Корабли

— Я скучаю по тебе, — нежно говорил ей Евгений в телефонную трубку. Она кокетливо вздыхала, с лёгкой печалью думая, что всё запуталось настолько крепко и безвозвратно, что хотелось просто закрыть глаза и больше не думать обо всех проблемах, уходя от реальности в мир иллюзий. Где нет Арсения, Евгения и вообще всех насущных проблем, потому что это было тягостным бременем на её шее. — Я тоже, — голос фальшивый, а в голове только мысли о собственной никчёмности, душевном уродстве. Разлюбить за такое короткое время — абсурд, поэтому не оставалось ничего, кроме как признать отсутствие каких-либо реальных чувств. Её любовь была выдумана, вымучена и совершенно не нуждалась в подпитке, потому что её даже не существовало. Оказывается, разобраться в чувствах было так просто. Но разобраться в чувствах не значило разобраться в дальнейших действиях, поэтому предстояло и дальше идти по накатанной, изображая счастье. — Мы скоро увидимся? — с поддельной нежностью и тоской спросила она, в это время впиваясь ногтями себе в ладонь и желая закричать от ненависти к себе. Притворяться было тяжело: ей было жаль обманутого жениха, и отвращение к самой себе нарастало. Чувства менялись с каждым днём, и становилось всё сложнее отличить правду от вымысла. Постоянство напрочь отсутствовало: сегодня она любит, завтра — нет. Это всё смешалось воедино, как ком, отключая все мысли и создавая только неприятности. Инне нужна была эта чертова определённость, потому что вся её жизнь состояла только из неё. Всё должно быть выверено и четко обозначено — только тогда путь к успеху будет прост и банален. Поиск причины, раз за разом сопровождаемый медленным утоплением в ненависти к себе, был только первым актом этой несложившейся трагедии. Инна ждала ответа, потому что только их скорая встреча могла бы исправить всё, вернуть на круги своя. Она цеплялась за частицы уходящего спокойствия как утопающий за спасательный круг. Но ответом было тихое и убивающее молчание. — Я не знаю, — честно ответил Евгений, печально вздохнув. Стоцкая, казалось, уже изучила его настолько, что знала, как он сейчас сжимает губы и напрягает челюсти. И в разы больнее становилось от того, что все эти привычки были настолько же родными, насколько же и чужими. — Мы справимся с этим? — чувствуя подступающие слёзы, тихо задала вопрос она, уже заранее зная ответ. Но надежда всегда умирает последней. — Мне пора. Всё будет хорошо. — И звонок резко оборвался, оставив девушку наедине со своими слезами. Не выдержав, она закрыла глаза руками и всхлипнула. Уход Евгения стал катализатором для нового буйства её эмоций. Прежнее спокойствие теперь окончательно кануло в небытие. Арсений, услышав всхлип, без стука открыл дверь в её комнату и с раздражением посмотрел на слёзы Инны. При виде женских слёз он терялся и вместо жалости испытывал только неприязнь, считая это ходом для привлечения внимания. — Собирайся, — холодно произнёс он, получив в ответ удивлённый взгляд девушки. Всхлипы прекратились, и девушка недоумённо подняла голову вверх. Увидев его взгляд, Инне захотелось только сильнее рыдать. Слишком холодный и презрительный, словно она — грязь. Но всё же сдержавшись и кое-как взяв себя в руки, она спросила: — Куда? Он снова окинул её этим отвратительным, по её мнению, взглядом и, поморщившись, повторил свою предыдущую фразу. Стоцкой было больно оттого, что сейчас Арсений её презирает. Её чувства к нему снова вспыхивали, но она слишком сильно боялась: что её оттолкнут, что это всё похоже на стихийное бедствие, что эти отношения обречены на провал, что она потеряет Евгения. Но отношений как таковых и не было — было только общение, взгляды и гнетущее ощущение плохого конца. Интуиция говорила, что этому искушению лучше не поддаваться. Тем не менее, спокойно переодевшись в джинсы и водолазку, девушка послушно последовала за Арсением, который поторапливал её. И, увидев место, куда они приехали, Стоцкая не смогла сдержать удивления: — Откуда ты знаешь, где живет моя подруга? — Мищенко дал номера и адреса твоих близких друзей. Но в этом списке оказалась только она, — он спокойно пожал плечами. — Выходи. Позвонишь, когда нужно будет тебя забрать. У меня дела. Сразу, как только Инна вышла, Корсаков дал по газам и уехал. Его ждало много нерешённых вопросов. А девушка так и осталась стоять под подъездом и ошарашенно смотреть вдаль. Кажется, он знал о ней всё. Дана, которой Корсаков заблаговременно позвонил, уже ждала её, поставив на барную стойку два бокала и бутылку вина. — У твоего телохранителя очень сексуальный голос, — Дана рассмеялась, целуя её в щеку. Но, увидев неожиданную реакцию, замолчала. Инна сначала