Black Dream: Долгий и тёмный декабрь

Входи же, снег, — и лепестками Холодных лилий плавно ляг От самой двери, где косяк, До самой печи с угольками.*

      — …и Его Королевское Высочество, наследный принц Эрик Мейдон Арбесский!       Я обернулась к Эрику, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Как долго я его знаю? Почти четыре года. Сколько всего пережила с ним, а теперь… Эрик махнул рукой королю, показывая, что он здесь, в этой толпе, тогда-то Эйдон с женой стал спускаться в зал. Все, что я сделала, так это одёрнула его.       — Что это значит? — пролепетала я, не узнав свой собственный голос.       — То и значит, Картер, — ответила за него Катрина, которая оказалась позади нас. — Эрик Мейдон – наследный принц Арбары! Или вас смутил слух о том, что я – любовница Его Высочества?       Я не могла пошевелиться. В зале различался какой-то шепот. Кажется, эта новость стала сюрпризом не только для меня. Даже мои друзья в шоке, но только некоторые. Пришлось пересилить себя и поднять полные разочарования и боли глаза на Эрика. И это тот самый человек, который спасал меня, рискуя собственной жизнью? Тот самый, что говорит, не подумав? Человек, который сводит с ума и злит? Целует и позволяет себе подойти слишком близко? Это мой Чёрный Ангел?!       Я ощутила горячую руку на предплечье и дернулась, вырвалась захвата и с ужасом уставилась на него.       — Ты забыла, что я однажды сказал тебе в заброшенной библиотеке? — тихо спросил он. — Тогда я говорил правду.       Он снова хотел дотронуться до меня, но я ударила его по руке.       — Не прикасайся ко мне! — прошипела я, чувствуя кипящую внутри ярость и желание расцарапать ему лицо.       — Роза… — ласково позвал он.       — Я – Розалитта Анжела Розаликлео Дубмон-Маклейн Картер – дочь Богини Жизни Клеопатры Маклейн и предыдущего Рыцаря Феникса Рича Ричарда Картера. Я происхожу из рода Фениксов, потомок Бриттани и Феликса. И это для друзей я «Роза», а для незнакомых людей – «Розалитта Картер»! Есть ещё вопросы? — это относилось не только к Катрине, но теперь и к Эрику.       Он смотрел на меня в растерянности и непонимании. Казалось, мгновение назад он целовал мою шею, руки, а сейчас Эрик стал кем-то, кто не имеет никакого права дотрагиваться до меня. Видно он это понял, поэтому пошёл другим путём. Выпрямившись, заведя одну руку за спину, а другую – положив на грудь, он на одном дыхании выдал:       — Я – Эрик Алан Джонс Мейдон Арбесский – сын Эйдона Джона Мейдона Арбесского, короля Арбары, лорда Огненной Равнины и Пылающего Моря и королевы Алионы Эмилины Доминики Мейдон Арбесской, графини Янтарных Скал. Я происхожу из древней династии Мейдон; род Фениксов является нашими дальними потомками. И это для друзей я «Эрик», а для незнакомых людей – мистер Мейдон или Ваше Высочество. Есть ещё вопросы? — и, не дождавшись ответа (поскольку я была не в состоянии что-либо говорить), продолжил. — Ещё я являюсь вице-президентом корпорации «Беринг Фая», то есть главным конкурентом корпорации «Картер». Но это всё теряет смысл, поскольку Розалитта Картер моя невеста!       Я снова не могла собраться с мыслями, так что долго смотрела в тёмно-синие глаза Эрика, не в силах поверить, что этот человек может занимать такое высокое положение. Но он же говорил мне об этом ни раз, и из этого выходит, что это я его не слушала.       — Что ты имеешь в виду? — удивилась королева Алиона. — Твоя невеста – Варда Трефоэл Флорентийская.       — Меня это ничуть не беспокоит. — Бросил Эрик. — Я не стану разрывать «Союз», иначе, зачем мы прошли целых два этапа?       — ЧТО?! — одновременно спросили все, кто был рядом. Я промолчала.       — Когда ты успел заключить «Союз»? — удивилась Алиона, подойдя ближе. Теперь мне стало ещё хуже.       — Этим летом мы едва не завершили его, если бы не мистер Картер, ему – отдельное «спасибо»! — расплылся в улыбке Эрик.       — Не стоит, — как-то сухо ответил мой отец.       — Погодите, — вмешался Джастин, — если ты говоришь о «Союзе», то его же можно заключить только с…       — Не целованной девственницей. — Продолжил за него Эрик и обернулся ко мне. Выбрал не подходящее время, поскольку, изловчившись, я подарила ему звонкую пощёчину и, развернувшись на каблуках, поспешила прочь из зала. Мне было противно это слышать. Как он может говорить со всеми о столь личных вещах?! Возмутительно! Ну и что, что я только с ним целовалась! Это не даёт ему права говорить такое! Идиот!       Впереди возникла преграда в виде закрытых балконных дверей, которую мне пришлось снести с петель ногой, лишь подняв юбку. Вырвавшись наружу, я бежала куда-то, не разбирая дороги, повинуясь только чувству полного отчаянья. Мне было очень холодно и одиноко. Вот так вот. Вот почему я не люблю декабрь. Вот почему я не хотела ни с кем заводить отношения. Я не собиралась дружить с ребятами. А когда это случилось, я побежала. Так быстро, как никогда. Это всегда ранит, и это очень плохо.       Когда я опомнилась, то оказалась в беседке и прижалась, чтобы передохнуть, к ледяной беломраморной колонне, которую обвивали сухие стебли погибшего вьюнка роз. Сад в «Чёрной Розе» не выглядел сказочным местом. Голые деревья ещё больше давили со всех сторон, как и сухие неубранные клумбы, разбитые фонтаны. Единственное, что здесь осталось живым – это большой старый дуб, раскинувший корявые ветки. Странно, что он остался один не тронутый осенью. Хотя, какая осень, если сейчас первый день зимы? Знал бы, как он выставил меня перед всеми. Он нарочно даёт мне повод его ненавидеть?       Плевать. Больше всего сейчас хотелось плакать. Хотелось выплакать всё, что наболело, всю обиду и боль. Немного остыв, приведя мысли в порядок, меня вдруг осенило. Что я наделала?! Влепила наследному принцу пощёчину. Нет, я ударила Эрика, а он не может быть принцем. И что он там сказал по поводу рода Фениксов? Они потомки Мейдонов? Что за бред?!       Не в силах стоять, я прошла беседку насквозь и спустилась с другой стороны в ту часть сада, где рос дуб. Дошла до него и села на промёрзшую землю, облокотившись о мощный ствол. Я видела огни замка и тучи над ним. Перед глазами все плыло. Такое чувство, что я плачу. Нет, этого не может быть! Поэтом я торопливо протираю глаза.       — Все девушки в беседках слёзы льют, а ты им деревья поливаешь, — насмешливо сказал голос Эрика.       — Иди ты к чёрту! — бросила я дрожащим голосом и уткнулась в коленки.       Эрик присел рядом. Как же я ненавижу мужчин! Вот не понимают, что не стоит приближаться, когда хочется побыть одной. А когда хочется, чтоб тебя утешали, то убегают, поджав хвост. Я не хочу, чтобы он видел моё лицо.       — Послушай, — начал он, — это для твоего же блага… — Ну, конечно, а я тебе так сразу и поверила! — буркнула я, не поднимая головы.       — Мне следует верить, Роза, — ласково сказал Эрик, дотронувшись горячей ладонью до кисти. — Да ты замерзла! — воскликнул он, поднявшись на ноги и волоча меня за собой. Как только Эрик поставил меня перед собой, то заработал ещё одну пощёчину. — Полагаю, я и эту заслужил…       — Нет, мне просто захотелось тебя ударить ещё раз, — огрызнулась я, отряхивая подол платья. О да! Я это сделала. Моё желание разбить ему лицо почти осуществилось, только силы оказались не равны. Может призвать меч?       — Надеюсь, последний, — буркнул Эрик под нос, снимая с себя пиджак и накидывая мне на плечи. Меня тут же окутало тепло.       — Я тоже так думала, а теперь захотелось тебя ещё раз ударить! — и я ядовито улыбнулась ему.       — Ну, так что, мир? — неуверенно спросил Эрик.       — Ах, ты пришел сюда за миром, парламентёр чёртов! — возмущение во мне росло в геометрической прогрессии. — Какого Демона я должна с тобой тут разбираться?!       — Прекрати вести себя, как избалованный ребёнок! — одёрнул Эрик.       — А ты прекрати делать вид, что тебе не наплевать! — бросила я.       Эрик скрестил руки на груди и принял задумчивый вид. Хорошо играет! Я ему почти поверила.       — Думаешь, что мне на тебя наплевать? — удивился он.       — А разве это не так? И что ты там говорил про Фениксов? Они потомки твоего рода? Или что ты там имел в виду?       — Я только что узнал, что мы с тобой очень-очень, повторяю, очень-очень дальние родственники. Скорее даже «родственники» звучат слишком громко. Я происхожу из одной ветви династии Коридж Мейдон, а ты – из другой. Если верить восстановленному гобелену, то династия Коридж Мейдон разделилась примерно перед Войной Роз**. После этого они существуют как отдельные дома.       — Только не говори, что мы участвовали в гражданской войне! — простонала я, закатывая глаза.       — Не исключено. — Эрик поджал губы, а затем продолжил. — Теперь мы с тобой единственные представители.       — Почему? А как же Торнтон и Андре? Разве они не принадлежат Коридж или Мейдон? — удивилась я, жестикулируя.       — Забыла, что моего брата изгнали? Он отрезан ото всех и теперь зовётся Норт Донмей. А твои двоюродные не подходят, так как они – мужчины, а у Коридж должна быть женщина. Ты – единственная претендентка на это. И давай вернёмся, а то нам нельзя далеко уходить.       — Что, боятся, что ты пропадёшь и станешь оборотнем? — фыркнув, съязвила я, искоса посмотрев на Эрика. Тот усмехнулся.       — Подумают, что я пошёл с тобой третью часть заключать. — Ответил он и заговорил серьёзно. — Дерек просил не разбредаться по территории: здесь Призрачные Гончие. И меня впечатлил твой коронный с ноги, но боюсь, что не все это оценят, как я…       — Делать нечего, пошли! — буркнула я, потеплее укутавшись в его пиджак. Он как всегда источал обезоруживающий аромат одеколона и корицы. Мне даже злиться на Эрика расхотелось. А он усмехнулся. Мы направились назад, но Эрик провёл меня через другой вход в замок, там, где в холле висел огромный гобелен с историей моего рода, который я когда-то приняла за картину дерева, когда тот висел в галерее. Теперь герб Фениксов и символ Богинь переплетался с золотым драконом и огненной птицей. Незнакомых имён и фамилий прибавилось. С той стороны, которую я видела в начале, пропали вырезанные полоски. В кроне Картеры и Маклейны переплетались, а моё имя виднелось на самом верху. В кроне правой части, которая на тот момент отсутствовала, виднелось имя Эрика. Отойдя на несколько шагов назад от дерева, чтобы лучше видеть разветвление династии, а это было в середине ствола, я задумалась.       — Ты сказал, что род разделился где-то в пятнадцатом веке. Что бы это значило? — спросила я, с неохотой и наигранным отвращением скидывая с плеч пиджак и отдавая его Эрику. Мне нельзя забываться.       — Кто-то не хочет раскрывать все карты. — Задумчиво ответил он, забирая свой пиджак из моих ещё не согревшихся рук. Заметив висевшее неподалёку зеркало, я украдкой принялась рассматривать Эрика. Сейчас в этой одежде он был похож на настоящего аристократа из исторических или любовных романов, которые нередко писала тётя Габриэлла. Его мать наверняка злилась из-за растрепанных чёрных волос, к которым я имела несчастье прикоснуться однажды. Приталенный удлинённый пиджак чёрного цвета подчёркивал его белую кожу и атлетическую фигуру. Хорошо, что он застегнул рубашку на все пуговицы, а то в его привычку вошло расстёгивать несколько верхних, обычно без причины. Летом его ещё можно было понять, но зимой… Тёмно-бордовая жилетка и пластрон схожего цвета, заколотый золотой булавкой с алмазами, относили его к знати огненного королевства. По традициям и правилам, наследники и королевские особы обязаны носить военный мундир, а не такие «тряпки», но Эрик всегда и всем бросал вызов. Чтобы рассмотреть его глаза, мне пришлось поднять голову повыше, поскольку он был слишком высоким. Его горящие харизмой глаза казались двумя прекрасными драгоценными камнями, в которых, как в омуте, можно утонуть. Как всегда он выглядел неотразимо. Его грустная улыбка, скулы возносили его. Он – мечта любой девушки, женщины. Ему в невесты годится графиня Катрина Алиэс, сногсшибательная модель-блондинка с фигурой и бюстом внушительных размеров.       Я же ничем не отличалась от обычного подростка. Моя кожа имела смуглый оттенок, из-за чего многие ошибочно принимали меня за метиску. Нет, просто испанская кровь просто так не исчезает. Искрение глаза янтарного цвета горели отвагой и решимостью вплоть до сегодняшнего вечера. Как и все девушки моего возраста, я считала себя не слишком-то привлекательной. Особенно ненавидела свой невысокий рост: я ниже Эрика на целую голову! В этом аспекте меня успели обогнать на несколько сантиметров подруги. Они все выглядели выше меня, даже без каблуков. Длинные каштановые волосы я всегда убирала в различные причёски, оставляя бывшую отросшую до самого подбородка чёлку, постоянно убирая её за ухо.       Я вижу разницу во всем, касающимся меня и его. Даже в возрасте. Он старше на четыре года, хотя я всегда говорю, что на пять лет. Сейчас ему двадцать один. Самое главное: он родился тринадцатого декабря, а я тринадцатого июля.       — Ты поступил подло… — печально вздохнула я.       — Верно, — согласился Эрик, положив свою горячую ладонь мне на плечо. — Идем в зал: там многие ждут объяснений.       — Говорить будешь ты, но прошу, говори правду, иначе я за себя не отвечаю, — предупредила я на полном серьёзе. — Наша помолвка, не более чем формальность.       — Не стоит быть такой холодной. Подумаешь, ты выйдешь за меня, я женюсь на тебе, мы заживём счастливо с тремя детишками. Как первенца назовём?       — Ты совсем рехнулся?! Мы не женаты, я не беременна, а ты уже имена собрался давать! — дернулась я, сбросив руку Эрика с плеча и обернувшись к нему.       — Ещё не беременна? Сейчас исправим! — с улыбкой ответил он. Краем глаза я заметила подошедшего своего двоюродного брата Андре Картера, человека довольно отвратительного и ужасного, чего нельзя сказать о его внешности. Он слишком тщательно следил за собой, что крайне раздражало моего второго двоюродного брата – Ленни Маклейна. Тот имел больший потенциал, мозги хакера, профессию охотника на нечисть, сверхчеловеческую силу, красивую девушку и довольно приятные отношения с кузинами. Для меня Ленни – кумир, но в то же время это не мешало мистеру Маклейну поддерживать дружеские отношения с мистером Вверх Заносчивости, то бишь с Мейдоном. Про таких говорят: «Два сапога – пара».       