Пережить зиму

Дом в Трайе, в котором пришлось находиться зиму, не имел такого удобного балкона, как дворец, поэтому к народу пришлось выходить прямо на крыльцо. Хотя, откровенно говоря, Джерар был этому даже рад: так уменьшалось то, казалось бы, бесконечное расстояние между королем и его подданными, которое установил когда-то отец. Люди толпились на площади, толкая друг друга и переговариваясь. В их глазах все еще виднелись отголоски тех бесконечных страха и усталости, которые преследовали их несколько последних месяцев, однако кое-где уже виднелись неуверенные улыбки. Джерар обвел их взглядом — юных и старых, сильных и слабых, мужчин и женщин — и глубоко вдохнул. Прохладный воздух приятно наполнил легкие. — Мои подданные, — в голос после бессонной ночи, проведенной за организацией транспорта, закрался еле уловимый хрип, однако Джерар усилием воли его прогнал. — Мы пережили тяжелые времена. Судьба приготовила нам суровые испытания. Никто не скажет, что эта зима была легкой: все мы вынуждены были пройти через холод, нападения разбойников, недостаток пищи. По толпе прошел шелест: память о тех страшных днях была еще слишком свежей. Джерар снова окинул людей взглядом. — К сожалению, не все смогли пережить вместе с нами этот сложный период, — его голос стал немного тише. — Некоторым из нас не повезло этой зимой потерять близких. Память о них навсегда будет в наших сердцах. Толпа как-то нестройно вздохнула и умолкла. Джерар подождал немного, затем поднял голову, засмотревшись на ясное небо. — Однако вы, мои подданные, все же смогли преодолеть зиму, — он невольно улыбнулся, снова обводя их взглядом. — Вы проявили чрезвычайное мужество, стойкость и человечность, и я могу только гордиться тем, что правлю такими прекрасными людьми. Толпа одобрительно загудела, несколько человек откуда-то из середины крикнули что-то вроде «Да!» и «Знай наших!» Джерар улыбнулся чуть шире, затем поднял руки. — Если бы не ваша взаимопомощь, нам не удалось бы дожить до сегодняшнего дня, — голос стал немного громче и торжественнее. — Однако мы смогли. И сегодня я должен сказать вам одну важную вещь. Джерар глубоко вдохнул и поднял скипетр в правой руке высоко вверх. — Мы возвращаемся в столицу, — прозвучало в пронизанном весенней свежестью воздухе. — Мы возвращаемся домой! Равномерно поскрипывали колеса, колыхались не до конца собранные занавески. Джерар сидел, откинув голову на подушки, и рассеянно следил за тем, как мелькает за окном лес. Ритмичное покачивание кареты убаюкивало, и он то проваливался в дрему, то снова вырывался из нее. Призрачные образы незаметно вплетались в реальность — ему чудились гигантские корни, выраставшие из земли и превращавшиеся в замок, который расцветал на шпилях сказочными цветами. Среди скрипа колес и шелеста листьев звучали голоса, и Джерар не был уверен, грезятся они ему тоже или нет. — Столица. Наконец домой! — мечтательно тянул где-то за окном, чуть впереди, Хьюз — Джерару почему-то представилось, как он довольно щурится и становится похожим на кота. Хьюз вообще почему-то больше напоминал кошачьих: то ли лицо таким было, то ли голос, то ли повадки. Шугабой только привычно хмыкнул ему в ответ. — Что? — в голосе Хьюза послышалась наигранная обида. — Почему-то мне кажется, что ты обо мне только что что-то плохое подумал. — Что о тебе думать, ммм, — Шугабой, похоже, тоже улыбался. — Наверняка уже не можешь дождаться, чтобы к кому-либо из своих пассий забежать переночевать, ммм. Хьюз фыркнул — и, как будто отвечая ему, карета подскочила на выбоине, качнувшись из стороны в сторону. Лес за окном начал медленно редеть. — Да ты просто завидуешь, вот и все, — в голос Хьюза снова начали закрадываться веселые нотки. — Хотя самому бы не помешало наконец начать заглядываться на женщин. А то так до старости холостым и останешься. Шугабой только что-то невнятно хмыкнул в ответ. Джерар закрыл глаза, и ему показалось, что стенки кареты постепенно становятся невидимыми, словно растворяются. Вокруг разрастается зеленью лес, впереди, на причудливо маленьких белых легионах, едут Хьюз с Шугабоем — а вдали все больше и больше расцветает терновый дворец, раскрывая перед ними свои ворота. — А знаешь, — голос Хьюза было уже едва слышен, словно он говорил где-то очень далеко, — мне кажется, я понравился этой Ультии. Она