грустно улыбнулась, а потом зажмурила глаза и покачала головой в знак того, что всё пропало. — Неужели ты? Она не договорила, поняв всё по опущенной голове. Истерично хохотнув, Дана обняла подругу, растерянно глядя в другую сторону. И в конце концов, испив полторы бутылки вина и выслушав всю историю, Орленко смогла лишь сказать одно несчастное слово: — Пиздец. И этим, пожалуй, спокойно можно было охарактеризовать всё происходящее, особо не напрягаясь. — Мы справимся с этим, но для начала и тебе, и мне нужно расслабиться, — сказала вполне трезвая Дана, смотря на полупьяную подругу. Стоцкая так и не научилась пить. — Я дам тебе шмотки. Поедем в клуб. Инна понимала, что всё это добром не кончится, и в итоге она совершит, как всегда, что-нибудь глупое: и вновь, как и всегда, будучи в нетрезвом состоянии. Только последний раз напивалась она три года назад, попав на день рождения к бывшим друзьям. Алкоголь попадал точно в цель — и вот уже расслабившаяся девушка вдруг резко становится грустной. Тоска по старым друзьям, их посиделкам и всеобщему веселью одолела её разум. И ведь хочется всё как раньше — не задумываясь о последствиях. И сейчас, как говорило ей выпитое вино, было самое время для воспоминаний о прошедших днях, а значит, и для встречи с друзьями. — Дана, позвони Гоше. Пускай приезжают, — уверенно смотря на подругу, сказала Стоцкая, в ответ получив шокированный взгляд Орленко. — Ты уверена? Столько времени прошло… — засомневавшись, Дана задумчиво накрутила на палец прядь рыжих волос. Но, получив в ответ пусть нетвёрдый, но уверенный кивок, Орленко мгновенно позвонила подруге и договорилась о встрече с компанией в том клубе. К счастью, они были неподалеку и были не против встретиться со Стоцкой. Кинув в руки Инны короткое красное платье без бретелей и с воздушной юбкой, колготки и чёрную кожаную куртку, Дана сама принялась одеваться. И вот, на выходе, она вручила Стоцкой чёрные туфли на высокой платформе и довольно улыбнулась, видя результат своих трудов. Инна же в ответ только скептически посмотрела на себя в зеркало и, явно не оценив стараний подруги, фыркнула, но долго возмущаться не стала. Клуб, как и всегда, встречал всех своих посетителей громкой музыкой, толпой людей и атмосферой всеобщего веселья. Сразу направившись к диванчикам, подруги уже увидели сидящую там компанию. Девушки сразу кинулись её обнимать, Гоша радостно визжала, а парни целовали в щёку, улыбаясь. Всё было как прежде: вроде бы они и не отдалялись друг от друга. Расспросы и смех сопровождались стопками текилы, и Инна уже была абсолютно и бесповоротно пьяна. Она сама понимала это только отчасти, продолжая веселиться и пить всё больше. — Эта работа в фитнес-клубе может убить любого, — закатывал глаза Дима. — Когда приходят девушки только с намерением накачать зад, но боятся брать веса, — это уже слишком. Все дружно смеялись, наблюдая, как он изображает эту картину и активно жестикулирует, при этом сменяя выражения лица. Гоша рассказывала о том, как она сошлась с Витей, когда её выселили; Саша тянула всех танцевать; Денис и Лера спокойно сидели, обнявшись. Дана выпивала стопку за стопкой с заядлым пристрастием, поддерживая всех остальных, хотя никогда не любила напиваться. И после четырёх часов посиделок, танцев и бесконечного количество выпитого алкоголя все начали потихоньку расходиться. За Даной приехал Ваня, взваливая её на плечо и недовольно поджимая губы. Они уже успели поссориться, когда он, поняв, что она пьяная, сделал ей замечание. Остальные тоже покидали клуб, но Инна сидела до последнего. И, прощаясь с Гошей, в итоге сказала: — Мой бодигард меня вытащит, не переживай. И спокойно пошла танцевать дальше, хотя и написала перед этим СМС Арсению с адресом. Так развязно и спокойно она давно себя не чувствовала. Каждое плавное движение расслабляло. Руки плавно двигались по контуру тела; голова, запрокинутая назад, покачивалась в такт музыке. Мысли покинули голову, и сейчас были только она и музыка — ничего больше. Медленная песня завершала атмосферу умиротворённости. — Ты не отвечаешь на звонки. Собирайся. Арсений внезапно появился позади неё, разрушая тем самым идиллию. Инна обернулась, но, проведя по нему туманным от алкоголя взглядом, вернулась к своему прежнему занятию, упираясь. Ей слишком хотелось отдохнуть, поэтому Инна желала не обращать ни на кого внимания и проводить время так, как ей хочется, дальше. Пока момент снова не будет упущен. Сожаление будет завтра. Обещание себе, что ничего такого не повторится, — тоже. Сейчас же лучше было расслабиться и не думать о будущем. Такое мгновение нельзя было упускать. — Прекрати. Пора ехать, — жёстко отрезал