Корабли

Каждый из нас тщательно оберегает свои тайны. У одних они слишком порочные, у других — срывающие все маски с лица. Честность не ценится, кто бы и что ни говорил на этот счёт. Арсений выжал педаль газа в пол, словно пытаясь убежать от своих личных демонов, с каждым днём беспокоящих его всё больше. Выдержать каждую атаку стоило огромных усилий, и он совершенно потерялся в своих чувствах, понимая, что весь груз его прошлого смиренно тащится за ним. И это совершенно не сбрасывалось «вот так, запросто», не лечилось у психологов и не позволяло забывать об этом. Не то чтобы от этого самочувствие было гадким — нет —, но иногда так хотелось жить как среднестатистический человек. Парадоксально, что тот самый среднестатистический человек с самой обыкновенной, спокойной и размеренной жизнью мечтает оказаться на месте того, чья жизнь вечно кипит. Вкладывать деньги в дорогие машины, предметы интерьера, книги, компанию и в себя самого совершенно не помогало. Когда он оставался наедине с собой, среди дорогущих вещей, то неизменно понимал, что откупиться не получилось и на сей раз. Эй, счастье, да где же ты, в самом-то деле? Корсаков часто посмеивался над своими ужасными чертами и болевыми точками. Эта была своеобразная защитная реакция, которая, к слову, пугала его окружение. Это больше было похоже на лёгкое сумасшествие или странную юношескую черту. И даже несмотря на то, что он был совершенно здоров и уже давно не подросток, факт оставался фактом: что-то тут не так. И ответ на вопрос «что же всё-таки не так» знал только сам Арсений. Пускай эта будет та тайна, которая уйдёт с ним в могилу. К слову о тайнах: Корсаков был намерен во что бы то ни стало узнать, что скрывает Евгений. Пускай это и было странно, почему-то ему казалось, что полученная информация может неплохо сыграть на руку. Нет, это были не какие-то корыстные цели для шантажа или тому подобного — молодому человеку всего лишь было необходимо знать, с кем он имеет дело. Без этого было бы странным просто взять и помочь какому-то давнему другу детства, появившемуся словно из ниоткуда. Подъехав к многоэтажному дому в элитном спальном районе, где жил Мищенко, Арсений вышел из машины и пожал руку подошедшему «клиенту». Мищенко выглядел ещё более помятым и нервозным, чем вчера. Залегли тёмные круги под глазами, а лицо было далеко не свежим и бодрым. — И где же виновница торжества? — поинтересовался Арсений, взглянув на часы. Он был недоволен тем, что она опаздывает уже как на десять минут. Мищенко слегка раздражённо взглянул на Корсакова, но всё же ответил максимально дружелюбно: — Слегка опаздывает. Мало ли, попала в пробку или что-то в этом роде. Арсений усмехнулся и свысока посмотрел на этого влюблённого человека. Эти чувства были так далеки и непонятны для него, потому что он попросту не успел прочувствовать всё, предпочитая вкладывать всё свободное время в себя. Иногда — в подростковом возрасте, когда уже пришла пора влюбиться —, юноша так и порывался пригласить на свидание симпатичную девчонку или просто оторваться как нормальный подросток, но отец ему этого не давал. Всё сознательное время должно быть отдано на развитие своего тела и ума. — Видимо, пунктуальностью она у тебя не особо блещет, — ответил Арсений, закатывая глаза и снова раздражённо глядя на часы. В голове он уже составил примерное описание этой девушки: крашеная блондинка или брюнетка, с ярким макияжем, в какой-нибудь дорогущей одежде и в «Джимми Чу» или «Лабутенах», да к тому же на дорогущей машине, которую она исключительно своим умом заработать не могла. Обычно именно такие девушки могли пленить кого-то вроде таких же наивных, как Мищенко. Есть ещё вариант с богатенькими «папочками», но схема в этом случае была уже другая. Когда же он увидел настоящую невесту, которая спешно открывала дверь красного Mini Cooper S (явно подарка от Мищенко — как отметил Арсений), то удивился. Вместо вычурной одежды на ней была блузка без рукавов нежно-розового цвета, чёрная юбка-карандаш и туфли на небольшой шпильке, явно не дизайнерские. Корсаков был более чем уверен, что, посмотри он на лейблы, явно не найдёт там ни одной знакомой этикетки. Это было чересчур странно. Если она не пользуется деньгами своего жениха, хоть и принимает