так многозначительно на меня смотрела, когда мы отъезжали. Надеюсь, она еще прибудет в столицу для каких-нибудь дипломатических… Джерар склонил голову, окончательно погружаясь в сон. Свежий весенний ветерок играл с полами плаща, поддевая и легко дергая их из стороны в сторону. Он постоянно сбрасывал слишком отросшую челку на глаза, и Джерару раз за разом приходилось ее поправлять. Шаги звонко звучали под сводами галереи, рассыпаясь в глубине слабым отзвуком. Байро, у которого Джерар только что просидел больше часа, обещал, что, если все сложится удачно, скоро у их армии будет новая козырная карта. Зима не прошла для него даром: старческое лицо осунулось, а плечи стали сутулиться еще больше, и это было видно каждому. Но в блеклых глазах снова бегал знакомый иронический огонек, и Джерар солгал бы себе, если бы сказал, что не рад был это видеть. — Подождите несколько дней, Ваше Величество, — говорил Байро, привычно ухмыляясь уголком рта, — и, возможно, я покажу вам что-то гораздо интереснее, чем некоторая магия. Интереснее и в определенной степени даже неожиданнее. Вы же никогда не видели, как огонь вырывается из порошка, верно? Джерар верил — и готов был ждать: за осень и зиму это забылось, но Байро раньше все же был алхимиком, да и слова на ветер никогда не бросал. Галерея сменилась плетением коридоров, вот впереди появились знакомые двери. Джерар привычно положил руку на стертую бронзовую ручку и без стука потянул на себя. Эльза была за своим столом: положив голову на скрещенные руки, она дремала прямо на куче каких-то отчетов и приказов. Расстегнутая рубашка немного сползла с одного плеча, открывая длинный узкий шрам — Джерару вспомнилось, как он впервые застал Эльзу вот так, спящей. На губы сама собой набежала улыбка. Джерар осторожно подошел, стараясь ступать мягко, не выдав себя стуком каблуков о пол. Подхватил перекинутый через спинку кресла плащ, развернул и аккуратно накрыл им плечи Эльзы. Выпрямился, уже собираясь уходить, как вдруг взгляд зацепился об один из листов на столе. Джерар осторожно вытащил его из кипы бумаг, поднес к глазам. Листок явно был черновиком какого-то отчета: взгляд скользнул по исчерченному списку инвентаря. Но интересным был не сам отчет: намного более неожиданным было то, что на его полях притаились нарисованные короткими росчерками фигурки. Джерар удивленно уставился на черновик, затем перевел взгляд на Эльзу. Сомнений не оставалось: рисовала точно она. Все человечки состояли в основном из кружочка, обозначавшего голову, и палочек — рук и ног, однако не узнать их было трудно. Сверху, почти в самом углу, гордо замер, вытянув руку со шпагой куда вперед и вверх, Хьюз. Рядом с ним, блаженно улыбаясь, пристроился Шугабой — Джерар узнал его по характерной прическе. Ниже, возбужденно размахивая руками и открыв рот, нарезала круги вокруг Шо Коко, ее шапка с ушами смешно болталась за спиной. Байро, изображенный небольшим бугорком с головой и палкой в руке, стоял почти в самом низу, и Джерар удивленно заметил, что его взгляд Эльза передала удивительно точно. А вот чуть выше… Тут Джерар почувствовал, как невольно начинают пылать щеки. Чуть выше был явно изображен он — и от него совершенно не веяло королевским величием. Скорее, даже наоборот: палочковый Джерар стоял на согнутых коленями внутрь ногах, криво держал руками меч и весь дрожал, словно готов был вот-вот упасть. Картинку дополняли грустные глаза, рот с резко загнутыми вниз уголками и корона, так и норовившая сползти с затылка. Картинка явно изображала тренировки, и Джерару стало очень, очень стыдно. Скрипнула позади дверь, и он повернулся, невольно пряча листок за спину. На пороге стояла круглолицая девушка в одежде горничной, в ее руках было покрывало. –…Ох! — после нескольких мгновений молчания испуганно выдала она и присела в реверансе. — Простите, Ваше Величество, я не знала!.. — Все в порядке, — Джерар успокаивающе поднял руку, другой пытаясь прикрыть за спиной черновик с картинками другими листками. — Я тут просто проходил мимо. Девушка осторожно подняла на него взгляд, затем перевела его на Эльзу, вздохнула. — Иногда мне кажется, что леди Эльза больше любит спать за собственным столом, чем в постели, как все нормальные люди, — сокрушенно выдала она. Джерар коротко кивнул, отступая от стола: слишком уж не