В прятки с кошмаром

Эрик

Один год спустя

Музыка: Utopia Within Tamptation

      … — Потому что это — твоя личная дурость, заставлять ходить неофитов строем! Зачем? Это их выматывает, мы теряем время на эту бессмыслицу!       И вот такая муть — на час. Итон уже час на меня орет. Ему все не нравится. Не нравится строевая подготовка, считает ее бессмысленной. Ну как объяснить ему, что это такая система наказаний. Не руки же им ломать и над пропастью подвешивать!       — Прочти хотя бы одну книгу посвященную боевой подготовке людей, тогда и поговорим, — отбиваюсь я от его претензий. — У неофитов проблемы с дисциплиной, им нужно научиться слушать и исполнять приказы, без этого они не бойцы!       — Ты просто играешь в солдатиков, когда они у тебя часами выхаживают туда-сюда!       — Им еще надо выучить где лево, где право, они до сих пор путаются.       — Лучше бы пусть драться учились, чем эти бестолковые хождения!       — Итон, у тебя была возможность стать лидером в области боевой подготовки, ты от нее отказался, теперь я лидер и я решаю, как мне тренировать людей!       — Ты уже нарешал однажды, и что из этого вышло? Помнишь, как неофиты друг друга калечили и толкали с моста в пропасть? Это твои все новации!       — Ты прекрасно знаешь, что не мои! А дуры-бабы! Это она хотела убийц, а не я, я просто был ее марионеткой!       — А сейчас ты чья марионетка? Сейчас откуда дурацкие нововведения?       — Сейчас ситуация другая. Неофитам нужна дисциплина, без нее из них не получаются бесстрашные воины.       — Я очень жалею, что отказался от лидерства тогда. Очень многих проблем можно было бы избежать и тогда, и сейчас!       — Так. Хочешь быть лидером — прекрасно! Давай! Решим этот вопрос на ринге! Кто победит — тот и лидер! Тем более что я считаю, что тогда, когда ты меня побил — это была случайность.       — Ну и давай! Я надеру тебе задницу и освобожу всех от твоего гнета!       Идем в «Яму», Итон сопит как паровоз, злится. Злость плохой советчик, Итон. Ты забываешь, что я уже не тот жаждущий лидерства неофит. Я с удовольствием сброшу это бремя на твои плечи, вот только побить меня тебе не удастся.       Выходим на ринг. Снимаю жилетку, Итон — куртку. Встаем в стойку. По залу проносится вздох, шелест — «ребя, гля, лидеры дерутся». Да уж, мы сегодня новость номер один.       Встаю в стойку, обхожу вокруг него, примериваюсь. В шикарной он форме, черт. Первым делаю выпад, стараясь ударить в челюсть, он конечно уворачивается, достает меня по корпусу. Удары сильные, точные. Только по корпусу меня бесполезно бить. Делаю выпад, бью левой. Она у меня слабее, так что можно подключая правую потом, даже при поставленном блоке, неплохо достать по челюсти или корпусу. Итон подныривает под нее, проводит контратаку и пробивает мне в печень. Вот сука, блядь. Аж дыхание перехватывает. Надо вымотать его, при тяжелом весе, если есть хорошая реакция вымотать противника первое дело. Он немного раскрывается, ага, бью по корпусу с ноги, но он успевает поставить блок. С реакцией у него тоже все в порядке. Ну вот теперь и правую можно подключить, по корпусу снизу, Итон падает. Бью ногой по животу, так, что почти вылетает с ринга.       