Драбблы

От печенья Агаты кончики пальцев Джона были жирными. Он то и дело вытирал их салфеткой, только для того, чтобы потянуться за следующей порцией. Тесто таяло во рту, рассыпалось на мелкие сладкие крошки и взрывало вкусовые рецепторы самым лучшим, самым сладким вкусом. В этом печенье была любовь, было тепло, был домашний уют. То, чего Джону здесь так не хватало порой. — С Рождеством, Джон, — Агата улыбнулась. Джон поднял на неё взгляд и долго смотрел на старушку, немного рассеянно. В его голове пронеслось множество процессов сразу, он строил и разрушал теории о том, почему же она к нему так добра. — Не отвлекайтесь, Джон. Угощайтесь, — Агата улыбнулась ещё шире. Она была похожа на старушку с рождественских открыток, которые продавались сейчас в каждом магазине. Красный свитер с оленями, белые шерстяные брюки, белоснежные короткие кудри, очки с толстыми стёклами и круглое личико с румяными щёчками. Агата иногда вела себя как девочка, словно забывала, сколько ей лет на самом деле. — Ах, кстати, — Агата вскочила на ноги и с удивительной для её возраста проворностью побежала в соседнюю комнату. Загремела в ней ящиками, громко причитая: — Я же приготовила вам подарок! Джон удивлённо захлопал глазами. Он выпрямился, повернул голову в сторону комнаты, где скрылась старушка, и не мог перестать моргать. Что же это происходит? Он всего лишь заходил к Агате по пятницам, чтобы поиграть в карты или шахматы, и слушал её рассказы о прошлом: о войне, о муже, о детях и внуках. — Мне кажется, вам должно подойти! – она выскочила из комнаты с тёплым голубым шарфом в руках. – Я заметила, что вы шарф не носите, а на улице так холодно… И тут я увидела на ярмарке это, и решила, что вам пойдёт, — она встрепенулась, подошла к Джону и обмотала шарф вокруг его шеи. — Агата, я… — начал Джон, удивлённо щупая мягкие шерстяные нитки, и осёкся, услышав, как запищал пейджер. Сигнал не полиции, а Лиги. — Ох, неужели они и в Рождество вам не дадут отдохнуть? – Агата разочарованно всплеснула пухлыми ручками и покачала головой. – Это что-то важное? Джон достал из кармана пейджер и уставился на единственное нарисовавшееся на экране слово «Дарксид». Он обречённо вздохнул и посмотрел на старушку: — К сожалению, Агата, это очень важно. Иначе это будет последним Рождеством для очень многих людей, — он поднялся с места и обнял Агату за плечи, прежде чем пошёл к дверям. Агата громко вздохнула, прокашлялась и спросила: — Это очень опасное дело? Раз вы так говорите… — Да. Но не беспокойтесь, Агата, мы справимся, — Джон обернулся и даже позволил себе улыбнуться, увидев как вдруг нахмурилась старушка. — Не смейте мне врать, молодой человек, — сердито сказала она. – И не смейте там погибнуть! – это она произнесла уже с улыбкой. – Я обижусь, если вы не придёте в эту пятницу, — теперь она уже рассмеялась и тихо добавила: — Теперь можете идти, Джон. Спасайте Рождество! Джон кивнул и смущённо выдавил: — С Рождеством, Агата, — и только после этого вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, сунул руки в карманы и пошёл по тротуару. Как он и ожидал, Агата внимательно следила за тем, как он скрывается из виду, и лицо её было искажено беспокойством.