Андриан Картер – сын Александра Картера, брата моего отца. Его бабушка Ванесса обожала больше всех, а внучку (то есть меня) презирала. Вырос Андре довольно избалованным, эгоистичным и жадным человеком с большой обидой на меня, поскольку я «купалась в роскоши и училась у лучших мастеров шпаги». В двадцать первом веке мало кто занимается фехтованием, но только не Картеры – это семейная традиция. Довольно устаревшая, но Андре и я – из лучших учеников. Так было, пока я не победила кузена. Теперь мой меч ещё одна защита против врагов, которых слишком много для обычного подростка. Конечно, если этот подросток не дочь Богини Жизни.       — О, кого я вижу! — театрально удивился Андре.       — Надеюсь не своё отражение в зеркале, если не так, то привет, Андре! — ядовито ответила я.       — Опять стоишь из себя принцессу? — хмыкнул кузен.       — Опять стоишь из себя недоумка? Хотя, у тебя это отлично получается, — заметила я с не скрытым сарказмом. Мейдон этому виной.       — Девочки, — вмешался Эрик, — потом друг другу глаза выцарапаете, у нас ещё дела есть, да, Роза?       Но я вошла во вкус, поэтому страстно желала тронуть своего кузена чем-нибудь острым, желательно в лёгкое и желательно насквозь. Андре отреагировал на слова Эрика как-то слишком странно: он замолк и не отводил тёмно-карие глаза от Мейдона. Мне не понравилась смена имиджа кузена: теперь его волосы, торчащие в разные стороны, имели светлый цвет. Он одного роста с Эриком, но неспортивного телосложения и непропорционального. На нем красовался смокинг и дорогущие ботинки, но сидели на нём, по-моему, нелепо и неаккуратно. Обняв за талию, Эрик оттащил меня от Андре и потащил к гостям в зал. Теперь начиналось для меня суровое испытание унижением. Краем глаза я видела, что следов от пощёчины на лице Эрика нет. Нет даже лёгкого румянца, хоть мы и побывали на морозе. В безвыходности я поджала губы и проговорилась выслушивать нотации.       — Сделай расстроенный вид, иначе они не поймут. — Прошептал Эрик, склонившись к моему уху. Меня прошиб озноб от горячего дыхания.       — Готовься к третьей пощёчине. — Огрызнулась я полушёпотом.       — У тебя был хороший шанс поставить под удар моего кузена, но ты повёл себя слишком благородно…       — Вообще-то нет, он – «голубой», — ответил полушёпотом Мейдон.       — Надеюсь, это не ты его спровоцировал поменять предпочтения? — задумчиво потянула я, переступая порог зала.       Разговоры стихли, как только услышали звук наших шагов. Среди многих незнакомых лиц, я пыталась найти своего отца. Сейчас тот стоял возле лестницы, выслушивая замечания со стороны Её Величества королевы Алионы. Предчувствуя ужас, и тяжело вздохнув, я поплелась к ней. Подойдя, я собиралась поклониться, но Эрик удержал меня за плечо.       — Я всё улажу, — сказал он.       — А есть здесь хоть что-то, что можно уладить? — бросила я с недоверием. Эрик проигнорировал вопрос. Он сразу же начал:       — То, что случилось несколько ранее – большое недоразумение. Я принял от мисс Картер её глубочайшие извинения…       Со всех стороны послышался ненавистный мне шёпот.       — Но это невиданная оплошность с её стороны…       — Она всего лишь Картер…       — Наполовину Картер. Она же Маклейн…       — Все эти Богини одинаковы. Вспомните её мать…       — Отхватила лакомый кусок, наверняка и у дочери есть эта хватка…       Не в силах выдержать весь этот гам, я обернулась в сторону «шептунов» и подарила им убийственный взгляд.       — Я могу повторить пощёчину! — заявила я довольно самонадеянно. — Только в этот раз не Эрику, а вам, и вам следует уносить отсюда ноги, поскольку я очень зла. Вы можете обливать меня грязью, но не мою семью или мать! Или вы продолжаете говорить бред, и я вас морально уничтожаю, или вы затыкаете свои рты и остаетесь живы.       — Да как ты смеешь так разговаривать!? — возмутилась королева. — После того, что ты сделала с наследным принцем…       — С Эриком? — переспросила я, всё больше распаляясь. — С этим Чеширским Котом?! С этим извращенцем?! Больным на всю голову человеком?! Честно говоря, мне очень жаль его невесту. Сочувствую.       Королева хотела что-то сказать, но так и осталась с открытым ртом. Принц-изгнанник Торнтон – старший брат Эрика – унаследовал её необычный тёмно-тёмно-красный цвет волос, а сам Эрик – синие глаза. Облачена она, как подобает королеве, в бальное красное платье с белым лифом и белой вставкой впереди на подоле, а хрупкие плечи подчёркивали объёмные рукава. По сравнению с мужем она была несколько моложе. Ей около сорока лет, тогда как Эйдону больше пятидесяти. У короля чёрные седеющие волосы и серые глаза, вокруг которых легли глубокие морщины. Он был достаточно высоким, но все-таки обогнал его в этом Эрик на несколько сантиметров. На нём красовался длинный пиджак, расшитый золотыми нитками, высокие сапоги, рубашка с оборками и чёрные бриджи. Обычно королевские особы наряжались в мундиры, но, что отец, что сын, были себе на уме. Тоже диктовал свои правила. На его голове была золотая корона с рубинами и янтарём.       — Не ожидал, Рич, что твоя дочь – смелый человек, раз не боится говорить правду в лицо…— обратился он к моему отцу. Тот пожал плечами.       — Боюсь представить, что будет дальше.       Нет, ошибаетесь, я не смелая. Я боюсь проиграть наше пари.       — Но Рич, она единственная, кто общается с ним на равных. — Заметил Эйдон. — Такого никто не смеет себе позволить.       — Да у него фраза «ударь меня» во всех предложениях подтекстом стоит! — возмутившись, влезла я.       — Ты её одна приводишь в действие, — сказал Эрик.       — Что я могу сказать, Эрик? — вздохнул Эйдон. — Полагаю, ты нашел свою Варду…       — КОГО?! — переглянувшись, хором спросили я и Эрик.       И я пришла в себя первой, воскликнув:       — Почему?       — Она – кто?! — растерялся Эрик.       — Варда с египетского означает «роза», — вдруг сказал Говард Маклейн, мой дедушка.       Я и Эрик переглянулись. Эрик что-то хотел сказать, прокомментировать, на что я тут же отпрыгнула в сторону и сурово посмотрела на него.       — Только попробуй повторить мою выходку – дворянство потеряешь! — предупредила я, намекая на пощёчину.       — Я женщин не бью, даже если они скрыли такое! — возмутился Эрик.       — Вообще-то Роза об этом не знала, — заступился за меня отец. — Эта самая большая тайна из всех, что мы когда-то скрывали от неё.       Я повернулась к отцу лицом, поставив руки на бока.       — Так есть ещё тайны? — наиграно удивилась я. — Отлично! И вы меня ещё просите доверять вам!       — Держите себя в руках, Розалитта! — донёсся до меня голос       Ванессы Картер, самой властной женщины этого семейства. На ней сегодня тёмно-синее, почти чёрное длинное платье. Смуглое лицо с тщательно замаскированными морщинами не отражало ни единой эмоции, только её тёмно-карие глаза. Тёмно-каштановые волосы она убрала в высокую причёску.       — Иначе – что?! Наказание? Пощёчина? Изгнание из семьи за такой проступок? — предположила я. — Ничего, справлюсь с этим. И не такое было. Мне перечислить все недостатки семьи Картер или правда все испортит? Как считаешь, бабушка?       