Вскрик блондинки, черт, вот ведь, уже здесь. Обе! Итон поднимается, идет на меня, почти разбегается. Вцепляется в мой корпус, пытается повалить и это у него почти получается, но мне удается перенести центр тяжести вперед, и я делаю бросок. Он падает, но быстро встает опять. Дыхалка уже сбивается и у него и у меня, черт. Раскрываюсь, получаю серию ощутимых ударов по корпусу. Коленом отпихиваю его от себя, вмазываю в лицо. У Фора заплывает один глаз, у меня рассечена бровь, губы саднят. Руки в крови все, блядь. Чувствую, и он ослабел, удары уже не такие мощные, как вначале.       Выпад, достаю его правой, ага, начинает пропускать, разбиваю ему нос. Адреналин не дает боли отвлечь, и он увернувшись от повторного удара здорово достает меня по челюсти левой. Вот прям смачно, от души так, будто всю жизнь об этом мечтал. Разбил губу мне, урод. В секундные передышки боковым зрением вижу наших жен, вцепившихся друг в дружку. Вот курицы, чего так страдать-то. Стоим друг напротив друга, согнувшись, тяжело дышим.       — Сдавайся, Эрик!       — Сам сдавайся.       Ага, да уж, сдастся он, щас. Нападает опять, старается достать правой, ухожу влево, хватаю его за руку, чтобы провести прием и повалить его на ринг, при том получаю его левой по корпусу, не успеваю напрячь пресс. Воспользовавшись своей маленькой победой пытается повалить меня. А вот хуй тебе, у меня позиция устойчивее. Делаю ему подсечку, падает, добиваю его прямыми ударами в лицо.       Отхожу. Поднимается уже медленно, примериваемся опять. Удар по скуле, еще раз, уворачиваюсь, бью его. Надо же блядь, выносливый сука. Снова нападает, но я готов уже, ставлю блоки. Устал, что пиздец, но чувствую, Итон тоже вымотался. Голова гудит, легкие разрывает, тело в испарине. Дыхание сбилось уже давно, легкие печет. Фор опять атакует, пробивает снизу по корпусу, я хватаю его руку, выворачиваю и коленом заезжаю ему под дых. Чувствую, дыхание у него перехватило, но быстро оправившись, он выворачивается, хватает меня второй рукой под колено, перекидывает через себя и валит меня на ринг. При этом падает сам.       Не встает, дышит сипло. Я тоже лежу, дышу. Сука, блядь, тяжело. Лежим.       — У тебя удар левой слабее и плечи поднимаешь. — Кто бы говорил, блядь.       — А ты голову перед атакой наклоняешь, выдаешь себя. — Вот так тебе, не думай что меня победил.       За рингом ржут наши девицы. Говорят что-то о инструкторах и диагнозах. Оказывается вокруг собрались все, кто был во фракции. М-да, устроили мы шоу, блин. Черт, как вставать не хочется. Но надо. Вот ведь, блядский Итон, черт, правый глаз не видит ничего. Встаю, протягиваю ему руку.       — Ничья?       Берет мою руку в крепкое рукопожатие, дергаю его на себя, поднимается.       — Ничья, — кивает. И толкает меня плечом.       Стоим, дышим с присвистом. Чего-то вспомнился наш первый рейд, когда Итон вырубил изгоя, напавшего на меня. Вспомнилось, как он всех убеждал, что я предатель, почти убил меня, а теперь разгребает со мной все, что я замутил. Сколько мы всего пережили, каждый день спорим до хрипоты, а когда надо, всегда подставляем друг другу плечо. Вот что ты за человек, Итон?       — И вот что, Итон. Спасибо, что… терпишь меня!       — Да ты ведь делаешь для меня тоже самое, Эрик.       — Точно. — Какой бы ни был придурочный Стифф, все равно — нормальный он мужик. — Кстати, поздравляю с рождением сына.       — Спасибо. Так, что там со строевой, все равно ходим?       — А-а-а, бля-адь, Итон, не начинай!

