Корабли

Их отношения складывались слишком сложно, каждого из них они по-своему ломали, превращая в совершенно другого человека. Но когда ты упираешься так сильно, как только можешь, лишь бы не позволить другому человеку полностью завладеть душой, желая отдавать только тело. Но можно ли сохранить свою душу, когда вот он, сидит, такой родной и уже любимый, улыбается, а его неосторожные касания передают всю скопившуюся за долгие годы нежность, которой он никогда не позволял вырваться на свободу? Определенно, нельзя. - Просыпайся, пора на пробежку, - Инна начала легко щекотать Арсения, но он рефлекторно схватил ее запястья, как только она коснулась его обнаженной кожи, и развернулся, подмяв ее по себя. Девушка заливисто засмеялась – реакция Арсения ее искренне развеселила. Еще ни разу мужчина в постели с ней не вел себя так, как он. Эта непривычная жесткость, вечная собранность делали из него как будто бы робота, настолько холодным он был. И как бы она не старалась достать из него человечность, пока что ей приходилось довольствоваться малым. Осознав, что это Инна и никакой опасности для него нет, он отпустил ее руки и резко встал с кровати. Он не мог позволить себе расслабиться ни на секунду, даже во сне, не после того, через что ему пришлось пройти. - Тебе стоит быть осторожнее, - свой достаточно жесткий тон постарался смягчить обаятельной улыбкой, вызванной вовсе не специально. Его действительно удивил этот простой жест – щекотка. Арсений не любил длительные отношения, и таковых у него не было ни разу за всю жизнь. Случайные связи или до определенного момента постоянные ограничивались исключительно взаимным пользованием. Снятие физического напряжения – все, что ему было необходимо. Мужчина ушел в ванную, чувствуя взгляд Инны, с восхищением рассматривавшей его тело. Физически он был, определенно, совершенством. Не повезло только с душой – пустота уже там не могла заполниться. - Я первая в душ, - нарочито серьезно сказала Инна, когда они только зашли в дом после пробежки. Она сняла кроссовки и побежала к ванной комнате, тем самым очень сильно забавляя его. Но дойти до душа она не успела – Арсений догнал ее почти моментально, разворачивая лицом к себе и прижимая к двери в ванную комнату. - Ты весь потный, отойди от меня, - смеясь, она попыталась его оттолкнуть от себя, но, конечно, превосходство в силе было очевидно. - Теперь тебе придется ждать, - вновь улыбаясь, медленно произнес он, смотря ей в глаза. Между ними мгновенно появилось какое-то напряжение, которое, казалось, зашкаливало. Мир вокруг на какое-то время перестал существовать, им стали глаза другого. Желанию поцеловать, провести руками по телу, уже невозможно было препятствовать. Они не касались друг друга прямо сейчас, просто смотрели, не отрывая взгляд. И в этом взгляде было все невысказанное, что так необходимо было выразить, но нужных слов было не подобрать. Расстояние медленно уменьшалось, пока, наконец, Инна не выдержала и первой потянулась к его губам. Этот поцелуй превратился в необходимость, она цеплялась руками за его плечи, сплетясь языками в чувственной неге. Арсений сминал ее губы, требуя дать ему большее, показывая, насколько сильно ему было необходимо продолжение. И она отвечала с не меньшей страстью. Именно сейчас Инна поняла, что весь мир заключался в нем. Судорожно открыть дверь, раздеться, дойти до чертового душа, который, казалось, был так далеко, при этом почти не отрываясь от столь желанных губ. А после предаваться чувственному удовольствию, ощущать всю полноту наслаждения, безудержно стонать от нахлынувших чувств. Все вокруг потеряло смысл, оставались только они вдвоем. Никто не смог бы удержать порыв их страсти, остановить это притяжение.