Судя по стиснутым зубам, Ванесса пыталась перебороть свое желание дать мне пощёчину. А я сражалась с желанием нагрубить ей ещё больше.       — Я не потерплю такую главу семьи! — заявила Ванесса.       — Отдаю своё место нашему «ненатуральному» Андре – у него отличная деловая хватка! — огрызнулась я, указав на вошедшего кузена.       Ванесса сначала не поняла фразу, а потом возмутилась, открыла рот, но поздно. Её в этом плане опередил Рич Картер.       — В самом деле, Роза, пора повзрослеть, — ласково сказал он.       — Да?! Ты в этом уверен? Ничего, что я одна объездила полмира в погоне за ответами на вопросы, которые вы знали? «Самая большая тайна из всех, что мы когда-то скрывали от неё». Я имею права знать! Но сейчас самое главное: ПОЧЕМУ ОН УЛЫБАЕТСЯ?!       Снова не выдержав, я указала на довольного Эрика, который едва мог сдержать смех. Это сбивало меня с толку. Я наконец-то выпустила пар и попыталась успокоиться, но именно Эрик портил все мои планы.       — «Ты не грусти, сознав свою вину. Нет розы без шипов…» — пропел он. Чёрт! Мой сборник сонетов!       — «Тебя ль мне придётся хоронить…»***, — парировала я.       — «Вот способ укротить строптивый нрав». «Вот дьявол, как сияет солнце ярко!»— продолжал Эрик, покусившись на святое.       — «Достойнейший отец, прости ошибку. Глаза мои так ослепило солнцем…» — Ядовито отвечала я.       — «Вас, женщин, тяжесть тоже не страшит», — улыбнулся Эрик ещё шире.       — «Ты про меня? – Ищи другую клячу»*. — Я отвечала той же монетой.       — Ну, хватит уже цитировать Шекспира! — не вытерпел Эйдон. — Вам двоим, следует умерить свой пыл: вы больно разошлись.       — А что ты хочешь? Современная молодежь такая! — ответил Эрик, разведя руками.       — Говори за себя! — я огрызнулась и сложила руки накрест.       — Как будто это я каждый раз бросаюсь на тебя с криками!       — Да успокойтесь вы! — вмешался мистер Картер.       — Верно, — поддержал его Эйдон, — вам ещё танцевать вместе медленный танец. Даже не знаю, как они справятся с этим…       Теперь к нам подошёл хозяин замка – Дерек Рейдер. Это человек одного роста с Эриком, но значительно солиднее. Его мощные скулы, прямой нос, широкий лоб, каштановые уложенные волосы, холодные серые глаза, тонкая полоска губ – все это скрывалось за дымкой таинства. Одет он в чёрный костюм, белую жилетку. На шее повязан белый галстук-бабочка, а на ногах красовались блестящих лакированных туфлях. Поскольку он хозяин, то ему положено танцем открывать вечер. Я умоляюще смотрела на отца, поскольку знала бальный этикет, но Рейдер пригласил на танец королеву Саманту Кальяс Аркс, женщину сорока лет с длинными рыжими пышными волосами, собранными в высокий хвост, которые украшала тиара, и облаченная в длинное бальное платье кремового цвета с припущенной линией плеч и пышными длинными рукавами. Я вздохнула спокойно.       Зазвучала торжественная музыка. По правилам бал открывали исполнением паваны** королём и королевой, и только потом знатными особами. Возможно, Дерек приравнял себя к ним. Все присутствующие гости отошли к стене, давая место для танца. В центр вышли четыре знатные семьи: Майор (они же Кингстон), Мейдон, Хортенсия и Кальяс с Рейдером. Они вышагивали торжественно, изящно и превосходно. Это было восхитительно! Затаив дыхание, я наблюдала за настоящим исполнением этого танца. Ещё ни разу не приходилось видеть настоящий бал. Далее к танцующим правителям присоединялись принцы и принцессы, наследники королевств: Джастин танцевал с Акией, а Эрику пришлось с Флореттой.       