***

Музыка: Let Her Go (Passenger Cover) Within Temptation

      — Ну и нафига вы это устроили? — Эшли делает вид, что злится, руки складывает на груди, а сама ухмыляется.       — Чего в дверях встала? Заходи!       Эшли отлепляется от косяка, заходит ко мне. Не так давно она отселилась от меня в отдельную комнату. Не понимаю я этого.       — Так, что же все-таки это было? — продолжает допытываться.       — Он меня достал. — Прижигаю разбитую губу, вытираю кровь. — Он подвергает сомнению все, что я делаю, иногда это доходит до абсурда. Он меня все время заставляет оправдываться… — Она отнимает у меня салфетку, берет все в свои руки. Ну-ну…       — Я говорила, давай не будем его брать с собой, но ты сказал, что он тебе нужен.       — Он неплохо справляется со своими обязанностями, если бы еще ко мне не лез, цены бы ему не было!       — Ну и что с тобой, с таким побитым, делать?       Ехидно хихикает. Как это что? И ничего тут смешного нет. Сграбастываю ее в охапку, целую в губы. Никогда не перестану получать удовольствие от ее губ. От шарика на ее языке. От ладоней, оглаживающих мой затылок. Я вижу, как на нее смотрят новобранцы, несмотря на то, что всем известно, чья она жена. Если бы я мог, я выколол бы глаза каждому, кто посмотрит на нее дольше секунды.       Поцелуи становятся более жаркими, ладони более горячими, объятия более тесными, соприкосновения бедер более требовательными. Дыхание учащается у обоих, в брюках уже давно тесно. Подталкиваю ее к кровати, слегка шлепая по сладкой заднице, снимаю с нее майку, хреномуть поддерживающую сиськи она, слава богу, не носит. Какая же она пылкая, черт.       — Скажи мне! Скажи, Эш! Скорее!       — Я хочу тебя Эрик! Сейчас, немедленно…       Стараюсь как можно быстрее избавить ее и себя от одежды. Сколько можно, я уже не могу терпеть больше. Резко вхожу в нее, она поддается навстречу с поверхностным стоном. Ах ты, маленькая, как же в тебе горячо и влажно!       Как мне тебя не хватает. Желание, копившееся эти дни, токами проходит между нами. Замираю на мгновение, даю ей и себе прочувствовать полноту ощущений. Начинаю двигаться, сначала медленно, потом быстрее. Сначала она просто чаще дышит, потом тихонько начинает постанывать. Мое дыхание срывается от накатывающей волнами похоти. Мир сужается до ее тела, ее всхлипов, вздохов, бедер поднимающихся в такт со мной. Опираясь на одну руку, другой беру ее ладошку, переплетаю наши пальцы. Целую ее ручку, проводя губами вдоль кисти. Смотрю ей в глаза. Они большие и бездонные, подернутые поволокой страсти. Возвращаюсь к губам, спускаюсь ниже, на шейку, к нежной жилке, плечику, ключице…       Ее стоны становятся громче, тело выгибается в неистовстве, член скользит в ней, доставляя массу острейшего наслаждения. Меня сводят с ума ее ножки, обвивающие мои бедра, я почти уже не могу себя контролировать. Сильно сжимаю ее бедро, она в ответ царапает мне спину. Я глажу ее тело, все, до миллиметра, стараясь впитать в себя ее всю, без остатка. Толкаюсь в ней все быстрее, подстраиваясь под ее ритм, ее движения, ее вскрики.       — Эрик! Я сейчас кончу, сейчас, а-а-а…       Свихнешься с ней, ну можно так стонать? А я хотел растянуть на подольше… От ее стонов, от ее слов, быстро и неожиданно накатывает такая горячая волна, что у меня слегка туманится в голове. Она выгибается, замирает, и я, толкнувшись поглубже, кончаю вместе с ней, нас накрывает потрясающим, невероятным оргазмом.       Двигаться совсем не хочется. Я лежу на ней, упираясь руками в кровать, чтобы ее не раздавить, тихонечко целуя ее в шею. Чувствую, что она улыбается, пальчиками перебирая волосы на моем затылке. Девочка, как же ты хороша…       — Отпусти меня к Вайро в группу, а?       Блядь, ну вот… Ну обязательно сейчас? Мне совсем не хочется, когда так все замечательно, начинать опять спорить насчет особой группы. Вот неймется ей.       — Эшли, обязательно начинать опять об этом?       — Эрик, мне нравится работать в особой группе, у меня хорошо получается! Сколько ты еще собираешься держать меня при себе?       — Хотя бы пока сын не подрастет. Потом я обещаю подумать.       — Ладно. Я пойду.       — И куда же ты пойдешь, — спрашиваю, прищурившись.       — К себе пойду. Слезь с меня.       — Не хочу.       — А придется. Нам надо высыпаться.       — Спи тут.       — Не смогу. Ты храпишь.       — И поэтому ты не хочешь спать со мной?       — Нет. Не поэтому. Ты знаешь почему. Я не хочу оставлять сына в детской комнате, я и так редко его вижу.       — Значит, на ночь ты его оставлять не хочешь, а в рейды с Вайро ходить неделями, это нормально? — спрашиваю, откатившись на другую сторону кровати. Недовольно смотрю как она одевается, разыскивая свою одежду по всем углам.       — Эрик, у меня давно иммунитет к твоим подъебкам. Я не говорила, что хочу в группу прямо сейчас. Но у меня не всегда будет грудной ребенок.       Откидываюсь на подушку, смотрю в потолок. Ненавижу, когда она вот так уходит. Мне всегда не хватало ее присутствия, и за все это время ничего не изменилось. Она останавливается в дверях, медлит. Потом возвращается и целует меня в нос.       — Я люблю тебя, Эрик. И я знаю, что ты меня любишь, родной, хоть никогда и не скажешь этого.

