Девять Хвостов - 2

Ощутив страшную пустоту с исчезновением связи Хвоста, Суйгетсу тут же бросился в каюту к Саске. Корабль, кстати, он нагнал за рекордное для себя время: семь с половиной часов. - Саске! Эй, Саске! – вломившись в крохотное помещение, он озадаченно замер. Учиха сидел на полу, скрестив ноги, спиной ко входу. На появление Суйгетсу он никак не отреагировал. - Эй! Ты слышишь? – склонился над ним водник. – Са-аске! Что за хрень? Я Наруто не чувствую! Саске открыл глаза. Едва это случилось, он, не тратя время на бессмысленные трепыхания и пустые догадки, попытался сконцентрироваться на чакре демона. Она все еще была в нем – горячая, яростная, переполненная темными желаниями. Но чакра больше не нашептывала носителю Шарингана, не соблазняла возможностью быть с Наруто. Нет, теперь она молчала, будто лишившись души. Хотя о какой душе может идти речь, если это чакра демона? - Он хотя бы жив? – уже спокойно, негромко спросил Суйгетсу. - Какая тебе разница? – в ответ поинтересовался Саске. – То, что тянуло тебя к нему, исчезло. - Ну да… исчезло, - не особо уверенно согласился Ходзуки, чем только больше привлек к себе внимание. – Мне просто интересно, не вернется ли это… чувство обратно. Не хотелось бы, знаешь ли, - совсем уж ненатурально засмеялся он. - Я не знаю, - помолчав, признал Саске. Меньше чем через час они войдут в порт Страны Земли, миновав Страну Ветра. Они оставили Наруто далеко позади. Но с ним должно быть все в порядке: рядом есть Итачи. Брат не позволит, чтобы Наруто пострадал. А если такое и случится, он все исправит. Саске верил в это. А он уже давно не позволял себе такую роскошь. В открытую дверь влетела маленькая белая птица. Покружив над головами парней, она с сухим шелестом развернулась, обернувшись листом бумаги. - Послание от Акацки, - насторожился Суйгетсу. С некоторых пор Лидер прекратил устраивать сеансы связи при помощи своей техники переноса изображения, перейдя исключительно на бумажных птиц Конан. Саске молча прочитал письмо и глубоко задумался. Бумагу он смял и сжег, оставив Ходзуки маяться любопытством. - Ну? Что там? - У Акацки и Акахи перемирие, - покосившись в его сторону, произнес Саске. – А мы должны защитить Четырехвостого до их прибытия. - Перемирие… с кем!? Подожди… защитить Хвостатого? От кого? Разве кто-то кроме нас на них охотится? И к чьему приходу надо его защищать? К приходу Наруто? И что, он согласился объединиться с этой шайкой-лейкой? От обилия вопросов у Саске заходили желваки. Он терпеть не мог всего этого мельтешения. - Мы тоже как бы относимся к этой «шайке-лейке», - терпеливо напомнил Саске Суйгетсу. – И я понятия не имею, от кого надо защищать Четырехвостого. Но теперь, по крайней мере, не придется инсценировать похищение Биджуу. Суйгетсу озадаченно склонил голову: - Так ты и не думал работать на Акацки? - С чего бы? – повернулся к нему Саске. – Я собирался разрушить их изнутри. Но, похоже, Зецу действительно шпионил не для Мадары. Жаль, я хотел убить их своими руками. - Знаешь, - задумчиво заметил Ходзуки, - ты сейчас говоришь почти как нормальный человек, а не псих с манией убийства. Против обыкновения Учиха усмехнулся: - Давление чакры Девятихвостого исчезло. Суйгетсу согласился. Он не стал уточнять, что Саске был невыносим задолго до того, как стал Девятым Хвостом. … Бок о бок с Итачи Наруто уверенно шел через один из старых полигонов Суны. Их группу встретили шиноби-пограничники, которые, получив особое распоряжение от Казекаге, должны были препроводить Узумаки Наруто и его товарищей прямиком в резиденцию главы деревни. Ни Акацки, ни пограничники и подумать не могли, что Наруто в данную минуту страдал слепотой. Он не спотыкался, не вертел головой, не выставлял впереди себя руки. Лишь те, кто хорошо его знал, видели, насколько были скованные его движения, насколько напряжено тело. Наруто находился под воздействием гендзюцу Итачи. По сути дела опасная техника, призванная нарушать восприятие человека, служила теперь для того, чтобы это самое восприятие поддерживать. Наруто не видел настоящий окружающий мир, но иллюзии, внушаемые Шаринганом, полностью передавали общую картину. Конечно, это была временная мера, но у Гаары они могли бы спокойно, без лишних ушей разобраться в причинах. … Под сенью глициний Позволь мне забыть, Как горек страданий Немыслимый лик. Ее нежный голос эхом отражался от каменных стен его темницы, пробуждая в сердце давно забытую, тяжелую в своей силе печаль. В объятьях камелии Спой мне о счастье, Скажи, что я смелая, Что я в твоей власти. Ее силуэт в полумраке светился белым неземным светом, будто она дух или ангел, сошедший в ад. Среди алых цветов Останься со мной. Если к смерти готов, О, любовь моя, забери с собой. С каждым ее шагом он все отчетливее видел прекрасное лицо: хрупкий овал в обрамлении сияющих черных волос, большие небесно-синие глаза, открытый