В прятки с кошмаром

Эшли

      Ласковые волны ветерка гоняют свежий воздух между стволами вековых деревьев. В лесу кажется спокойно, слышно только пение птиц да копошение мелкой живности, но это обманчивое умиротворение, наполненное незримыми звуками только сильнее наводит чувство безотчетной тревоги. Осторожно ступая, я перешагиваю через тянувшиеся поверх земли толстые корни. Ладони у меня мокрые и я вытираю их об штаны, опасливо осматриваясь по сторонам.       Воздух сгущается. Внезапно слух улавливает постепенно приближающийся гул, сопровождаемый сухим треском веток, словно по земле катится неизвестный поток. Гул нарастает, поглощая остальные звуки, а меня надвигается сплошная стена огня, пожирающая с неимоверной скоростью все, до чего дотягивается — деревья, кустарники, траву.       Страх окатывает почище ушата кипятка: как быстро ты не беги, огонь будет неотступно преследовать, догонит… Он уже подбирается к ногам, опаливает подошвы. Обступает со всех сторон, окутывает жаром, смертельно лаская тело болью. Я не могу сбежать, длинные языки пламени вздымаются вокруг, словно волны бушующего океана. Сизый дым заволакивает глаза, лезет в нос, мешая дышать. Огонь охватывает меня мгновенно, чтобы превратить в горстку пепла. Страшно, сердце бешено отколачивает… Я кричу.       И подскакиваю на кровати, закусывая зубами костяшку большого пальца, чтобы не разбудить своими воплями соседей. Сердце перепуганно колотится где-то в горле, пока я со свистом хватаю воздух. Твою ж мать! Сон!       Из вязкого кошмара я выныриваю в предрассветные сумерки, зловещими тенями скопившиеся по углам комнаты. Спина покрыта липким потом, меня колотит, руки дрожат. Запах паленной плоти до сих пор ощущается в ноздрях, словно дымом пахнет и наяву. Распахиваю створки окон, впуская в помещение холодный воздух. Тишина кромешная, на часах пять утра. А мне снова приснился кошмар, ставшим за последние недели моим постоянным ночным спутником, но душ слегка примиряет меня с реальностью. Быстро одеваюсь, пора за работу.       — Подъем, детища мои! — в ответ только нечленораздельное мычание и храп. Как и всегда в такое раннее время. Набираю полную грудь воздуха и гаркаю во всю глотку: — Вставайте, ленивые задницы! — сдергиваю одеяла, пинками выталкивая новобранцев из кроватей. — Готовность десять минут. Жду вас во дворе!       Подростки шустро подрываются, толкаясь и тихонько бурча под нос, начинают приходить в себя перед длинным и, я обещаю, очень нелегким днем. Сегодня у них кросс с препятствиями, и пока все до единого не научатся нормально его проходить, я их с площадки не выпущу.       Жизнь на полигоне разительно отличается от жизни в Яме. Просто небо и земля. Здесь мы живем среди леса. Полигон — это огромная территория, которую за один день, пожалуй, и не обойдешь пешком. Огорожена высоким забором, по верху которого проходит ограждение, чем-то напоминающее Стену в миниатюре. Есть большой бункер под землей, есть наземные постройки — казарма, где живут новобранцы, командирский корпус, административные здания, столовая, огромные площадки для тренировок, стадион, полосы препятствий, учебка для вождения боевой техники… Нет привычной черной формы Бесстрашных — на складах одежда зелено-серая, под цвет леса. Все это совсем не похоже на холодную, пропитанную влажным воздухом подземной реки, сумрачную Яму. И все же мне очень не хватает помещения штаб-квартиры Бесстрашия. Мой дом там, в Яме. Многие Бесстрашные, я вижу, думают так же.       Не спеша покуриваю, ожидая новобранцев. Нестройный топот десятков ног очень рьяно намекает, что мои детища летят на зов младшего инструктора. Шустрый молодняк выше меня на голову, а то и на две, но с «мелким фюрером» не спорят. Пра-а-ально, наученные уже. Когда шеренга выстроена, обвожу взглядом своих подопечных.       — Итак, нежные мои создания, мамочка сегодня с вами. Не знаю, хорошая эта новость для вас или плохая, но тренировка пройдет под моим чутким руководством. — Стоят, спинки выпрямили, плечики расправили и внимательно слушают. Не нравится им, видите ли, когда я вредная и ору. А то мне нравится! Но подростков приходится держать в ежовых рукавицах, иначе моментально на шею садятся, а значительная разница со мной в габаритах, так и подзуживает их на пререкания.— Начинаем с пробежки вокруг стадиона, десять кругов для начала хватит. По хлопку меняем направление, бежим спиной вперед. Пошли, черти!       — Мы только вчера отрабатывали кросс, Кро… инструктор, — рапортует мне одно из созданий.       — И что, ты справился лучше всех? — насмешливо цежу сквозь зубы. — Что будет, если ослушаться моей команды? — громко вопрошаю у ровной шеренги неофитов.       — Будем таскать свои задницы по полосе препятствий всю ночь, инструктор, — дружным хором отвечают мои детища.       — Умнички! А что будет, если открывать свой рот из строя без разрешения?       — То же самое, но с применением нейростимуляторов, — снова дружный хор.       — Ну вот и молодцы просто! Запомни, рекрут, в следующий раз — поблажек не будет. За мной, бегом! — командую я, припускаясь галопом в направлении стадиона.       Накручиваю положенные круги вместе со своими подопечными, Фор всегда так делал, когда нас тренировал, показывая своим примером нужную выносливость. Да и невеселые мысли хорошо выветривает. До финиша добираемся уже с высунутыми языками, подобно горжеткам, следом нехитрые упражнения — приседания, наклоны, отжимания для профилактики. Мне доверили помогать инициировать урожденных Бесстрашных. Точнее — Фор это сделал лишь для того, чтобы я всегда была при деле и не рвалась за территорию полигона. Моя группа самая маленькая, всего восемнадцать неофитов, подошедших по возрасту. Пришлось снизить возрастные ограничения до шестнадцати лет из-за нависшей угрозы войны. Да, гоняем мы их до издоха все по очереди. Но не для упоения властью, а для того, чтобы в случае боевых действий ребят не убили в первой же заварушке. Тренировки тяжелые, выматывающие, но оно того стоит.       Фор взял на себя Дружелюбных и Искренних, у него лучше всего получается обучать переходников. Знает к ним подход. Вайро взял на себя изгоев. Его они побаиваются. Изгои хуже всего поддаются обучению, они не признают дисциплину, а Вайро их недолюбливает и совершенно не жалеет. Остальные командиры тренируют Бесстрашных.       Итон — наш лидер. После просмотра занимательного кино с Джанин в главной роли, все Бесстрашные оказались вместе, большинство вернулись из Эрудиции и тоже присоединились к нам. С нами на полигоне оказались все оставшиеся Дружелюбные, очень многие Искренние пришли на базу, где обитал Фор, чтобы отправиться с нами на полигон. Эдвард стал командиром силового отряда и инструктором новобранцев, помогает мне обучать ребяток драться. Шона и Гаррисон отказались от лидерства после объединения, зато Трис согласилась и на пару с Итоном разгребают эти завалы. Помогает им Джоанна, она взяла на себя вопросы по продовольствию и налаживанию быта, ее правой рукой стал Джордж.       Дин и Мелисса тоже с нами. Эрудитов пришло мало, так что братец и здесь работает в лазарете с Роджером, в свободное время занимаясь разработками сывороток по ускорению заживления. Мелисса и Калеб ему помогают. Может быть, вскоре и у нас появится сыворотка регенерации, кто знает. Линн и Сани ушли в местный патруль, хотя предпочитают дальнюю разведку, и только суровый норов их мужчин пока успешно противостоит этому. Я тоже прошусь в разведку по близлежащему исследованию местности к Ворону, обещает подумать. Ха, как будто у него есть другой выбор!       Вообще, весь командный состав усердно занимается подготовкой бойцов и разведкой. Изучают территорию, подготавливают проход в город вне основных ворот. Пытаются найти причины необъяснимой гибели Бартона, которая до сих пор не дает никому покоя. Как и то, что месяц назад случилось с Эриком.       Он просто ушел, исчез незаметно, словно растворился в воздухе, оставив всех нас в полнейшей неизвестности. И неутешительнее всего от того, что никто не понимает причин исчезновения Эрика и не знает, что с этим делать.       