***

Четырнадцать лет спустя

Музыка: «Whole World Is Watching» Within Tamptation

      Сегодня тренировки у Бесстрашных ведет Эшли. Люблю смотреть, как у нее получается. Вообще она молодец. Все ее нововведения прижились и работают. Система баллов для оценки уровня подготовки, учитывающая состояние и силу противника, бои без правил, в качестве наказания. Многие неофиты ее действительно побаиваются. Неплохо, совсем неплохо.       — Так, мальчики и девочки, взяли жопы в руки и три круга вокруг тренажерки, бегом, — голосок у неё, что надо. Даже если она говорит негромко, все равно ее хорошо слышно. Некоторые заметили меня, косятся. Отхожу к грушам, наблюдаю за бойцами, одним глазом смотрю за Эшли.       — Бойцы, разбились на пары самостоятельно. И на ринг. Показательные бои, думаю лидеру будет интересно посмотреть, чему вы научились. — Ну вот, взяла и выдала меня. Подходит, смотрит в глаза. — Решил все контролировать? Думаешь я не справляюсь?       — Я лидер, ты не забыла, — говорю ей прищурившись. — Как бы я тебе ни доверял, все равно приходится все проверять самому. Так, бойцы, что встали? Начали!       Первыми дрались два дюжих парня. Сразу невольно примеряю куда их отправить после прохождения инициации. Разведка, постоянное патрулирование, патрулирование у стены, особая группа? Надо бы Вайро отправить посмотреть, неплохо, совсем неплохо. Эшли ввела бои на очки, без членовредительства. Сдаваться тоже можно, хоть мне это и не по душе. Парни отлично дерутся. Оба правильно ставят блоки, удары четкие, нападения, отражения атак.       — Инструктор, у меня нет пары. С кем мне сегодня драться? — к нам подходит молодой, высокий худой парнишка. На первый взгляд кажется, что его соплей перешибешь, если бы кошачья грация, не проступающие сквозь футболку развитые мышцы. Это получаются когда питание ограничено, а тренировок много. Такие бойцы очень подвижные, обманчивая хрупкость вводит в заблуждение. Все бы ничего, но вот огромные голубые глаза и отросшие вьющиеся очень светлые волосы делают его чем-то похожим на девочку.       Эшли бросает на меня быстрый взгляд.       — Ты можешь сегодня поработать на груше, Майки, — Майки? Ни хуя себе! — Или попроси тех, кто уже закончил встать с тобой в пару. Но имей в виду, за это снимаются очки.       — А можно с вами встать в пару? Сколько добавляется очков за спарринг с инструктором?       Еще один осторожный взгляд. Что тут происходит вообще? Че за хуйня?       — Хорошо, Майк, ты сегодня дерешься со мной. Дополнительных десять баллов.       — Я вполне готов от них отказаться.       — Оставим это на усмотрение лидера. — Насмешливо на меня смотрит. Что-то тут не так. И что-то мне совсем не нравится. Ну что ж, посмотрим.       Отхожу немного, смотрю со стороны. Надо бы повнимательнее смотреть, чем она занимается на тренировках. Уже на ринг мне смотреть не интересно. Мое внимание полностью занято блондином. Он разминается на груше, движения быстрые и плавные, интересный кадр. Откуда он, интересно? Раньше я его не видел среди урожденных. Переходник? Или просто внимание не обращал…       Вот и их бой. Встают в стойку. Эшли в одной майке и тренировочной форме, обтягивающее ее фигуру. За последнее время она неплохо прибавила в мышцах, излишняя худоба ушла, все выпуклости на месте. Черт, о чем я думал, когда ставил ее с неофитами. Она смотрится младше самых молодых. Волосы она опять отрастила, что делает ее невероятно женственной. Сейчас, на ринге, готовая отражать атаки, она похожа на молодую пантеру перед прыжком.       