Корабли

Три года спустя её нельзя было назвать девушкой, которая не знала, чего она хочет. У неё был прекрасный жених, с которым они скоро съедутся, стабильные отношения и хороший заработок. И что самое важное — Женя предложил свою помощь, то есть собрался заплатить за лечение отца Инны. Стоцкая сделала свой выбор и ни капли не жалела о нём. Она поступила так, как это было необходимо. Может, она и не любила Женю, но он вызывал в ней только теплые чувства — а это было определённо больше, чем безразличие. Пусть её глаза больше не светились счастливо от каждого момента этой жизни, пусть её свободная одежда сменилась на деловой стиль, пусть она перестала быть собой — Инна верила, что ради одного нужно пожертвовать другим. Она жертвовала собой ради её родных — всё просто. И ни капли постыдного в этом не было. Предложи бы ей кто-нибудь вернуться назад и хорошенько подумать перед принятием этого решения — она бы оставила всё так, как есть. Пора было прощаться с девочкой-солнцем и становиться женщиной-упрямством. Инна отдалила всех своих друзей насколько это возможно. Кроме, разумеется, Даны, которая просто так не готова сдать позиции и покинуть свою подругу. За это Стоцкая была благодарна больше всего, хотя и порой упрямилась. Пусть Дана сейчас смотрела на неё с сожалением, думая о том, что становиться такой — отвратительно. Ирония заключалась в том, что она сама представляла собой точь-в-точь ту, кем намеревалась стать Инна, — холодную, бескомпромиссную и упрямую до чёртиков. Стены вокруг девушки становились всё плотнее, и вся её сущность готова была задохнуться от нехватки целительных эмоций, но почему-то именно на эту часть Инна обращала меньше всего внимания. В её голове крутилась только одна фраза: «За всё нужно платить. Это оправданная жертва». Было лишним кому-либо ставить под сомнение её правоту. В этом не было смысла, потому что у каждого свои ошибки и своя жизнь. Разве возможно, что кто-то ясно видит её путь и все препоны на нём? Конечно же, нет. Вот и сейчас Инна проснулась в доме своего жениха и занялась приготовлением завтрака, перед этим выполнив привычные утренние процедуры и приведя себя в порядок. Она частенько оставалась у него, хоть они ещё и не съехались: девушка всё откладывала неизбежный переезд на более поздний срок, цепляясь за видимость своей свободы. Видимость: потому что у неё не было шикарной квартиры, не было много близких друзей и мест, без которых она бы не смогла прожить в новом для неё мире — вообще не было ничего, за что можно было уцепиться мёртвой хваткой и не позволить принести это в жертву. Именно так человек хватается за последние частицы воздуха в своей жизни. Да, у неё было ощущение, будто сейчас наступило кислородное голодание, и нельзя терять ни секунды, потому что в любой момент может прийти конец всему. До её собственного конца оставалось совсем немного. — Доброе утро, солнце, — услышала Инна приветствия её жениха и мысленно усмехнулась оттого, что солнцем её уже назвать было невозможно. Стоило бы задуматься над этим и понять всю глубину своей проблемы, но вместо этого Стоцкая, как и обычно, решила пойти самым лёгким путем и мгновенно загнала угнетающие мысли обратно в закоулки сознания. — Доброе утро, — приветственный поцелуй в щёку и ласковая улыбка — всё это было совершенно настоящим, а не наигранным и фальшивым. Заставить себя верить в созданную лишь самой собою ложь — лучший выход. Привычный завтрак прошёл за оживлённой беседой, и Инна почувствовала, как все её сомнения ушли прочь. Она была рядом с любящим её человеком, поэтому было бы совершенно глупо поддаться дурным мыслям и создать себе очередную проблему. Раз за разом она так сильно страшилась их, что вечно встревала в непонятные ситуации до тех пор, пока просто не отгоняла все неправильные мысли из своего сознания. Пожалуй, верным решением во всех ситуациях подобного рода будет побороть свой появившийся из ниоткуда страх, а не трястись от малейшего колыхания за гранью стабильности. — Как насчёт небольшой прогулки в ресторан этим вечером? Мы давно никуда не выбирались, — улыбнувшись, озвучила предложение Инна. Она уже порядком соскучилась по этим романтическим вечерам в каком-нибудь уютном местечке и нежным поглаживаниям кисти, когда они держались за руки. Все эти мимолетные жесты, пропитанные безграничной нежностью, ещё и источали абсолютное спокойствие. Стоцкая чувствовала, что она находится в своей зоне комфорта и никто не посмеет её оттуда вытащить. Она верила, что это спокойствие вовсе не напускное, а вполне реальное, создающее опору под ногами. — Извини, сегодня у меня встреча