***

Почему всю полноту душевной близости никогда нельзя было передать словами? Время проходит, но всегда остается только одно – сплетение человеческих душ, жизнь которых неразрывно связана друг с другом. Когда возникают эти путы настоящей любви? Ответ неясен. Но как долго их предстоит убивать, чтобы навсегда стать свободным? Пожалуй, вечность. Лежать на его плече и просто смотреть вместе совершенно несмешную комедию – редкость. Но почему-то именно от таких незначительных действий веяло душевной теплотой. Наспех подобранный фильм, на который Инна настояла, оказался своеобразным, а на каждую шутку Арсений попросту закатывал глаза и недовольно ворчал, но при этом покорно лежал на диване и неосознанно вырисовывал рукой круги на ее животе. Это было похоже на чистое наслаждение. Сейчас Инна ощущала его близость, чувствовала терпкий аромат его духов с лесными и пряными нотами. Все это вызывало желание замереть в этом моменте навсегда. У него тоже появлялись такие мысли – первый раз в своей жизни он ощутил спокойствие. Размеренное дыхание находившейся рядом девушки, ее смешки и нелепые комментарии насчет происходящего дарили ему ощущение дома. Он никогда не чувствовал себя таким умиротворенным и окрыленным одновременно. Бабочки в животе – совсем неподходящее описание для той гаммы чувств, которая находилась между нами. Это было похоже на чистую бурю, которая утихала лишь ненамного, чтобы разразиться с новой силой. - Ты такая красивая сейчас, - медленно произнес Арсений. Его глубокий голос с хрипотцой вызывал у Инны табун мурашек по телу. Он сказал это неожиданно и для себя самого, но эти слова казались в настоящий момент такими необходимыми и внезапно подогревавшими бушующий между ними огонь. - Ты не говорил мне это раньше, даже когда мы встретились в первый раз, и ты пытался меня очаровать, - захихикав, ответила девушка, нежно поцеловав в щеку своего мужчину и слегка оцарапав щекой жесткую щетину. В ответ Арсений просто крепко обнял ее и уткнулся носом ей в шею. - Это ты меня пыталась очаровать, малыш, - эта незначительная нежность случайно вырвалась из него, и хваленой собранности в этот момент почему-то не хватило. Это и стало первым проявлением его слабости. Первым и последним. Казалось, он вернулся в свою моральную клетку, мгновенно оттеснив все чувства и снова став привычным собой. Но Инна почти не обратила на это внимания, погруженная в прекрасную негу. Она, нужно сказать, не отличалась особой внимательностью, а ее умозаключения основывались только на физических прикосновениях. Догадайся она, какая власть могла бы быть у нее над Арсением, стоило бы только немного постараться, это оружие в ее руках могло бы превратиться в нечто фатальное. Его сердце, каким бы черствым оно не было, до сих пор не знало теплых чувств, и все время до этого момента оно могло бы сдаться. Но не теперь. Арсений был слишком умен, чтобы не заметить всех проявлений своих слабостей, пусть и совсем незначительных. Сначала отец, потом армия, а после работа в самых опасных местах, научили его, что слабость всегда приводит к гибели. Молодой человек видел, как умирали противники, стоило бы поставить в опасность их близких; как погибали его товарищи, которые, задумавшись о любимых, делали один неосторожный шаг, становившийся последним. В момент, когда он ногой пробил дверь в один из домов, где устроили засаду боевики, а в ответ обрушилась череда пуль, Арсений чудом успел отскочить, а потом безжалостно убить каждого из них. Но даже мысль о слабости в тот момент могла его уничтожить навсегда. Не вернуться домой в закрытом гробу – вот что было главной целью в те дни. И эта цель снова станет основной совсем скоро. - Ты меня не слушаешь, - Инна деланно сердито пнула его ногой, но этого удара он почти не почувствовал, настолько он имел физическое превосходство. - Бьешь как ребенок, - усмехнулся Арсений, но не сдвинулся с места. – Тебе наконец-то надоел этот ужасный фильм? Может, найдем другой способ провести время? Но любопытность Инны заставила ее зациклиться на предмете его размышлений. Ей казалось, что в них есть нечто важное, но ее предположение было далеко от истины – он вовсе не думал о какой-то девушке. Ревность слишком сильно застилала ее глаза, мешая увидеть главное. - О чем ты думал? – спросила девушка, поворачивая голову к нему и внимательно разглядывая его, словно копируя его проницательный взгляд. Только в ее глазах проницательности не было совсем. Арсений мог бы ответить ей, поделиться своими переживаниями, но открыться любому человеку означало поставить себя под удар. Инна никогда не узнает его секреты, все, что она заслуживает видеть – оболочка. - Явно не о тебе, - холодно и самодовольно улыбнувшись, ответил ей молодой человек, предвидя предстоящую бурю. Несомненно, такой ответ очень сильно ее разозлит. Но разве это когда-нибудь беспокоило его? Арсений считал, что если бы девушка действительно испытывала бы к нему глубокие чувства, то несомненно бы увидела все и поняла, что дело далеко не в девушке. Но ее «любовь» была зациклена исключительно на себе и своих ощущениях, и дальше них она никогда не смогла бы зайти. Это понимание оттолкнуло его, но такие люди, как она, никогда не будут опираться на логические суждения и видеть в других людях нечто большее, чем объектов удовлетворения своих потребностей. Включая потребность в чувствах. В этот момент, казалось, Арсений ее раскусил. Понял секрет, о котором размышлял так долго. В каждом человеке он есть, и секрет Инны состоял в том, что ей было необходимо переживать трагическую, больную любовь, на самом деле ориентированную на саму себя. Это было так забавно, ведь в какой-то момент он почти попался на представленные ему иллюзии