Парень ей под стать. Гибкость и кошачья грация. Кто он вообще такой?       Когда он атаковал, я даже не заметил, настолько молниеносно это произошло. Их бой больше напомнил некий танец. Все его атаки отражены, но и ее атаки не достигают цели. Дерется парень очень неплохо. У него есть преимущество, его руки длиннее, чем у Эшли, и вот он ее достает. У Эшли разбита губа. В глазах полыхнул гнев. Гнев плохой советчик, девочка. Но нет, держит себя в руках. Уходя от прямого удара, пробивает ему по корпусу. Тоже неплохо. Движения опять сливаются в нападение-отражение атак. В какой-то момент парень делает обманное движение, и вот он уже прижимает Эшли к себе спиной, тяжело дыша ей в шею. Я знаю, как Эшли умеет выворачиваться из таких захватов, но что-то она не торопится. И опять вопрос. Что здесь вообще происходит? Он держит ее так непозволительно долго, а она почему-то не вырывается и ничего не делает, чтобы это прекратить. По лицу я вижу, что ей это не нравится, но она почему-то медлит.       — Так, закончить бой! Десять дополнительных очков за победу над инструктором. Группа, присоединяйтесь к переходникам, на стадионе. Там вас ожидает старший инструктор. Вперед! — стараюсь чтобы мой голос не вибрировал от ярости. Наконец парень отлепился от Эшли, как мне показалось с явным неудовольствием. Жду когда ринг опустеет. Эшли на меня не смотрит. Делает вид, что занята раскладыванием на места инвентаря. Подхожу к ней вплотную.       — Что это было?       — Что именно?       — Что это за обжимания на ринге? Ты забыла как избавляться от захвата? Или тебя так возбудил этот молодчик, что ты вообще обо всем забыла?       Звонкая пощечина опускается на мою щеку. Что же ты делаешь, Эшли?       — Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Я не хотела разбивать ему нос. Парень просто перестарался.      — Перестарался? Тебя научить, как надо избавляться от захвата сзади? А ну, пошли на ринг, быстро!       — Эрик, я умею избавляться от захвата сзади. Парень применил неразрешенную тактику. Он применил знания о болевых точках. Руки он мне держал, а ногу я не могла поднять. Ее как будто свело.       — На ринг, Эшли!       — Ты знаешь прекрасно, что один твой удар и я буду валяться в лазарете, ты этого хочешь? Тогда просто разбей мне башку, у тебя это лучше всего получается!       — Кто тебе сказал, что я тебя буду бить? Я просто хочу удостовериться, что ты не забыла навыки самообороны и то, чему я тебя учил.       Выходим на ринг. Развожу руки в стороны, нападай, мол. Она выбрасывает руку вперед, ставлю блок. Нападает, ухожу от атаки. Двигаться с ней одно удовольствие. Грациозная, гибкая. Растяжка как была отличная так и осталась.       — Эшли, дерись, хватит хуйней страдать!       Атакует снова. Старается меня вымотать. Несколько раз ее атаки достигают цели. Когда она уже достаточно устала, делаю выпад, захват и вот она уже прижата ко мне спиной. Черт, если тот парень хоть половину испытывал того, что я сейчас, я его убью. Увлекшись, я ослабеваю хватку, а Эшли выдергивает руку, выворачивается из захвата и опрокидывает меня ринг. А так как весовая категория у нас сильно отличается, падает следом. Но быстро поднимается и усаживается на мне в позе наездницы. Вот ведь…       — Ты слабеешь, когда ревнуешь, Эрик.       — А ты никак не найдешь устойчивую позицию. У тебя очень легкий вес, хоть ты и сильная. Тебе надо использовать свою легкость для выматывания противника и никогда не попадаться в захваты. Не у всех встает, когда ты к ним прижмешься. Ну-ка, слезь с меня.       