со старым приятелем, который, надеюсь, поможет решить одну важную проблему, — стараясь не выдавать своей нервозности, произнёс Евгений. Его невероятно беспокоила имевшаяся проблема, которую предстоит разрешить в ближайшие сутки, а сделать это было крайне сложно. Поэтому сегодня придётся просить помощи у старого знакомого. — Я надеюсь, ничего серьёзного? — Инна нежно накрыла руку молодого человека своей ладонью. — Ты же знаешь, что в любой момент можешь на меня положиться, да? — она ободряюще улыбнулась и получила в ответ ласковый взгляд. Идиллия — иначе не скажешь. Стоцкая была счастлива оттого, что сейчас так спокойно и что она находится в комфортной для себя обстановке. Эта безмятежность была только на радость им обоим. Евгений искал тепла и поддержки, а Инна — тихой жизни и помощи. Они словно бы идеально подходили друг другу — да ещё и оба находили в партнёре только то, что было необходимо. Вот и сейчас Евгений словно бы заранее знал, что его невеста выкажет ему поддержку, хоть та и знала, что делиться он ничем не намерен. И тут дело было даже не в недоверии с его стороны, а в собственном беспокойстве молодого человека о том, как его любимая воспримет информацию. Он всегда ставил её на первое место. «Все проблемы решаемы, но я не хочу, чтобы они забрали тебя из моих объятий», — говорил он. А она беспрекословно верила, что так будет лучше и защита от всяких проблем только пойдёт на пользу их отношениям. Вера хоть и странная вещь, но вполне обоснованная. Все мы хотим, чтобы наши мечты сбывались, пусть на это и нет ни единого шанса.

***

— Рад снова увидеть старого друга, — Евгений вошёл в кабинет приятеля, способного решить его проблемы, и с радостью пожал его руку. Пусть этот парень и источал опасность, но это уже было делом привычным — учитывая всю подноготную стоящего перед ним молодого человека (а на самом деле, всю правду о нём никто не знал), можно было бы смело сказать, что его можно бояться. — Приветствую тебя, Женя. Что же случилось из ряда вон выходящего, что ты так рьяно пытался встретиться со мной в последние пару недель? — Арсений вопросительно поднял брови, но лицо его оставалось не выражающим никаких лишних эмоций. В данном случае была просто деловая встреча — ничего личного. Поэтому, как он считал, и не стоит общаться как хорошие друзья, что равносильно пустой трате времени. — Произошла из ряда вон выходящая ситуация, и я подумал, что стоило обратиться к тебе, — Евгений прочистил горло и ненадолго запнулся, нервничая. — Есть выпить? Арсений, холодно смотревший на собеседника, направился к рабочему столу и жестом пригласил сесть старого приятеля, отвечая на вопрос: — Я не пью. И тебе не советую, — сохраняя спокойствие и отрешённость, Арсений скрепил пальцы в замок, ожидая дальнейших слов. — Ближе к делу. Время — деньги, тебе ли не знать? Евгений мысленно поморщился от неприятных ощущений, но внешне не подал виду: эта подчёркнутая вежливость, но одновременно и совершенная отстранённость внушали ему дискомфорт. Он привык к тому, что все его партнеры всегда вели себя максимально дружелюбно, даже если имели корыстные помыслы на его счёт, поэтому в любой ситуации мог пошутить или как-то разрядить обстановку в случае неловкой ситуации, но сейчас Евгений будто бы ощущал себя жертвой, над которой летает могучий орёл. Но выбора у него не оставалось — больше обратиться было не к кому, поэтому придётся какое-то время провести в компании с этим человеком. — Мне угрожают, и в данной ситуации необходимо защитить мою девушку. Я опасаюсь, что ей грозит опасность. Понимаешь, мы давно вместе, и я не готов бросить её просто так, учитывая… — Тебе нужно нанять телохранителя? Без проблем. Ты знаешь цены, — перебил его Арсений, не желая выслушивать длинной бравады своего собеседника. Эта жёсткость в его голосе совершенно поубавила всю уверенность собеседника, будто бы и в самом деле он сейчас сидел не в офисе у приятеля, а находился в заложниках у какого-нибудь беспощадного тирана. На самом деле, Евгению, никогда не имевшему такой жёсткий характер и силу духа, часто приходилось неосознанно им восхищаться: знакомые ещё с детства благодаря дружбе их матерей, они фактически видели взросление друг друга, пока жизнь не развела их в разные стороны. Мягкий и интеллектуальный Женя был полной противоположностью кроткого и волевого Корсакова. Так уж сложилось, что не позавидовать было нельзя: мать всячески восхищалась сыном своей подруги, предсказывая, какой мужчина из него вырастет. Именно поэтому Евгению постоянно приходилось держать планку и не позволять себе опускать руки — только таким образом