Мы тогда полночи обыскивали базу, заподозрив, что кто-то из Бесстрашных напал на лидера, затаив на него зло. Но худшие опасения не нашли подтверждений. А дождавшись рассвета, прошли с Вороном по его возможному следу столько, сколько смогли. Шли, а я все в ужасе ожидала наткнуться на мертвое тело или еще что-то подобное… так хреново мне никогда не было. Оглушённая исчезновением лидера, я не знала, что делать, как взять себя в руки, и из последних сил тешила себя надеждой. Но дойдя до очередной сплошь заросшей лесополосы и ничего не обнаружив, Ворон решил возвращаться обратно на базу. Ждать, что, возможно, Эрик даст о себе знать. Больше мы не могли ничего.       — Если лидер не хочет, чтобы его нашли — то мы и не найдем! — твёрдо резюмировал Ворон на все мои возмущения. — Не дергайся, Крош, он не пропадет!       О-о, да! Конечно! Прям так легко взять и не дергаться. Дня два ни с кем не разговаривала, перебирала все свои мысли, гадала. Морально была разделена в лепешку. Винила себя, конечно… еще как! Если бы я не сбежала сразу после того, как нас освободили… осталась с ним. Подержала. Может, он поговорить хотел и что-то еще. Если бы я… Ведь Эрик не мог взять и просто всё бросить, меня оставить одну. Снова. Не мог. И учитывая, что о лидере до сих пор ничего так и не известно, с ним явно что-то произошло.       Жалкое, беспомощное такое отчаяние навалилось на плечи от непонимания ситуации. Девчонки пытались помочь, поддерживали, старались сгладить мои мучения и ужас, но легче не становилось, пока на третий день ко мне пожаловала тяжелая артиллерия.       Как обычно, я сидела на жесткой кушетке, скрутившись в клубок плоти, и тут мои невеселые мысли нарушились чьим-то присутствием. Сначала понять не могла, кто пришел, но когда рядом со мной опустилось на матрас гибкое мощное тело, я обнаружила, что это Вайро. И откуда нам столько чести?       — Ну чего, ноешь, малявка?       — Нет. Все нормально. Погода ни к черту и вообще… — пробурчала я в ответ, отворачиваясь, чтобы он не заметил моих опухших глаз.       — Слушай. Не думал, что буду вообще когда-либо кому-то такое говорить, а уж тем более тебе, но… Не теряй веру. У лидера есть какой-то план, есть причина, по которой он ушел. Иначе и быть не может.       — Тогда почему он ничего никому не сказал? Фор всех уверяет, будто Эрик сбежал, потому что он предатель, а я даже представить себе не могу подобное… Но можно же было если не посвящать в свои планы, то предупредить хотя бы! Он что же, думает, что его исчезновение не вызывет никаких вопросов?       — Иногда кажется, что он делает невообразимую хуйню, но в итоге всегда оказывается, что он делал правильно.       — Ты так думаешь, Вайро? — осторожно покосилась я на командира.       — А то, вот увидишь. Лидер продуманный, и если ничего не рассказал, то значит так было нужно.       — Спасибо, — выслушав Вайро, выдохнула я с благодарностью, радуясь тому, что он тоже не верит, что Эрик мог просто сбежать. — Ты не представляешь, что для меня это значит! Вайро, спасибо тебе.       — Да, ладно. Может замолвишь за меня когда-нибудь словечко, а? — пихнул он меня локтем в бок. Уже тогда я знала, что синяк останется от такого проявления дружеских чувств, но всё равно было приятно. — И еще. Я видел его в Эрудиции, в стельку пьяного… Из-за тебя. Он жить без тебя не хотел. Это невозможно подделать, да ты и сама знаешь. Так что… — затаив дыхание от услышанного, я навострила уши, ожидая продолжения. Но тут Вайро прорычал так ласково, подобно разъяренному медведю: — Нытье отставить. Ты кто: боец или его сопливый полуфабрикат? Подняла свою задницу и бегом в пищеблок, а то растаешь скоро уже. Быстро!       А есть-то действительно хотелось, но… такое ощущение, что большинство Бесстрашных меня решили затравить: насмешливые и злобные взгляды, полные презрения ухмылки. Процеженные сквозь зубы мне в след оскорбления — «подстилка», «потаскуха предателя» и прочие вкусности, но хотя бы последнее теперь делать в открытую опасаются.       