Наклоняется, выдыхает мне в губы       — Не хочу. — И целует.       — Мам, можно нам сегодня остаться в Эрудиции на ночь? — так похожим на мой голосом спрашивает совершенно не вовремя вламывающийся в зал Алекс.       Ну что это за на хуй?       — «Мам»? — смотрю я на сына из-за Эшли. — А у отца не надо спрашивать? Я между прочим тоже здесь!       Алекс надменно поднимает бровь, а подошедший за ним Вик презрительно прищуривается.       — Я тебя не увидел, — бросает Алекс.       — Тебя трудно заметить на ринге под мамой! — вторит ему брат.       Две пары стальных глаз насмешливо смотрят за моими попытками возмутиться. Интересно, я тоже так выгляжу, когда ухмыляюсь?       — Эшли, почему твои сыновья со мной так разговаривают?       — Они такие же мои, как и твои!       Жена слезает с меня, поднимая руки вверх и пожимая плечами. Типа, я тут не при чем, сами разбирайтесь.       — Ну и что у вас там в Эрудиции, что надо там оставаться? На ночь?       — Дин проводит испытание нового оружия! — Алекс трет растатуированной рукой недавно проколотую бровь. Признак того, что намечается что-то грандиозное.       — И наши все там будут. И Итон… — Вик смотрит на Алекса, я вижу часть выбритого затылка с новой татушкой. Они на себе хоть одно живое место оставят?       Ваши все там будут, ага, и куча симпатичных Эрудиток тоже ожидается, как я понимаю. И уж если Итон… Куча подростков, которым нет еще и шестнадцати… Надо у Дина спросить, что он там задумал.       — Ладно, валите куда хотите. Узнаю, что бухали, будете у меня плац драить зубными щетками!       — Есть, лидер!       — Так точно, лидер!       Ишь ты, довольные какие! Точно дело не ограничится испытаниями оружия.       — Эрик, ты случайно не перепутал фракцию с казармой?       — Эшли, не начинай, ты же знаешь, что так проще призвать их к порядку. Так на чем мы остановились?       — Кажется на этом… — ее ладошка ложится мне на затылок. Приближаясь к губам, она чуть высовывает язычок. Ну как так, почему это до сих пор сводит меня с ума?       — Если вы уже кончили, у меня вопрос! — нет, это не тренажерный зал, а проходной двор. Ну кто там еще? Судя по голосу, Вайро. — Хотел узнать, в каком составе мы завтра выдвигаемся в разведку? — Поднимаю брови.       — Вот прямо сейчас ты хочешь это узнать? Попозже не мог зайти ко мне?       — Попозже у меня дела есть. — Смотри, деловой какой. Знаю я его дела. Небось опять в Эрудицию поедет смотреть, не получился ли у них с Линн мальчик на этот раз.       — Пошли, дам тебе списки. Ты со мной в группе, это я точно могу сказать. Идут все командиры, кроме Фора, он остается за главную мамочку.       — Эрик, я тоже в рейд хочу! Поставь меня тоже! Мне надоело тут сидеть! — нет, я точно когда-нибудь оглохну. Понимаю твою печаль, дорогая, но вряд ли моя глухота тебе как-то поможет в будущем.       — За Стену — нет. И это не обсуждается. Если так сильно неймется, поставлю тебя в группу к Ворону и Сани, будет тебе развлечение. Тебе мало ранения, полученного в рейде с Вайро? — хмуро смотрю на него. Не уберег мою жену, урод.       — Не злись, лидер, но твоя жена и правда хороший боец. Я бы взял ее обратно…       — Нет! Свою жену бери, а мою оставь в покое. Ладно, идем в кабинет.       Бросаю на нее беглый взгляд. Всё на сегодня откладываю, надоело. А то уже всякие молодчики к ней подваливают, вот что за дела?