подарки, то что же ей тогда нужно? Искренняя любовь сразу отпадала — молодой человек в неё попросту не верил. Однако так хотелось разгадать тайну этой незнакомки, узнать её корыстные цели и вывести на чистую воду. Эта загадка обещала быть интересной. — Жень, извини, я попала в пробку, — с явным чувством вины произнесла девушка и подошла к своему жениху, чтобы легонько коснуться губами его щеки в знак приветствия. — Всё в порядке. Знакомься, это Арсений. Он будет с тобой, пока у меня серьёзные проблемы, — ответил Евгений, крепко обнимая девушку за талию. Сначала Стоцкая даже не обратила внимания на присутствующего. Она вообще не отличалась особой наблюдательностью, что часто не играло ей на руку. Однако, внимательно оглядев стоящего перед ней молодого человека, она замерла. Несомненно, она его узнала. Память никогда не уходит просто так. Тем более таких, как он, у неё не было. Фактически у девушки практически никого и не было, чтобы забыть их через год. Корсаков же как ни в чём не бывало осматривал свою клиентку. Она не производила на него никакого особого впечатления, потому что толком и не представляла собой ничего особенного. Таких, как она, были тысячи: желающие выйти замуж за богатого человека, преследуя свою особую цель, готовые измениться только по прихоти и не имеющие никаких особых данных. Они пали слишком низко, чтобы их замечать. — Очень приятно, я Инна, — наконец-то взяв себя в руки, девушка вежливо ему улыбнулась, получив в ответ кивок. — Арсений будет с тобой постоянно. Ты можешь доверять ему. Я, правда, надеюсь, что эти меры будут излишними, но нужно перестраховаться. Я слишком дорожу тобой, помни это, — в очередной раз выразил словами свои чувства Мищенко. Инна же не могла оставаться холодной после такого проявления заботы. Это было куда больше, чем простая формальность. Для неё это служило доказательством чувств. — Самое важное сейчас — твоя безопасность. Поэтому я обязан знать о любых твоих планах, возможных передвижениях в моё отсутствие и контактами с людьми. Это всё не шутки, а мне необходимо чётко исполнять то, что я пообещал, — кротко отрезал Арсений. Корсакову было совершенно не в радость находиться с этой девушкой двадцать четыре часа в сутки, хотя бы потому, что это слишком скучно. Она непременно окажется скучной и предсказуемой, и даже ничего не будет стоить вывести её на чистую воду, тем самым спасая своего старого приятеля. Но ему это было совершенно не нужно. В данном случае инициатива уж точно наказуема. Стоцкая, придя в себя после его слов, не смогла удержаться от вопроса: — То есть фактически Вы будете контролировать мою жизнь? Арсений хотел было рассмеяться, но удержался. Он уже видел немало таких: с виду нежных и милых, а на самом деле — скрывающих грязные тайны своей жизни. Она была не исключением. Такие девушки исключением не бывают. — Получается, что так, — ответил он и слегка улыбнулся, насмехаясь над ней. Мищенко в это время обнял невесту за талию и успокаивающе начал шептать о том, что эти меры лишь временные и совсем скоро всё снова будет хорошо. Пусть она ему и не верила и ее интуиция нашептывала ей, что хорошим это всё не закончится, но сейчас в первую очередь нужно приободрить своего возлюбленного. Ради него можно и потерпеть. — Можно мы поговорим наедине друг с другом? — вопросительно посмотрел на Корсакова Евгений, хотя был уверен, что тот и так бы удалился, но вежливость никто не отменял. Новоиспечённый телохранитель покинул их, оставив стоять пару рядом с подъездом. — Когда мы увидимся? — девушка посмотрела на любимого глазами, полными слёз. Он не мог её покинуть, потому что без него вся её построенная жизнь рухнет, словно карточный домик от потока воздуха. Женя не мог ей лгать, но и сказать правду значило бы сделать ей ещё больнее. В итоге душевные терзания настолько поглотили его, что было совершенно непонятно, что говорить. Пообещать ежедневные звонки и частые встречи и не сдержать своё слово — значит упасть в её глазах и заставить волноваться. Сказать же, что они будут видеть друг друга совсем редко, а разговаривать по телефону и вовсе не больше пяти минут — как будто бы поставить на их отношениях крест, прикрываясь её защитой. Как-то он пообещал, что будет с ней рядом всегда, что бы ни