высокий лоб, тонкий изящный носик и коралловые губы, что пели старую, мало кому теперь известную песню: Под сенью глициний… В камелий объятьях… И в алых цветах Разреши умереть…* С последними словами песни горячие слезы скатились по его щекам, нещадно обжигая глаза. Но он демон и само воплощение огня: слезы испарялись раньше, чем достигали хотя бы подбородка. Он не оплакивал ее: ни когда обнаружил изуродованную на дереве с вывернутым наизнанку чревом, ни когда совершилась его месть убийце, ни много лет спустя, когда в его жизни появился ребенок с такими же сияющими синими глазами. Но теперь, видя ее, поющую, как когда-то, песню невесты, чей возлюбленный пал на поле брани, вся тоска, вся любовь к ней вырвались, грозя разорвать сердце на части. - Йоши… Она стояла, такая маленькая по сравнению с ним, такая беззащитная, обхватив руками прут решетки, и смотрела на него с нежностью и любовью, которой он никогда не был достоин. - Прости... – выдавил он с болью. Она покачала головой. Она не винила его. Ее ладони легли на живот – на округлый, предвещающий скорое счастье в семье. Он отвернулся, не в силах вынести этого. В их семье счастье так и не наступило. Его жену жестоко убили, а не родившегося ребенка сожрали, как простой кусок мяса. - Хватит… ДОСТАТОЧНО! - Ты не можешь сказать ей «прочь», как мне, да? – из-за спины молодой женщины вышел маленький мальчик с разноцветными глазами: левый солнечно-золотой и правый морозно-синий. Ютсури зарычал. Что бы он, Девятихвостый Демон-Лис, сильнейший из Хвостатых, не мог справиться с каким-то мелким духом?! Да никогда! Его хвосты с устрашающей мощью обрушились на решетки темницы. Эхо от ударов оглушало, сотрясало стены, огненная чакра затопила собой все мыслимое пространство, но маленький мальчик продолжал стоять на прежнем месте, с легкой улыбкой на губах созерцая ярость демона. - А ведь ты здесь не один, - внезапно оживился дух, устремив взгляд в один из отдаленных коридоров темницы Кьюби. Оттуда бил солнечный свет и дул по-весеннему свежий ветер. - Нужна помощь, демон? – мягко спросил мужчина, появившись на границе света. В следующее мгновение он уже оказался между Ютсури и малышом. Он стоял спиной к демону, но белый плащ на его плечах с хвастливым словом «Четвертый» не оставлял сомнений в личности вмешавшегося. - Йондайме! – зло, скорее по привычке, прокричал Девятихвостый. - Эй, - обернулся к нему Минато с насмешливым выражением лица, - сейчас мы заодно. - Не смеши меня, Йондайме, - прорычал Лис. – Я никогда не буду с тобой заодно. - Тогда, - переключил все свое внимание бывший Хокаге на мальчика, - я помогу тебе, чтобы ты помог Наруто. - А ведь я не вызывал твой дух, - задумчиво заметил мальчик. – И как ты хочешь справиться со мной? - Ну, - не особо смущаясь, протянул Минато, - не совсем я. Из ниоткуда, со всех сторон, на мальчика обрушились цепи. Потрескивающие электричеством, они сковали духа в образе ребенка, полностью скрыв тело и оставив на свободе лишь голову с золотыми кудрями. - Я не прощу никого, кто посмеет обидеть моего сына, ттебанэ! … Гаара серьезно подходил к защите Суны. После провалившегося нападения Акацки, он не пожалел сил, чтобы усовершенствовать охрану границ. Более того, он позаботился о том, чтобы все пограничники в обязательном порядке знали лица опаснейших нукенинов. Само собой, когда среди группы Узумаки Наруто шиноби Суны опознали троих из Акацки, Казекаге об этом немедленно доложили. По стечению обстоятельств, незадолго до этого Гаара утратил связь чакры с Наруто и остальными. Посчитав случившееся происками Акацки, он вместе со своим личным отрядом Сунаби прибыл к выходу с полигона, которым вели гостей к деревне. - Думаете, Акахи предали нас, Казекаге-сама? – как всегда беспардонно спросил Кей. - Нет, - коротко ответил Гаара. В нем не было беспокойства или сумятицы. С исчезновением связи с Наруто, он неожиданно для себя обрел неимоверный по своей силе контроль над эмоциями. Вынужденный постоянно сопротивляться тлетворному влиянию своего Однохвостого демона и ярости чакры Кьюби, Гаара постоянно закалял свою волю, и теперь пожинал плоды своих усилий. Он мыслил отстраненно и здраво, и даже возможная смерть Наруто не лишила его рассудка. О нет, Гаара, как и прежде, любил Узумаки всей душой, и, случись с ним что, утратил бы вкус к жизни. Наруто ему не заменил бы никто. Но Гаара не рехнется, потому что на его плечах ответственность за Суну и ее жителей. Если с Наруто случилось непоправимое… Гаара, конечно, не умрет, но сделает все, чтобы добраться до виновных. И вот когда он до них доберется… - Гаара! Смотрите, нас Гаара встречает, ттебайо! Кровожадные мысли отошли на второй план. А предположение, что Акацки поймали Наруто и под его личиной пришли на встречу, оказалось ошибочным. Так кричать мог только Узумаки Наруто. … «Песня невесты воина, погибшего в бою»* - сочинила от нечего делать.