хотелось, чтобы кто-то увидел такое позорное изображение — а значит, к бумагам вообще не стоило привлекать чье-либо внимание. — Ты тут позаботься о леди Эльзе. Доверяю ее тебе, — сказал он горничной — кажется, он раньше ее встречал, ее звали Миллиана. И быстро вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Солнце озаряло двор внизу, щедро разливая свои лучи на траву, листья небольших кустиков, мраморные колонны. Джерар сидел, совсем не по-королевски пристроившись на парапете, и наблюдал, как внизу суетятся, вывешивая сушиться белье, прачки. Небольшой коридор, который вел к этому балкону, находился в тупиковом крыле дворца, поэтому сюда почти никто не заходил — и именно поэтому он так нравился Джерару. От привычки в одиночестве слоняться по коридорам он так и не избавился. Белоснежные простыни хлопали на ветру, норовя сорваться, и прачки со смехом и возгласами их ловили и пытались закрепить получше. Джерар краем уха ловил их разговор, щурясь от солнечных лучей, попадавших прямо на лицо. –…Да еще и симпатичный, — кокетливо хихикала красивая прачка с белым волосами. — Каждый раз, как вижу его, невольно любуюсь. Таких красавцев не так уж и много водится в нашем королевстве! Ее подруги заливисто засмеялись, в шутку толкая друг друга и подмигивая. «Наверное, о Хьюзе сплетничают», — подумал Джерар, закрывая глаза: лучи щекотали нос и нагоняли теплом дремоту. То, что Хьюз был чрезвычайно популярным среди дам, он понял почти сразу после возвращения в столицу: как только ежедневных обязанностей стало поменьше, а настроение у людей окончательно поднялось, и дня не проходило, чтобы на тренировки новобранцев, которыми сейчас занимался командующий Третьего полка, не являлся под каким-нибудь предлогом хоть кто-то из придворных дам. Девушки продолжали смеяться внизу, их голоса серебристым перезвоном наполняли воздух. — Но тебе не повезло, Сорано, — хихикнула одна из них. — Его Величество уже занят, так что можешь даже не надеяться его соблазнить. Джерар поперхнулся на вдохе, качнулся, резко взмахнул руками и едва сумел удержать равновесие, затем медленно сполз с парапета — погибнуть после всего пережитого, просто сорвавшись с балкона, было бы все же слишком глупо. Он прижал ладонь к груди — сердце сбилось на неровный галоп и колотилось где-то под самым горлом. Они обсуждали не Хьюза, а его?! — И кем это он занят? — возмущалась та, которую назвали Сорано. — Я ни разу не видела его с кем-либо из придворных дам! — Дурочка, — смеялась ей в ответ подруга. — Что, неужели ты не слышала, что зимой однажды командующая Первым полком чуть не замерзла насмерть, а Его Величество лично ее отогревал в собственной спальне? Джерар резко закрыл рот ладонью, не давая прозвучать проклятию, которое уже почти сорвалось с губ. Конечно, когда Эльза едва не замерзла, и он отнес ее к себе, он вообще не думал о том, какие сплетни могут поползти среди прислуги. И, откровенно говоря, не думал и потом — он же вообще не имел ничего такого в виду, ему и в голову не приходило!.. На солнце набежала и стекла небольшая тучка, мягко прошелестел между колоннами ветер, пряча конец своего пути в траве. Прачки внизу продолжали весело болтать. Джерар стоял, прислонившись спиной к парапету, все еще зажимая рот ладонью, и никак не мог прогнать со щек румянец. Откровенно говоря, звон оружия манил его уже последние полчаса, но Джерар твердо решил сначала закончить с предварительными расчетам по засеванию новых территорий, а затем уже идти смотреть на тренировку. Солнце, словно насмехаясь над ним, пускало испещренные каменной арабеской на окне лучи прямо на стол, мешая читать кипы отчетов. Буквы складывались в слова и ложились неровными рядами. Окинув их критическим взглядом, Джерар коротко вздохнул: похоже, на вторую ступень недосягаемости после фехтования у него претендовала каллиграфия. «А подданные, наверное, представляют, что все королевские указы и документы написаны широким размашистым почерком, — почти легкомысленно мелькнуло в голове. — И никто и понятия не имеет, что на самом деле Его Величество пишет медленно, да еще и буквы у него кривые и клонятся в разные стороны». Невольно подумалось о том, что стоит поискать кого-либо, кто смог бы переписывать все начисто — чтобы все королевские бумаги выглядели солидно. «Правда, здесь сразу же возникает