Коробочка с драбблами

      Ханс закрывает за собой дверь как можно тише: конечно, Зельтзам успел бы по нему соскучиться за неделю, но уже поздно, а спит тот и так плохо, не стоит его лишний раз будить.       Как выясняется, Зельтзам не спит, сидит за ноутбуком и что-то печатает с бешеной скоростью. Замечает Ханса, улыбается и подъезжает, чтобы обнять.       — Есть будешь?       Ханс кивает, и он направляется на кухню, возится там у плиты — и кажется вдруг удивительно домашним, уютным, таким, что хочется не дотащить его до ближайшей горизонтальной поверхности и иметь, слушая тихий скулеж, а сидеть с ним рядом, прижимать к себе, закрывать от всего мира. Ханс тут же хмыкает в ответ на свои же мысли — ну как же, домашний злой гений, еще чего глупее придумал бы.       — Ты как? — неловко спрашивает он, понимая, что хочет, чтобы Зельтзам говорил, хочет слушать этот мягкий голос.       — Нормально, — пожимает плечами Зельтзам. — С Томом виделся. Он сам приехал, — поясняет он, отвечая на невысказанный вопрос.       Дурак Сандерс, думает Ханс, что гетеро и что вот такое потерял. Какое оно, «такое»? А он и сам не знает. Вот это. Странное. Свое.       — Учти, если я загремлю в больницу с отравлением, это будет исключительно твоя вина! — заявляет Ханс, вытряхивая из головы несвойственные ему мысли.