Корабли

Евгений был идеальным с самого начала знакомства. Учитывая все уважение к нему, так трудно было называть его «Женей». На самом деле, молодой человек всегда был таким. Для него были чужды предательство или неуважительное отношение, потому что его воспитание было выдержанным и направленным исключительно на создание будущего образца для подражания остальных. Все несколько вальяжные привычки и нарочитая скромность были неотъемлемым атрибутом его великолепного облика сияющего принца на белой машине S-класса, хорошего мальчика до самого конца. В отношениях он тоже никогда не мог совершить глупость, о которой вскоре бы пожалел. Каждое его действие было продуманно и выверено, четким и размеренным ходом, словно для него не существовало никаких трудных решений. Молодой человек был галантен, целеустремлен и всегда играл честно. Пожалуй, поэтому у него были проблемы с девушками. Все искали в нем подвох и пытались извлечь выгоду, не скрывая этого. Но Инна стала для Евгения олицетворением того светлого, что просто не может скрывать под собою ничего плохого. Он не видел в ней никакой фальши или поиска выгоды, поэтому в буквальном смысле готов был положить весь мир к ее ногам. И старался делать это в той или иной мере каждый день. Да, он не знал, какой любит ли она кофе или чай, какую марку вина предпочитает и что читает, но это было не так важно. Главное, что он ее любил, а вся прочая информация была для него мелочью, которой он предпочитал не забивать свою светлую голову, предназначенную для решения важных вопросов. — Мне кажется, нам стоит поужинать с моими родителями сегодня вечером. Они так давно ждали встречи с тобой, но я прекрасно понимал твою смущенность этой ситуацией, — сказал Евгений после полугода их отношений, позволяя Инне думать, что у нее есть возможность отказаться. Но девушка совершенно понимала, что этот отказ исключительно для антуража, но она даже и не думала отказываться. Встреча с его родителями — еще один важный шаг на пути к ее цели. Поэтому, выдавив из себя счастливую улыбку, она ответила согласием, на что получила в благодарность нежный поцелуй в губы и радостную улыбку своего молодого человека. Это и было лучшим сигналом, что она делает все правильно, что их отношения правильные. Платье цвета пыльной розы сидело на ней безупречно. Евгений заказал столик в одном из самых шикарных ресторанов, атмосфера которого передавала сущность его жизни — «дорого снаружи, но пусто внутри». Администратор и официанты сначала улыбались тебе в лицо и готовы были исполнить любое пожелание, а после того, как богатые клиенты поворачивались спиной, закатывали глаза и были готовы плюнуть в тарелку. Слишком высока ненависть к более высоким по статусу людям. Как бы радушен Евгений не был с ними, презрение от персонала было очевидно: доброту они принимали за скрытую ненависть. Даже шикарные чаевые не спасали положения. Инне было действительно жаль, что также они смотрели и на нее: слишком дорогое платье, дизайнерские туфли, шикарные ювелирные изделия — все это напоминало об огромном различии между их жизнями. Видя Стоцкую, никто не смог бы сказать, что всего полгода назад ее жизнь ничем не отличалась от жизни любого из этих официантов. Родители уже их ждали. Они оказались на редкость человечными, без толики цинизма или жестокости. Их любовь к сыну была безграничной, а одобрение выбранной им девушки проскальзывало в их взгляде. Впрочем, они одобрили бы любую пассию, если бы видели любовь в глазах единственного ребенка. Чета Мищенко была немолода: отцу было 70, матери — 60. Евгений оказался поздним ребенком, потому что в молодости родители активно развивали свой бизнес, чтобы дать долгожданному ребенку все самое лучшее, сделать его достойным человеком. Так и получилось: вложенные ресурсы окупились с лихвой. Эта семья как будто светилась неподдельной искренностью и добротой, их рассказы о детстве и юности сына и уместные шутки заинтересовали Инну. Девушка также рассказала и о своей жизни, обходя острые камни. В целом, родители Евгения сочли ее идеальной кандидатурой. Но еще большим удивлением стали вопросы о планировании дальнейшего будущего: определенно, пожилые люди намекали на внуков. Этот вопрос девушка решила сгладить, не дав ясного ответа: детей пока она точно не планировала. Отужинав, они распрощались с