появился еще один участник истории. В одной лишь футболке, умилительно потирая глаза кулачками из гостиной вытек сонный Кенсу. Завидев огромного змея посреди своего широкого коридора, он застыл и протер глаза еще раз. Ебанутая картина не поменялась – змей все так же держал его друга на руках, два кота медленно охреневали у дверей, а в завершении спектакля юный миллиардер, гений и бог с расстёгнутой рубахой улыбался ему, словно влюбленная девица. В двух словах – пиздец масштаба Вселенной наступил и в жизни Кенсу.