вопрос злоупотребления», — резонно добавил про себя Джерар, ставя последнюю точку на бумаге. Увидеть бой он уже не успел: когда вышел на один из бесчисленных балконов, опоясывавших стены замка, Эльза как раз убирала острие своего копья от шеи Шо. Джерар пристроился в тени одной из колонн, склонившись и подперев подбородок кулаком. Изнутри подтачивало разочарование: поединка на копьях даже между обычными солдатами он еще никогда не видел, не говоря уж о поединке двух командиров полков. Эльза внизу подошла к Шо и, положив руку ему на плечо, что-то говорила — Джерар не сильно вслушивался в слова, услужливо доносимые ветром. Он наблюдал за тем, как Эльза ободряюще улыбается уголком рта, как Шо смотрит на нее полными восторга глазами, и в голове невольно появлялось понимание, откуда взялись и «сестричка Эльза», и такой сильный страх за ее судьбу, когда ее ранили. Даже странно было, как он до сих пор не замечал, что ее любят и ценят — и простые солдаты, и другие командиры. Хотя военная верхушка вообще оказалась на удивление дружной: достаточно было только взглянуть на тех же Хьюза с Шугабоем. Эльза что-то договорила, в последний раз сжала плечо Шо и отошла к краю площадки. Приставила копье к простому деревянному забору, расстегнула две верхних пуговицы на рубашке, склонилась над кадкой с водой. Холодная — Джерар почему-то был уверен, что даже лучи солнца, сильно припекавшего в последние дни, не смогли ее нагреть — вода потекла по лицу, шее, по открытым плечам. Джерар невольно засмотрелся, как крупная блестящая капля медленно сползает по коже, прячась в ямочке между грудей. В горле пересохло, сердце неровно забилось о ребра. В голове невольно всплыли недавно услышанные разговоры прачек, перед глазами возник образ Эльзы на кровати — закрытые глаза, хрупкий изгиб шеи, рубашка, то поднимающаяся, то опускающаяся на груди от дыхания. Греть же действительно можно было разными способами… Джерар резко развернулся — так, будто картины, которые всплыли перед внутренним взором, могли как-то отразиться на его лице против его воли — и быстро зашагал прочь. Шаги гудели под каменным сводом, и он вслушивался в них, безуспешно пытаясь прогнать из головы мысли о не регламентированных этикетом отношениях. Развевались на ветру яркие ленты, недовольно переминались с лапы на лапу легионы. — Спокойнее, спокойнее, ммм, — повторял своему Шугабой, похлопывая по темно-зеленой шерсти рукой. — Скоро взлетим. Джерар окинул взглядом шеренги армии, которые скоро должны были выйти через главные ворота дворца. Процессию возглавляла Эльза — даже издалека было видно ее украшенное разноцветными лентами копье. Хьюз был где-то далеко в хвосте, все еще раздавал приказы, Шо должен был ему помогать. Байро ехал в колеснице сразу позади королевской, Коко вместе с группой танцовщиц ждала в начале колонны. Даже из-за закрытых ворот было слышно, как нетерпеливо кричит толпа. Джерар поправил тяжелую корону на голове — та так и норовила сползти с уже вспотевшего лба, — повел затекшими от тяжелой мантии плечами и улыбнулся. Они действительно смогли пережить эту зиму. Пусть с потерями, пусть с ошибками, отчаиваясь — но смогли. Они все — и Хьюз, и Шугабой, и Эльза, и Шо. И Байро, и Коко, и Ультия, и Варрод, и Симон, и еще множество людей — все они приложили просто невообразимые усилия, чтобы сейчас народ за стенами мог радостно кричать в ожидании праздника. Джерар опустил взгляд, улыбка стала печальнее. Среди всех, кто вел народ, кто помогал ему, он сделал едва ли не меньше всего. Его знаний и умений не хватило ни на то, чтобы сохранить империю целой, ни на то, чтобы обеспечить доверившихся ему людей всем необходимым. Он столько раз ошибался, столько раз был готов принять — и таки принимал — ошибочные решения. И все равно сейчас народ за стенами радостно выкрикивал его имя. Джерар тихо вздохнул и тряхнул головой, отгоняя мысли. В последний раз поправил мантию, отодвинул корону немного назад на затылок. Затем взмахнул рукой, и воздух наполнился громом крыльев: это взлетел вверх украшенный лентами отряд легионов. Ворота медленно отворились, колесница двинулась вперед, и Джерара затопил шум человеческих голосов. Он высоко поднял руку со скипетром — солнечные лучи заблестели на позолоченной поверхности. — Слава Эдорасу!!! — громогласно разнеслось над толпой.