родителями и отправились домой к Евгению. — Твои родители чудесные, — улыбнувшись, сказала Инна, слегка сжимая руку своего молодого человека. Услышав это, Евгений улыбнулся, ведь родители были для него всем. Он проявлял к ним безусловное внимание, заботился о них как достойный сын. — Я рад. Думаю, ты тоже им очень понравилась, — на секунду он прервался и нежно поцеловал в щеку сидящую рядом с ним девушку, — вернее, я в этом уверен. Такая девушка, как ты, не может не понравиться. Именно этого Стоцкая и добивалась — признания. Теперь весь ее план начинал наконец-таки приобретать весьма явные очертания, а, значит, совсем скоро у нее появятся столько необходимые деньги на операцию для отца. Выбирая между долгом и свободой, она непременно выбрала бы долг, ведь именно так ее воспитывали. Даже обрекая себя на жизнь с нелюбимым человеком, она не сомневалась в правдивости старой пословицы: «стерпится — слюбится». — Ты очень красивая сегодня, — сделал комплимент Евгений, когда они уже заходили к нему домой. Он повернул ключ в замке, показывая тем самым, как он хотел провести эту ночь. Этот неосознанный жест Инна восприняла абсолютно спокойно, ведь секс был неотъемлемой частью их жизни. Пусть и секс без любви. Он начал целовать ее еще у двери, со всей нежностью и любовью, мягко соприкасаясь с ее языком. Позже он очертил губами линию челюсти, потом спустился к шее, продолжая покрывать девушку поцелуями, показывающие весь его трепет перед ней. Ее тело безумно влекло его, ее рваное дыхание все больше возбуждало, а вкус ее кожи вызывал в нем желание целовать ее бесконечно долго. В этом карнавале эмоций правила не страсть, а тягучая нежность. Руки мужчины опустились к ее груди, массируя ее, добиваясь ответной реакции тела Инны. И тело реагировало: дыхание девушки становилось все более сбивчивым, пока она не издала легкий вздох, свидетельствующий о растущем желании. И это желание мужчина был намерен удовлетворить. Взяв возлюбленную за руку, он отвел ее в спальню, где продолжил наслаждаться ее телом. Мужчина повернул Инну спиной к себе и расстегнул ее платье, прочерчивая невесомыми поцелуями линию ее позвоночника. Снова поднявшись, Евгений аккуратно перекинул ее волосы, продолжая целовать плечи, медленно доходя до шеи. Его поцелуи были такими сладостными и нежными, дарящими нечто большее, чем просто желание физической близости. То, как он целовал ее губы, было похоже на происходящее в сказке. Расстегнув кружевной белый бра, Евгений снял его и с читаемым в глазах возбуждением посмотрел на грудь своей возлюбленной. Его возбуждало в ней абсолютно все, ведь она была как будто его идеалом. Взяв Инну на руки и мягко опустив на кровать, Евгений стал поочередно терзать ее соски, посасывая их и проводя по ним языком. Все его действия могли с легкостью унести любую девушку в волны нирваны. — Я хочу тебя, — на выдохе произнес он, снова соединяясь с возлюбленной в долгом и нежном поцелуе. Все происходящее казалось таким правильным, а он был действительно таким заботливым с ней. Инна начала расстегивать его рубашку, после помогая ему ее снять. Она провела руками по его груди, спустилась вниз к животу, поглаживая твердый пресс, а после принялась за ремень, который никак не хотел поддаваться. Девушка захихикала, взглядом прося о помощи. Он понял ее без слов и расстегнул ремень, помогая ей снимать с него брюки и белье. — Кажется, на мне есть еще один лишний элемент одежды, — кокетливо сказала девушка, приподнимаясь и медленно спуская с себя трусики. Евгений не стал медлить, потянувшись за презервативом. Его желание было на пределе, казалось, он сходил от нее с ума. Повернув ее набок и приподняв одну ее ногу, она плотно прижался к ней и вошел, застонав от удовольствие. Он считал, что такое почти преклонение ее телом будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь. Совершая глубокие, но до умопомрачения плавные толчки, Евгений одной рукой ласкал ее клитор, вызывая стоны наслаждения. Она неосознанно оперлась головой о его плечо, чувствуя приближения оргазма. Евгений ускорил движения, и вскоре они оба кончили: Инна — со сладостным вздохом, а Евгений с явным и глубоким стоном. Это было настолько прекрасно, что он не мог выпустить ее из своих объятий еще очень долго: его любовь как будто витала в воздухе. Но это была только его любовь.