о неземном притяжении и духовной связи. И за то, что он попыталась проделать это с ним, ее стоило наказать. Теперь она точно проиграет. Он заставит ее почувствовать дикую привязанность к нему каждой клеточкой своего тела. Она будет задыхаться без него, но чего он ей никогда не даст – чувств. Некоторые крепости стоит брать измором. И рассуждать в таком ключе можно еще очень долго, однако, наблюдая со стороны, можно вспомнить одну очень умную фразу – «не зарекайся». Именно ее бы следовало помнить Арсению, который, охваченный мыслью о полнейшей капитуляции Инны, так и не смог осознать, что собственному сердцу не прикажешь, а чувства – не убьешь. - Остынь, - Инна легонько хлопнула его по плечу и, потянувшись, поцеловала его в щеку. – Давай поедем на выходных за город? Ты говорил, что у тебя там есть дом. Предложение Инны было словно поставленной ею самой капканом. За выходные, проведенные наедине, он мог добиться от нее абсолютной покорности, окончательно въесться ей под кожу, и тогда власть будет полностью в его руках. - И чем ты хочешь заняться? – флиртуя, ответил он, не скрывая подтекста. - Ну, - ответила она, начав медленно вести ногтем по его груди, спускаясь к животу, - мы могли бы посидеть у костра? Посмотреть на звезды? Поиграть во что-нибудь? – произнося последние слова, она эротично прикусила губу, оттягивая ее. Реакция Арсения не заставила себя ждать. Определенно, последнее предложение пришлось по вкусу ему и его ненасытной похоти. - Я всегда готов поиграть, - протяжно сказал молодой человек, наклоняясь к ней за поцелуем. Каждое касание губ и движения языком были сладкой пыткой, отправляющей в забвение. Как бы хотелось Инне, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но не вовремя зазвонивший телефон остановил ее от увлечения. Снова быстро поцеловав его в губы, она потянулась за телефон и, увидев имя звонящего, ненадолго замерла. Ей звонил Евгений. - Любимая, где ты? – начал с вопроса Евгений. Слышать его радостный голос было для Инны наказанием. Только не сейчас, не в тот момент, когда она так счастлива и находится в объятиях мужчины своей мечты. Арсений, конечно, увидел, с кем разговаривала Инна, и ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы скрыть свое неудовольствие, которое молодой человек, тем не менее, заметил. - Я у Даны, она недавно вернулась из очередной поездки с очередным парнем, - наигранно рассмеялась Инна, стреляя глазами в сторону Арсения, неотрывно смотрящего на нее. Корсаков услышал ответный вежливый смех в трубке и беззлобный комментарий по поводу личной жизни Даны. Ему это не понравилось – ревность начала брать верх. Он привык, что все желаемое всегда принадлежало ему, а теперь ему придется делить свою женщину с еще одним слабаком. Отпускать ее сейчас было бы еще более опрометчивым решением, ведь тогда все его влияние постепенно скатится на «нет», а с ней он еще не закончил. Пока нет. - Я хотел сделать тебе сюрприз и приехал, как только смог. Теперь тебе не придется терпеть общество Арсения, опасность миновала, - мягко сказал Евгений, находясь в нетерпении от предстоящей встречи с возлюбленной. – Как скоро я тебя увижу? Приедешь ко мне, раз уж я не смог тебя застать? Вечно галантный, вечно идеальный Евгений. Корсакову было бы даже по-человечески жаль его, если бы не одно «но» - у него не было никаких чувств по отношению к другим людям. Поэтому Арсений только смеялся над мужчиной: тот даже не понимал, в какие сети его заманила собственная невеста. - Я скоро буду, подожди немного, - приторно-ласково ответила Инна, собираясь с силами и снова вживаясь в отведенную ей роль. Она вновь вспоминала, что цель важнее всего. Арсений и Инна собираются, не говоря друг другу ни слова. Только сев в машину, он с большой долей иронией заметил: - Значит, теперь мне придется довольствоваться только фото? Шах и мат, Инна. Она опешила от его слов и уже хотела сохранять молчание, но ей безудержно хотелось сказать хоть что-нибудь, поговорить с ним, перед тем, как она вернется в свой собственный маленький театр и вынуждена быть играть свою роль с полной убедительностью. - Когда-нибудь ты поймешь, почему я так поступаю, - скупо улыбнувшись, ответила Стоцкая, переводя взгляд с него на вид из окна. Каждый километр неумолимо приближал ее к прежней жизни. Жизни, от которой она так надеялась сбежать. Девушка хотела попрощаться быстро и безболезненно, но когда он поцеловал ее, она порывисто обняла его за шею и притянула к себе, целуя его как будто в последний раз, стараясь показать чувства, от которых ее сердце разрывалось сейчас. Инна постучалась в квартиру Евгения – дверь он открыл почти сразу, не давая ей времени собраться с мыслями. На его красивом лице играла счастливая полуулыбка. Он так давно не видел свою невесту и так хотел притянуть ее в свои объятья и как можно скорее забыть о времени разлуки. - Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе, - прошептал он, обнимая Инну и зарываясь носом в ее волосы, вдыхая такой родной и любимый цветочный аромат. - Я наверняка скучала больше, - фальшиво улыбнувшись, девушка провела тыльной стороной ладони по его щеке, выказывая этот нелепый жест нежности, хотя мыслями она находилась далеко отсюда. Ее место сейчас бы в постели рядом с Арсением, но точно не здесь. Но сегодня она познала настоящий вкус измены, когда ты должна отдаваться одновременно двум людям и невольно сравнивать их между собой. И, конечно, новый возлюбленный займет место победителя в этой постановке. Не выдержав и ненавидя себя после секса с Евгением, Стоцкая все-таки отошлет ему интимное фото, где ее грудь будет эротично приоткрыта, а палец - лежать в томно приоткрытом рту. И она знала, что это возымеет эффект.