случилось. Это был приступ сентиментальности, совершенно не свойственный мужчинам вроде него. Слишком мечтательно, даже по-детски, но он ничего не мог поделать с этим ощущением внутри себя. От неё он даже воспримет удар ножом как прикосновение шёлка. — Как только смогу, обещаю, — он едва ощутимо дотронулся губами до её щеки. — Мне пора. Тебе тоже. Передай Дане привет. Пусть твоя подруга и не очень меня любит, но я знаю, что она значит для тебя, поэтому доверяю ей. Инна снова поразилась, какой же всё-таки замечательный он был. И главное, что он был только её. Её мягкий, романтичный и беспричинно добрый Женя, готовый примчаться сию секунду и выполнить любое её желание. Таких хороших почти не найти. — Мы справимся, — Евгений аккуратно стёр пальцем слезу, катившуюся по щеке Инны, и нежно поцеловал в губы. — Я люблю тебя, не забывай. Крепко прижимая её к себе, он понимал, что вряд ли сможет вскоре сделать это опять. Нужно сберечь и её, и себя — а это требует немалых усилий. Последнее касание её рук было самым тягучим и болезненным, после чего она прошептала в ответ те значимые три слова, развернулась и, без оглядки уходя, тщетно пыталась сдержать слезы. Конечно, они скоро встретятся. Даже если ради этого придётся ждать несколько долгих недель — всё равно. Именно в этот момент Стоцкая отчётливо понимала, насколько сильно привязалась к своему жениху. Теперь казалось, что его деньги отошли далеко на задний план и остались только их отношения, которые развивались тягуче-медленно, словно каждый из партнёров боялся спугнуть другого и разрушить сладостный момент. Впрочем, метания девушки по поводу своего возлюбленного были вполне обоснованы: со временем всё вокруг входит в привычку, и в итоге уже тяжело отличить, где реальность, а где — приевшиеся чувства. Арсений на протяжении всего пути был молчалив. Лишь упомянул о том, что кто-то из помощников Евгения позже переместит машину к её дому (благо, второй ключ от машины был у Евгения). Инна же на протяжении всей поездки смотрела в окно и грустила. Ей хотелось обратно в атмосферу романтики, которая была только вчера. Она уже привыкла к бокалу красного полусухого по вечерам, когда девушка сидела на коленях у Евгения на веранде его квартиры. Они вместе разговаривали ни о чём, целовались и были в абсолютной атмосфере счастья, когда ни одна враждебная мысль не может проскочить в голову. Идиллия, одним словом. — Ты теперь будешь контролировать каждый мой шаг? — наконец подала голос Инна, внимательно посмотрев на Арсения. Теперь, словно выйдя из транса, она почувствовала великолепие машины, в которой находится, вдохнула приятный запах мужского одеколона и обратила внимание на приятную и ненавязчивую инструментальную музыку. Всё это наводило на мысли об уверенности и силе. Инна посчитала странным, что не заметила этого сразу же, хотя потом быстро нашла оправдание в виде того, что она была поглощена испытываемой горечью. — А тебе есть что скрывать? — ответил Арсений, презрительно искривив губы, словно показывая своим видом, что ему неприятна такая компания. Стоцкая сначала не нашлась, что ответить. Она совершенно не привыкла к таким откровенным выпадам (да и выпадам в целом), поэтому мгновенно стушевалась и истратила весь свой пыл, подогревающий её с первой фразы. Она отчасти жалела, что никак не может стать холодной «железной леди», потому что вся её сущность буквально противоречила этому, и за каждую сказанную оскорбительную или возмущённую фразу она испытывала глубокое чувство вины и ощущение собственной никчёмности. — Я абсолютно чиста, — почти не подумав, ответила девушка и только позже поняла, какую допустила ошибку. Неразумно было говорить так спешно, словно пытаясь перекрыть его словами, тем самым переубедив. Приём старый и совершенно бездейственный. Оставалось лишь надеяться, что Арсений куда глупее, чем кажется на первый взгляд, поэтому можно спокойно выдохнуть и сделать вид, будто ничего не произошло. Позаботиться о сказанном ведь можно и позже. — И невинна. Да-да, — коротко усмехнувшись, произнёс Корсаков и замолчал, предпочитая провести остаток пути в молчании. Ему оставалось только рассчитывать на своё природное чутьё и то, что совсем скоро получится вывести эту маленькую стерву на чистую воду.