он, с недовольством глядя на неё. Вид пьяных девушек наводил на него жалость в смеси с недовольством. Невнятные слова, глупые поступки, мутные глаза — слишком просто и примитивно. Никакой интриги. Никакого азарта. Злость тоже неспешно нарастала. И Арсений, видя, как девушка изгибается на танцполе, а её окидывают похотливыми взглядами мужчины за столиками сверху, не мог подавить желание незамедлительно вытащить её отсюда за шкирку, устроив целое представление. Но, как бы он ни хотел, приходилось держать себя в руках и пытаться забрать Стоцкую из этого злачного места мирными способами. Но этого, как назло, не получалось сделать. Инна, словно не замечая его, направилась шаткой походкой к бару. Платформа казалась слишком высокой, а ходить становилось всё тяжелее. В глазах резко помутнело, и она начала совсем неграциозно падать назад, но вовремя ударилась о грудь стоящего рядом Арсения. Тихонько ойкнув, когда его руки жестко обхватили её талию, а сама она оказалась снова неуверенно стоящей на ногах, Инна, наконец-то, смогла посмотреть ему в глаза. — Хочу ещё стопку. Взгляд загнанного зверька пропал, теперь Стоцкая смотрела на него с уверенностью, даруемою ей спиртным. Расправив плечи и улыбнувшись, она с решимостью попыталась направиться к барной стойке, но Корсаков только укрепил хватку. — Ты едешь домой. Где вещи? — заговорил он, от злости напрягая шею. Девушка, испугавшись его интонации, поворотом головы указала на диванчик, откуда Арсений быстро забрал сумку и куртку и, схватив подопечную за руку, вывел её из клуба. Стоцкая даже послушно залезла на переднее сидение машины и расслаблено откинула голову назад, но это продолжалось только первые десять минут. Почувствовав неудобство, доставляемое обувью, она разулась и не нашла ничего лучшего, кроме как закинуть ноги на Арсения. Тот в ответ только окинул её недовольным взглядом, а на челюсти заходили желваки. Он был раздражён, и Инне это было заметно. Молодой человек даже не хотел смотреть на неё, что взбесило пьяную девушку. Решив немного позабавиться, она прошлась ступнёй по его ширинке, потершись об его член и играя пальчиками ног. Реакция не заставила себя ждать, и вот Инна уже чувствовала его возбуждение. Но, остановившись на светофоре, он молча перекинул обе её ноги и обратно. Когда машина тронулась, Инна опять повторила прежние действия, снова чувствуя его растущую эрекцию. — Тебе стоит остановиться, — резко произнёс он, выделяя слова и сильнее обхватив руль. Только сейчас игра с огнём не пугала: страхи давным-давно отошли на второй план, скованность и осторожность были забыты. Ей хотелось раззадорить его только сильнее, упиваясь минутной властью над ним и понимая, что его сдержанность может кануть в небытие. Ещё один светофор и брошенная злобно фраза: — Я же сказал тебе прекратить. И тогда всё как будто взорвалось. Упиваясь своими чувствами и страхами, которые в таком состоянии воспринимались иначе, Инна решилась на действия, сожаление о которых придет только завтра утром. — А что, если нет? — нахально спросила она, вопросительно поднимая брови и тихо усмехаясь над собственной смелостью, непривычной для неё. — Тогда за последствия отвечать будешь ты. Повернув в какой-то тёмный переулок, в конце которого была только заброшенная многоэтажка, Арсений вытащил ключ от машины и сказал чересчур жёстко: — Выметайся из чёртовой машины. Инна, напуганная от такого решительного выпада в её сторону, вышла к бамперу машины вместе с молодым человеком. Он один резким движением усадил её на капот, вставая между её ног и расстёгивая ремень на тёмных джинсах. Когда он собрал её платье и откинул в сторону от неё, Инна действительно испугалась. Видя, как его глаза полыхают яростью, а руки жестко сжимают её бедра, подвигая ближе к себе и выбирая удобное для него положение, уверенность пьяной девушки резко пошатнулась. Хотелось умолять его не трогать её, потому что всё должно было закончиться не так, остаться на уровне игры. Приспустив штаны вместе с нижним бельём, он снова схватил её за бёдра и вошёл в неё всего лишь на пару сантиметров. Будучи совершенно невозбуждённой и напуганной, Стоцкая сразу почувствовала боль и жалобно посмотрела на Арсения. Опьянение сразу сошло на «нет», и Инна резко отрезвела, осознавая всю ситуацию. Несколько секунд, в течение которых они смотрели друг другу в глаза, казались непреодолимой вечностью. — Надеюсь, теперь ты начнёшь выполнять мои просьбы, — Арсений ещё раз уверенно обвёл её взглядом, оделся и сел обратно в машину, дожидаясь её. Оставшийся путь прошел в обоюдном молчании. Но из головы девушки никак не выходила мысль о том, что, видимо, всё зашло слишком далеко.