***

Музыка: When The Darkness Come Colbie Caillat

      — Эрик! Эрик, твою мать! — это не женщина, это иерихонская труба. Надо же так орать, слышно на всю фракцию. Может, ее вместо сигнализации поставить? — Эрик! Ты где? — на заборе сижу, блядь. Мне ж нечего делать больше, свихнуться можно. Сейчас залетит в кабинет. Фор вон сидит трясется уже. Да не смейся ты придурок, можно подумать у тебя баба семи пядей во лбу. Ну вот и фурия. — Эрик, вот ты где! Ричи пропал!       — Эшли, эта информация вызывала тревогу только первые две тысячи раз. В миллионный раз я отношусь к этому спокойно.       — Эрик! Это ребенок! Твой сын! Ему только три года! И его нигде нет! Его надо найти, срочно!       — Ну ищи, я тут при чем?       — Как «при чем»? Ты лидер или нет? Сделай что-нибудь!       — Могу выдрать его на конюшне!       — Ты собираешься организовать в Бесстрашии конюшню?       — Ну, а чего? Если решить вопрос с транспортировкой коней в обход крыши и сетки, то все возможно. А так все-таки не очень удобно было бы их с крыши сталкивать и…       — Эрик, что ты несешь! Выдели поисковый отряд, срочно, его надо найти пока он не натворил бед!       — Отдяа-а-ад! А что не целую фракцию, а Эшли? Искренность тебя устроит? Обшарит все Бесстрашие и отыщет твоего шилопопого ребенка, ну как я придумал?       — Ты издеваешься…       — Именно. А теперь иди, мне надо работать. Он скорее всего у Сани с ее мальчишками.       — Там его нет, я первым делом проверила. Тебе работа дороже семьи!       Черт! Ну что за женщина? Что за наказание? Фор уже просто ржет в голос. Может ему по ебалу засветить? Беру мелкую за локоть, вывожу из кабинета, извинившись перед Джоанной и Фором.       — Эшли, ты понимаешь что у меня совещание? Ты не могла бы разобраться с нашими детьми самостоятельно? Я на минуточку лидер правящей фракции, если я не буду решать основополагающие вопросы мы просто с голоду вымрем, как мухи. А ты не можешь уследить за трехлеткой! — невольно любуюсь своей женщиной. Она опять отрастила волосы, но покрасила их в разный цвет, красиво, черт. Глаза полыхают гневом, хотя повода нет совершенно. Хотя… Подозреваю, что она просто соскучилась. Мы не виделись почти неделю, из-за засушливого лета был собран плохой урожай, надо принимать вопросы о постройки оранжереи и оросительных каналов, нужны люди, а их мало… Проблемы, проблемы, ебать их, а жену не видел уже так давно!       — Самостоятельно! Я всегда все сама-сама-сама. Нахрена ты вообще мне тогда нужен, а Эрик? Если я все сама. С детьми сама, с неофитами сама… Все сама!       — Ну не все. Кое в чем я тебе помог, все-таки. Детей ты сама себе не сделала бы.       — Вот уж великая честь, — шипит, смотрит злобно. Блин, до чего красивая. — Наплодил, а теперь тебе на них пофигу.       — Прекрасно знаешь, что нет! Я тренирую старших мальчишек!       — Тренируешь? Эти издевательства и муштра теперь так называются? Да Вик и Алекс света белого не видят, все синие ходят, им только тринадцать и четырнадцать, а уже все в шрамах и татушках. Ты их заставляешь драться друг с другом! Эрик, так нельзя! — господи, вот дура-то!       — А как можно? Отдать их в школу для благородных девиц? Они будущие Бесстрашные, ты не забыла?       — Может, и нет!       — Что еще за новости? Как это нет? Мои сыновья только для Бессрашия, ясно? И никак иначе!       — Ты тиран и сатрап! Ричи вполне может быть Эрудитом, он очень умный. А Трой без брата в Бесстрашии не останется!       — Близнецы вырастут и еще сто раз поменяются, Эшли, — как же я устал. У этой женщины просто талант выедать мне мозг чайной ложкой. — Так. Мы препираемся уже полчаса, при этом у тебя потерялся Ричи и не понятно с кем дочь. Может ты уже пойдешь и займешься детьми? Ну или хотя бы сделаешь вид, что займешься…       — Это ты всегда делаешь вид, что тебе нужна семья, дети, я, а по-настоящему тебе нужно только лидерство в твоей тупой фракции!       — Ты не забыла, что она такая же моя, как и твоя?       — Я уже не хочу ни фракцию, ни тебя, никого и ничего… — что за… какого черта? Сгребаю ее в охапку, прижимаю к стене. Тихонько вскрикивает, рот открывает от неожиданности. Целую ее прямо в распахнутые губы. Черт, какая соблазнительная и это несмотря на то, что мы уже пятнадцать лет вместе. Целая жизнь почти. Как ей это удается, держать меня в напряжении столько времени?       — Блять, Эшли, я сейчас трахну тебя прямо здесь…       — Трахни меня уже где-нибудь, Эрик, или я на стену полезу! Я так скучаю, ты нужен мне как воздух, а тебя все нет и нет…       — Почаще мне напоминай, что я не только лидер, маленькая. Ты самая желанная женщина в моей жизни. Но сейчас меня ждут Фор и Джоанна, а тебе надо все-таки найти Ричи, пока он не свалился в пропасть. Я обещаю быстро решить все вопросы. А потом мы наконец останемся одни и попробуй вырвись…       — Кхм, кхм! Кхм, — блядь у кого-то чахотка, что ли? Кто тут дохает надо ухом? А, Фор, блядь! Ну погоди, приду я к тебе, когда ты будешь обжиматься со свой блондинкой… — Э-э-э, лидер, тут такое дело… Дело в том что…       — Фор, блядь, хорош мямлить, говори уже в чем дело?       — Тут ваш отпрыск… Говорит, что писать хочет.       — О, черт, который из них?       — Ричи! — Эшли бросается в кабинет. Там сидит мой сын на руках у Джоанны, вполне себе живой и здоровый, веселый даже. Я совершенно не удивляюсь. Этот ребенок способен пропасть и появится в абсолютно любом месте. Иногда закрадывается подозрение, что у него дар телепортации. — Ричи, что ты делаешь у папы в кабинете?       — Там, — показывает рученкой на тумбочку, — мой домик. Тут к папе близко! — черт, он тоже скучает. И я скучаю, маленький. Ну что ж я за урод. Как был уродом, так и остался. Ребенок уже дом поближе ищет, чтобы меня увидеть. И жизнь эта лидерская уродская. Знать бы заранее, что это не главное.       — Рич, иди сюда!       — Папа! — он визжит так же пронзительно, как и Эшли. Семейное, ебта. — Хочу ножи кидать!       — Обязательно пойдем кидать ножи, но…       — Эрик, какие ножи?       — Помолчи, Эшли! Пойдем, но когда Фор и Джоанна уйдут, ладно?       — Джоанна, а когда ты уйдешь? — ребенку не терпится. Джоанна смеется, Фор трет подбородок. Можно подумать, его мальчишки лучше.       — Сейчас уже ухожу, малыш! Вот только еще с папой решу пару вопросов, и он придет к тебе. А пока сходи с мамой, проверь, как там твоя сестренка! — Отпускаю мальчишку, он сцапывает маму за руку, оборачивается.       — А Троя можно с собой взять? — у меня спрашивает. А то он без брата пойдет, ага.       — Конечно, Троя обязательно возьмем.       — А можно в Троя ножи кидать?       — Нет, Рич, в Троя мы ножи кидать не будем, — черт, видел неофитов за посвящением. Прибить бы их всех, ну нахрена это ребенку показали?       — И Фор не будет?       — И Фор не будет!       — Хочу, чтобы Фор кидал ножи! Ну, хотя бы, в Алекса, он уже большой!       — Эшли, ты уведешь ребенка или нет?       — Мы ждем тебя, Эрик, — поднимает на меня взгляд, смотрит строго, а в шоколадных глазах чертята. До чего красивая, мать ее. Я приду к тебе, маленькая. Сегодня обязательно. И попробуй вырвись. Хотя ты не будешь, я точно знаю.       — Мама, а можно Люсю с собой в тир взять? — слышу из коридора.       — Нет, мой сладкий, Лусия еще очень маленькая ляля, ей пока можно только в погремушки играть!       — А когда…       — Извините, еще раз, — Фор пожимает плечами, вот придурок гребаный, а то ты по своей бабе не тоскуешь, я же вижу, тоскуешь. А рейд возвращается еще только через неделю. Джоанна кивает. Улыбается. Быстрым шагом иду к двери, вываливаюсь в коридор.       — Эшли! — оборачивается. Черт, ну надо иметь такие притягательные губы. — Я уже говорил, что люблю тебя?       — Не-е-ет… — вы видели когда-нибудь, как женщина из красивой становится прекрасной? А я увидел.       — Ну ничего… еще скажу!