он мог выработать силу воли. Кстати говоря, он смог это сделать. Пускай характер так и не изменился, но о слабости (как духовной, так и физической) не могло идти и речи — и всё это результат упорных тренировок и усилий над собой. — Мне нужен именно ты. Я же знаю, что только ты сможешь должным образом защитить её, — Евгений старался применить дар своего убеждения, но, судя по всему, работало это плохо. — Я не нанимался в няньки. Может, мне тогда стоит заняться благотворительностью? Распродать к чертям фирму и отдать всё неимущим деткам? — Арсений презрительно изогнул бровь, спокойно ожидая ответа собеседника. Такой уж был он: весь из себя, сама вальяжность и кротость. А что же действительно скрывается под этой никому не интересной маской? Абсолютно пустой человек, не осознающий, кто он есть на самом деле? В этом и кроется великая слабость лицемеров. В самом деле, а может, это и не маска вовсе, а настоящее лицо? Кто же сейчас разберет, если он сам не ведает, что творится в его душонке, которая фактически ничего не стоит? И никакие психологи, друзья и добрые людишки с кипой жалости за спиной не наведут порядок во внутреннем мире, пока сам «виновный» того не пожелает. Арсений вот не желал. Ему было интересно, какой идиот захочет взять на себя «великую миссию» по его спасению. Это было бы даже забавно — наблюдать за ним. Но такового человека рядом не было, поэтому можно жить спокойно. — Твоя язвительность совершенно ни к чему, тебе же не семнадцать, — вполне дружелюбно произнёс Евгений, вежливо улыбаясь. — Так что ты хочешь взамен? Деньги? — Я похож на человека, которому нужны деньги? — Корсаков рассмеялся, будто бы это было хорошей шуткой. — Ты мог бы предложить что-нибудь оригинальнее. Собеседник прекрасно понимал, что Корсаков что-то хочет, но зная, что козыри не в его руках, решил, что готов будет пойти на многое, лишь бы его любимую защитили. У него действительно были искренние чувства к Инне. Его любимой, нежной, доброй и ласковой Инне, вечно понимающей и заботливой. Именно она заставляла его спешить с работы домой и наслаждаться посиделками на веранде с кружками горячего чая в руках. Евгений никогда не думал, что сможет так полюбить. Так чисто и реально, что захватывало дух. И она была такой правильной, подходящей; не было ни единой ситуации, когда его любимая подводила или вызывала подозрения. Равно как и то, что она никогда не просила решить свои проблемы — а мужчина, будучи завороженным, готов был сделать для неё что угодно, помочь в любой ситуации. Именно это он и делал, получая удовольствие от того, как счастливо она улыбается и как загорается огонёк в её глазах. Большего для счастья, казалось, было не нужно. Он всё же решился, осознавая, что это был его долг — защитить свою невесту любой ценой. — Проси всё, что пожелаешь. У меня нет другого выбора, кроме как выполнить твоё условие в дальнейшем. — Эта девушка так для тебя важна? Я впечатлён, — Корсаков удивлённо приподнял брови, словно бы не веря своим глазам и до конца не осознавая, что перед ним стоит серьёзный и богатый человек, а не влюблённый мальчишка. — Я попрошу совсем мало — ты выполнишь любую мою просьбу, когда я к тебе обращусь. И, обещаю, это не будет грозить чьей-либо жизни. Мищенко облегченно вздохнул, понимая, что это минимум из того, что мог бы попросить Арсений. Поняв, что теперь для беспокойства нет причин, он перешёл к сути дела: — Вчера мне прислали недвусмысленное письмо. Видимо, я неосознанно перешёл кому-то дорогу, и теперь незнакомец сообщает, что причинит вред Инне, если я не прекращу кое-какие дела. Корсаков слегка наклонился вперёд, положив сомкнутые в замок руки на стол, и задумчиво посмотрел на Евгения, внимательно подмечая малейшие колебания на его лице. — Ты что-то скрываешь. Довольно-таки странно для вечно «чистого» человека, — он свёл брови к переносице, пытаясь составить в голове логическую цепочку происходящего, но всё же чувствовал: в этом пазле не хватает какой-то детали, которая обязана пролить свет на всю картину, соединить всё воедино. — Ты тоже много чего скрываешь, но я же не пытаюсь выведать все твои тайны при первой же нашей встрече, не так ли? — нервничая, сказал Евгений и поднялся с кресла. — Мне пора. Завтра утром по этому адресу, — он протянул бумажку, — я познакомлю тебя с ней. — Надеюсь, она стоит того, чтобы ты шёл на такие жертвы ради неё. — Поверь, она стоит даже большего, — после этих слов Мищенко развернулся и вышел из кабинета. Ему оставалось надеяться, что он не потеряет свою жизнь из-за этой сделки — будто бы с самим чёртом. Но надежда умирает последней, не так ли?