Еще там, на базе, после несостоявшейся казни, когда я только вернулась с нашедшим меня Вороном в зал, перекурив на крыше, застала перепалку командиров с Итоном. Который пытался убедить их и собравшихся Бесстрашных в том, что Эрик настоящее чудовище, перебежчик, садист, а теперь до кучи и сбежавший трус. Я пристроилась недалеко от эпицентра, прожигая мрачным взглядом вещавшего лидера.       — Я не понял, малявка, — рядышком появился злыдень и, поддев мою моську за подбородок, задрал ее кверху. — А фингал у тебя откуда? — хмуро так, с толикой угрозы поинтересовался он.       — На пенек упала, — объяснила я доставшейся мне от патрульных украшение.       — Ясно. — Холодно и грозно кивнул Тревис, и, расправив широкие плечи, очень недобро прожег глазищами ораторствующего Фора.       — …я его лучше всех знаю, мы проходили с ним инициацию, я видел, что он творил! Это скотина и сволочь, ни в коем случае нельзя ему верить!       — Так! А теперь все заткнулись и слушают меня! — Я аж поежилась, какой у Вайро оказывается голос бывает громовой. Если бы он хоть раз на меня так рявкнул, я, наверное, сразу бы… м-да. — Не знаю, какие у лидера причины и мотивы были для того, чтобы так поступить, я знаю только одно. Первое: лидер всегда знает, что делает, и всегда оказывается прав. Второе: не знаю, кого как, но мою жизнь он спасал столько раз, что я уже сбился со счета. Так что даже окажись лидер десять раз предателем и двадцать раз сволочью, я буду по гроб жизни ему обязан и никогда не отступлю от этого. Третье: если кто-то, хоть раз, когда-нибудь не то что рот свой поганый откроет, посмотрит косо на эту девушку, — на меня показал, отчего я еще ниже стала ростом, потому что взгляды всех присутствующих немедленно обратились с Тревиса на мою персону, — будет иметь дело лично со мной. Это всем ясно?       В зале все стояли притихшие, один Итон молча громко дышал.       — И со мной, — Ворон направился к нам с Вайро. — Только за последний месяц лидер спас меня дважды. Если бы не он, лежать мне сейчас хладным трупом в развалинах Ямы. Лидер знает, что делает, даже если это и не всем понятно или нравится. И Крошу я в обиду никому не дам.       — Я с вами, парни. Если лидеру в голову хуйность пришла какая-то, то не нашего ума дело решать лидерские задачи. — Блонди подтянулся к нам, ну надо же, и он туда же. — Твое лидерство тут никто оспаривать не будет, Фор. Но малявку никто не обидит, это однозначно.       Другие Бесстрашные, которых я видела на маяке, но не знала по именам, подошли, встали рядом с командирами, и через пару минут вокруг меня образовалась небольшая толпа народу, с автоматами наперевес. За широкими спинами я совсем потерялась, глотая предательски подступившие слезы.       — Ладно, — нарушил напряженную тишину Фор, а глаза его так полыхали, что, казалось, если бы умели метать молнии, то от нас только кучки пепла остались. — Как бы там ни было, а диск все видели и оставаться тут опасно. Ваше объявление о нашем местонахождении исключает вариант долгого пребывания здесь, так что надо идти на ваш полигон. Ждем несколько дней, чтобы все, кто желает присоединиться, успели подтянуться. У бывшего Дружелюбия есть около десятка грузовиков, на них можно начинать отправлять людей. Что касается вас, —это уже к нам было адресовано, — нам нужны опытные солдаты, это как ни крути. Так что вы идете с нами. То, что Эрик обвел вас вокруг пальца, вы узнаете и без меня. Я понял, что ничего вам не докажешь, сами со временем все поймете. А пока действуем сообща. И, да! Раз уж так вышло, что мы вынуждены объединяться и выживать вместе, все склоки, перебранки и косые взгляды прекратить! В условиях сурового выживания нужно быть сплоченнее. Я Эшли тоже в обиду не дам. — Не удержавшись, я демонстративно фыркнула, потому что Итон произнёс это так, будто это вовсе не он собирался меня казнить. — В конце концов она не виновата, что ее обманул ублюдочный придурок.       — Поаккуратнее со словами, Фор. Ты наш лидер, но Эрик наш друг, — твердо выговорил Вайро, холодно смеряя Фора тяжелым взглядом. — И еще. От тебя паскудно слышать такие слова, ты так любишь рассуждать о предательстве, когда у самого очень короткая память. Не знаю, как ты, а я лично видел, как лидер спасал тебя, и не раз. Так что насчет ублюдочных придурков ты тоже осторожнее.       Итон ничего не ответил, но по выражению его лица можно было догадаться, что он остался недовольным предостережением Тревиса. От воцарившегося в зале напряжения меня окатило стадом мурашек, но ни один из стоявших рядом Бесстрашных не сдал своих позиций. Да уж, что бы Эрик ни задумал и что бы ни делал, в жизни ему определенно повезло с друзьями.       На старой базе мы пробыли еще четыре дня, к тому моменту как мы покидали свое временное пристанище, Итон уже успел переправить на полигон большинство людей на грузовиках. Бесстрашные уходили последними. Первым делом по прибытии на новое место, я застолбила комнату, скопировала карту местности с отмеченными остальными полигонами и, взяв в помощники Джорджа, отправилась на дальнейшие поиски. У меня теплилась надежда, что, возможно, Эрик ушел на один из них. Но проверить нам пока удалось только самую ближайшую отметку на карте, добраться до остальных трех не представлялось возможным без предварительной подготовки. Слишком далеко.       Однако данные оказались неверными, на месте предполагаемого полигона мы ничего не нашли, кроме сплошного леса. В выходные запланирован выезд на следующую заметку по карте. Не знаю, найду ли там что-нибудь, но останавливаться я не намерена.       Я ищу тебя, родной мой!       Отмучив молодняк до обеда, распускаю их на отдых. Потом Эдвард должен перехватить эстафету. Пока возвращаемся со стадиона, примечаю сбор командиров у подземного гаража. Хм… куда-то собираются? И без меня? А Ворон обещал взять на выезд с собой.       — Ворон, вы собираетесь обследовать территорию? Меня с собой возьмите! Ты же сам говорил! — воплю я, бегом приближаясь к отряду.       — Нужна ты мне, — хмыкает друг. Да только лицо его выглядит каким-то озабоченным, как и у других Бесстрашных.       — Что случилось? — почувствовав неладное, настороженно интересуюсь я. Может, им что-то стало известно о Эрике? — Куда вы собрались?       — Крош, — начинает Ворон и хмурится, переглядываясь с остальными, — сообщили о найденном теле патрульного, что пропал сегодня ночью. Едем осматривать и проверять местность.       — Я поеду с вами, — безапелляционно выдаю я, помышляя взять Ворона напором. — Можно? Если так и буду сидеть на полигоне, чему я смогу научиться?       — У Вайро спрашивай, — отмахивается он. — Разрешит — поедешь. Он в гараже.       Уговаривать Вайро приходится довольно долго, но пообещав, что я ни на шаг не отойду от отряда и буду ходить за Вороном хвостом, командир даёт добро. Нацепив обмундирование, мы рассаживаемся во внедорожник и выезжаем за ворота полигона. Путь близкий, патрули далеко не отходят, карауля местность по пять человек в каждом отряде. Но ночью они зачем-то разделились и один из мужчин не вышел на связь. Поисковой отряд нашел мертвого патрульного на поле, в двух километрах от базы. Туда нам и дорога.       Миновав КПП и сделав при этом немаленький такой круг вокруг полигона, какое-то время мы движемся по бездорожью с однообразным пейзажем, пока не добираемся до ничем не примечательного, поросшего растительностью поля, окруженного лесом с трех сторон. Поисковая группа топчется на окраине, один из Бесстрашных сразу направляется к нам навстречу, чтобы доложить Саммерсу о произошедшем. Потом наш отряд ведут к центру событий, а там… Ох, ты ж блядь!       В траве обнаруживается не человеческое тело, как я предполагала, а растерзанный, залитый кровью кусок плоти. Не знаю, как меня не стошнило от подобной жести, но таращилась я на то, что осталось от человека в полнейшем шоковом ступоре. Кто или что исполосовало патрульного практически в бахрому?! И чем — ведь даже отличным охотничьим ножом подобное сделать невозможно! Такими огромными когтями и недюжей силой может обладать только какой-нибудь монстр.