***

— Ты конченный психопат, — кричала девушка на Арсения, попутно швыряя в него книгу. — Если ты думаешь, что с тех пор, как ты трахаешь меня, у тебя появились хоть какие-то права на меня, то ты ошибаешься. Она с яростью смотрела на него, готовясь при необходимости бросить в него любой предмет, попавшийся под руку. Причиной их конфликта был, с ее стороны, абсолютно нелепый инцидент: она всего лишь решила заехать в клуб к своему старому другу, а в итоге была заботливо вынесена оттуда усилиями Арсения и на его же руках. — Малыш, если ты забыла, как сама буквально кричала о том, что ты моя, и я могу делать с тобой, что хочу, то я могу напомнить тебе еще раз, — смотря на нее свысока, ответил он. Оскорбления его ничуть не задели, но злость уже накапливалась в нем. Определенно, какая-то девчонка не могла вести себя с ним таким образом — это было совершенно неприемлемо. — Извини, но ты, видимо, забыл, что я могу ездить, куда я захочу и делать, что захочу. Ты не мой жених. — А это уже было попаданием в самую точку. Инна знала, что не стоит этого говорить, но чем дольше она была рядом с ним, тем более стервозной она становилась. Это и стало той каплей, которая заставила Арсения прижать ее стене, блокируя ее ноги и руки. — Только ты не учла одного: почему-то кончаешь ты со мной, а не со своим женихом. И, кажется, умоляешь трахнуть тебя тоже меня, — он дерзко улыбнулся, осознавая свой выигрыш. Да, приводя в качестве аргументов их отношения с Евгений, он изредка надавливал на больное, выставляя ее безжалостной охотницей за чужим богатством. Вел себя он с ней соответствующим образом: никакой нежности — только страстные поцелуи и головокружительный секс. И, конечно, циничные разговоры. Их отношения стремительно развивались всю эту неделю после их первого секса, и, кажется, они не могли друг другом насытиться. Но насыщение пришло бы, только если один из них сломался бы и прогнулся под другого. — Поверь, со своим женихом я тоже кончаю, — Стоцкая улыбнулась и вырвалась из его захвата. Казалось, пора бы окончить этот нелепый словесный поединок, но те пылающиеся эмоции между ними требовали разрядки. На нежность никто из них не был готов тратиться. Ярость и секс — это определенно не было слоганом здоровых отношений. Но та невидимая связь отчаянно крепла, и вырваться из нее было уже практически невозможно. Что это? Любовь? Арсений перестал в нее верить еще в детстве, когда отец закалял его тело и дух. Инна же чувствовала это тянущее чувство, а от боли где-то в области диафрагмы ее буквально выворачивало. Разве можно в один момент чувствовать безграничное счастье, а через секунду не желать находиться в этом мире? Можно ли любить настолько сильно, чтобы желать только одного — быть с человеком каждую секунду и дарить ему любовь в это время? — Не разговаривай со мной так, — Арсений посмотрел на нее с невыносимым холодом в глазах. — Ты еще не поняла, девочка, что сверху здесь я. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Инну с разрывающей душевной боли, которая теперь становилась и физической. Она чувствовала, как слезы подступали к глазам, и, чтобы предотвратить их, прикусила внутреннюю сторону губы. Это не помогло, и первая слезинка прокатилась по ее щеке. От таких сильных чувств хотелось рыдать, буквально выть. Сейчас Инна могла только пойти в ванную, закрыть дверь, а потом сесть на пол, биться головой о стену, врезаться ногтями в ладони буквально до крови, оставляя следы-полумесяцы, которые потом будут гореть, не давая согнуть руки в кулак. И безудержно плакать, сдерживая завывания, чтобы никто не мог услышать ее боль. Она же сильная, черт возьми. Ничто никогда не сможет ее сломать. Если она все еще здесь, если она добилась всего, о чем мечтает любая девушка, то, значит, сама жизнь велит ей продолжать. Все эти мысли не успокаивали, потому сейчас она была не той дерзкой и сильной Инной, а всего лишь молоденькой девушкой, которая жаждала взаимной любви. Эта жажда так сильно поглотила ее, что буквально превратила ее в какое-то подобие человека. Определенно, она сходила с ума от любви к этому притягательному мужчине. Ее привлекало в Арсении абсолютно все — начиная от сильных рук и пронзительных глаз, заканчивая шрамами на его теле. Даже маленькая татуировка, на которую она поначалу не обратила внимания, с надписью на латыни, которая, как она позже узнала, переводилась как «пришел, увидел, победил» так сильно нравилась Инне. — Открой эту чертову дверь или я ее выбью, — она не расслышала повторявшуюся фразу Арсения из-за потока собственных мыслей. Его голос был спокоен и не выдавал таившихся внутри эмоций. Как и всегда — жесткий и собранный. Казалось, эту броню ничто не сможет пробить. И никто. — Арсений, проваливай. Убирайся из моей чертовой квартиры, — выкрикнула она, с головой выдавая себя. Без сомнений, он услышал ее слезы. — Открой, — голос мужчины немного смягчился, но ей показалось это очередной уловкой. Как можно верить человеку, у которого вместо внутреннего мира настоящая Антарктида? Стоцкая проигнорировала его приказ. Но реакция с его стороны последовала незамедлительная. Конечно, он с легкостью воспользовался отмычкой и ворвался в ванную, внимательно осматривая ее на предмет повреждений. — Ты думал, я уже собралась вены резать? — усмехнулась она. — Не ради тебя, любимый, только не ради тебя. Скрыть слезы было невозможно: разводы косметики некрасиво отпечатались на симпатичном лице, а мокрые дорожки, исходящие из глаз, никак не хотели останавливаться. Сначала Арсений не мог понять, что ему нужно сделать, ведь с женскими слезами он не сталкивался практически никогда. Он совершенно не знал, как нужно успокаивать людей, ведь всю жизнь он не позволял собственным эмоциям выходить. А чужие считал проявлением слабости. Но перед ним сидела безумно красивая девушка, которой было бесконечно грустно. Он присел на холодный кафель рядом с ней, притягивая ее в свои крепкие объятия. Слова были лишними — обо всем говорили нежные поцелуи в голову, заботливые руки, поглаживающие ее плечи и волосы. Арсений мог бы сказать, что это проявление слабости. Что она ведет себя как ребенок. Но только сейчас пришло осознание — это была его малышка. И он будет защищать ее, несмотря ни на что.