Ко мне подошла Стелла, одна из троюродных сестёр в платье песочного цвета и светлым расшитым лифом. Широкие плечи она спрятала за болеро, а светло-золотые волосы завила.       — Никогда бы не подумала, что Эрик – принц Арбары, а ты принцесса из старой династии. — Поделилась она своим мнением.       — Я сама в шоке, — с горечью ответила я.       Наконец, танцевать могли все. Стелла тут же улетела, получив приглашение от своего жениха, француза Давида Морселя де’Валя. На горизонте показались Джеймс Оливен, Кимберли и Тимоти Паркен, мои лучшие друзья. Пока Ким танцевала с Джеймсом, её брат подошёл ко мне. Приглашать на танец не стал, а просто встал рядом.       — Что это за похоронная процессия? — шутя, спросил он.       — Павана. — Ответила я. — Такое танцевать точно не стану!       В это время танец закончился. Все расформировались на различные пары и приготовились для следующих па. Эрик подошёл к нашей маленькой компании и, поклонившись, пригласил меня на танец. Я долго мялась, но Эрик жестом показал мне не мучиться и принять его приглашение.       — Не вежливо отказывать, — с улыбкой сказал он.       Прикусив губу, я подала ему руку и вышла вперёд. Мы шли к центру. Прижав за талию, Эрик тихо шепнул на ухо:       — Ни о чем не думай. Все будет хорошо. Я обещаю…       — Хотелось бы в это верить… — недоверчиво буркнула я. Зазвучала прекрасная музыка. Мы стали танцевать тоже самое, что и на мой День Рождения. Такой же медленный, но не такой скованный.       — Ты чертовски симпатичная, когда не кричишь, и нереально красивая, когда смущённо улыбаешься, — прошептал Эрик.       Эти слова заставили покраснеть до ушей и улыбнуться. Я видела своё отражение в зеркале напротив. Хрупкая смущённая девушка в длинном малиновом платье вот-вот сломается. Это, правда, я?       Как всегда Эрик держался превосходно. Когда мы стали медленно вальсировать, я успокаивалась, ощущала спокойствие, не смотря на то, что целый вечер волновалась и предчувствовала что-то плохое. Пришла пора смены партнёра. Покружившись на месте, я попала в чьи-то крепкие и холодные объятия. Сначала я подумала, что это Дерек, но когда подняла глаза, то ужаснулась. Передо мной стоял Торн Мейдон Арбесский – принц-изгнанник! Те же серые глаза, тёмно-красные волосы, широкие плечи. Брат Эрика.       — Давно не виделись, мисс Картер! — с улыбкой произнёс он, обнажая клыки. Привычки у братьев оказались схожи: Торн, как и Эрик ранее, прижал меня к себе, но грубо и резко. Мне показалось, что вот-вот треснут ребра. Я задыхалась. И совсем неожиданно для этого танца – наклон над полом. Я жутко боялась, что Торн просто уронит меня, но тот застыл. Музыка все ещё играла, не смотря на то, что уже никто не танцевал. Все только в ужасе шептались.       — Как ты здесь оказался? — вырвалось у меня приглушенно.       — А меня пригласили. Да, мистер Феникс? — и Торн улыбнулся Дереку.       Чёрт!

Давным-давно при свете луны алой, Дитя появилось на свет запоздало, От демонов дар получив небывалый, У него, как дёготь, черна мечта…

*Отрывок из стихотворения Эмиля Верхарна «Декабрь» (перевод В. П. Федорова). **Война Алой и Белой розы — серия вооружённых династических конфликтов между группировками английской знати в 1455—1485 годах в борьбе за власть между сторонниками двух ветвей династии Плантагенетов — Ланкастеров и Йорков. ***Начало 35 и 81 сонетов У. Шекспира. Перевод С. Я. Маршака. *Сточки из комедии Шекспира «Укрощение строптивой». Перевод П. Мелковой. **Павана — торжественный медленный танец, распространённый в Европе в XVI в.