Коробочка с драбблами

      — Артур…       Зельтзам сидит не шевелясь, никак не реагируя на обращение и уставившись в одну точку в стене. Сандерс вздыхает, медленно приближается и садится на край больничной койки.       — Артур, — снова зовет, протягивает руку, чтобы прикоснуться к плечу.       Друг детства отшатывается от него с невероятной скоростью, как-то перемещается на дальний конец кровати и втягивает на мгновение голову в плечи.       — Это не мое имя. Нет твоего Артура. Умер, — хрипло шипит, отрывисто выплевывая слова и по-прежнему не глядя на собеседника.       — Я просто хочу… Я хочу тебе помочь, — стиснув зубы, произносит Сандерс, уже понимая, что ни к чему хорошему разговор не приведет.       На несколько секунд повисает тишина. Затишье перед бурей.       — Помочь?.. — непривычно хриплый полушепот постепенно набирает громкость. — Помочь? Помог ты мне тогда, когда я просил? Когда это было нужно? Ты сбежал, струсил, предал меня. «Скорую» вызвал, правда, молодец, спасибо тебе. А ведь я, идиот наивный, тебя не выдал, не хотел, чтобы еще и твоя жизнь была испорчена. Помочь! Что мне твоя помощь? Из-за тебя я там оказался, из-за тебя столько тварей еще живы, а некоторые даже скрыться ухитрились! — задирает больничную рубашку, указывает поочередно на затянувшиеся уже швы на животе, груди и пояснице. — Полюбуйся, что со мной там сделали! Если бы не ты, они уже сдохли бы, так было бы справедливо! Помочь! Как помочь — запихнуть сюда, чтобы мне транквилизаторы кололи?       — Ты знаешь, что с тобой было бы, если бы тебя судили?        — Правильно, надейся, что меня вылечат, вернут того, кем я был, — будто не слыша его, продолжает тираду Зельтзам. — Ты мне даже отомстить за то, что со мной сделали, не дал! «Долг» у тебя такой! Пусть их судят, да? Да что понимают эти судьи, когда они там не были, над ними не издевались!       Зельтзам обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. Сандерс осторожно придвинулся, но пытаться прикоснуться теперь не стал.       — Спас ты меня, отлично, запихнул сюда. Я свихнусь здесь от их препаратов, свихнусь, слышишь меня?       Он внезапно совершает рывок в сторону Сандерса, пытается выхватить пистолет из кобуры. Сандерса спасает отработанный с годами рефлекс. Перехватив руки и вжав дергающегося и извивающегося Зельтзама в кровать, он ловит его взгляд, пытается разглядеть там хоть что-то знакомое, родное, хоть что-то, кроме бессильной ярости. Когда Зельтзам перестает вырываться и затихает, он медленно разжимает руки. Тот садится, отодвигается еще дальше и трет запястья.        Сандерс вздыхает, какое-то время разглядывая тощую фигуру в светлой больничной одежде, затем встает и направляется к выходу. Тихий голос подобно удару в спину нагоняет его уже возле двери, заставляя передернуться и почти физически ощутить на себе сверлящий его взгляд.       — Ничем ты мне не поможешь.