Black Dream: Долгий и тёмный декабрь

Она идет во всей красе – Светла, как ночь ее страны. Вся глубь небес и звезды все В ее очах заключены, Как солнце в утренней росе, Но только мраком смягчены. Прибавить луч иль тень отнять – И будет уж совсем не та Волос агатовая прядь, Не те глаза, не те уста И лоб, где помыслов печать Так безупречна, так чиста. А этот взгляд, и цвет ланит, И легкий смех, как всплеск морской, Все в ней о мире говорит. Она в душе хранит покой И если счастье подарит, То самой щедрою рукой!* Соединённое Королевство, Англия, пригород Лондон, поместье Картеров «Хрустальная роза». 25 декабря 2011 года. 0:03.

      Я не сразу поняла, что произошло, но почувствовала, что изменилась. Стала девой-чаровницей. Такое обычно происходило, когда я видела полнолуние, или был Хэллоуин. Но в этот раз я получила силу, способною раз и навсегда положить конец этому человеку. Он слишком многое отнял у меня. Я не позволю ему так просто и безнаказанно уходить от ответа!       Обернувшись, я увидела Дерека с мечом. Хорошо, что рефлексы спасли мне жизнь. Призвав Меч Богинь, я бросаюсь на Рейдера, и сталь моего клинка звенит, кричит, поёт. Теперь я по-настоящему сильна. Меня ничто не сможет остановить. Когда фламберг отлетает в сторону, едва не пришпилив к стене Торна, Дерек отходит на шаг назад.       — Убьёшь меня, Розалитта? — нагло спрашивает он.       — И колебаться бы не стала, если бы не было другого выхода, — отвечаю я.       — Почему так? — удивляется он.       — Просто я знаю самую мучительную пытку для тебя, — и я с улыбкой вонзаю меч в пол. Он входит, как нож в сливочное масло. А я закрываю глаза и приступаю к молитве. Я молю своих предков придти мне на помощь, и – о, чудо! – они откликаются на мой зов. Портреты Богинь вспыхивают, падают, взлетают, источают воду, чернеют, светлеют, в них врастают растения. И двенадцать сил стоят вокруг. Дерек в страхе оглядывается по сторонам, в то время как Богини приобретают свой человеческий облик. Все они стоят здесь, в поместье, готовые разорвать Рейдера в клочья. Из всеобщей массы выходит та, чьей маленькой копией я являюсь, только одета в белую юбку с неровным подолом ниже колен, белую тунику и в лёгкую джинсовую куртку светло-голубого цвета, а обута в светло-розовые остроносые босоножки на высоких шпильках.       Я безмерно радуюсь её появлению, а она проходит мимо меня в направлении к Дереку и дает ему хороший хук справа. Я, как и все, вздрагиваю.       — Я что тебе говорила!? — в таком тоне я ещё ни разу не слышала её. — Не смей прикасаться к моей дочери!       — Голубчик, ты доигрался, — с сочувствием говорит, как я полагаю, моя прабабушка.       — Она с самого твоего появления рвалась сюда, — говорит точная копия призрака Симфонии – её сестра Корнелия.       — Я составлю ей компанию, — заверяет Богиня Смерти – Лолита.       Все Богини, кроме Богини Жизни, берутся за руки, создавая подобие круга, и шепчут неизвестное мне заклинание. Кажется, это латынь. Меня охватывает волнение и страх. Что же произойдёт? Они же не убьют его? Они на такое не способны. За исключением разве только Лолиты, но у неё серьезные причины ненавидеть Дерека. Остальные ещё держат себя в руках. Я услышала голос Торна:       — Теперь понятно, в кого твоя невеста пошла…       Клео бросила один взгляд на принца-изгнанника, и в него едва не попала молния. Богини тут же разорвали связь, выпустив её из круга. Она шла прямо к Торну.       — Все ещё есть силы язвить, молодой человек? — вкрадчиво спрашивает она его. — Не боитесь нового проклятья?       — Знаете, мисс Маклейн… — начал Торн, но его резко оборвала Клео, остановившись прямо возле него:       — Картер – я вышла замуж, если ты не заметил.       — Так вот, миссис Картер, — продолжил Торн, — все вокруг вас меняется. Теперь я, испив кровь самого древнего вампира на земле, стал бессмертный, так и где ваше проклятье?       — По моему мнению, то, что делает человека бессмертным, так это не то, что продлевает его земную жизнь, а то, что он делает. — Важно произнесла она. — Наша история богата, в ней множество королей, предводителей, лидеров совершали такое, за что их имена теперь знают все.       — Ты не понимаешь. Мне двадцать восемь, а выгляжу на двадцать один!       — И это достижение современных мужчин, путём вампиризма? Не слишком-то впечатляюще. Я от будущего, честно говоря, ожидала большего. Мужчины все такие рохли… Э-э-э… Друзья, Фениксы, Маклейны – без обид, хорошо?       Я усмехнулась от её слов. Здесь прятался тайный смысл, ведь Фениксы – это папа и Эрик. Получается, она и Картеров за «рохлей» приняла.       — Но я теперь никогда не состарюсь! — продолжал Торн.       — Выглядишь в двадцать восемь на двадцать один? — усмехнулась Лолита. — Да я на все сто выгляжу в свои триста!       Я подавила смешок. Мне на плечо легла тёплая рука. Это была Жасмин, моя бабушка. Торн не отставал:       — Это ты меня сделала таким, думаешь, я хотел всего этого? Это ты наложила на меня проклятье! Это все только твоя вина!       — Иногда, чтобы найти свет, мы погружаемся во тьму, — спокойно ответила Клео и посмотрела на Эрика. — Не делай так больше.       Я не поняла, кому из этих двоих были адресованы последние слова. Клео развернулась, но Торн окликнул её.       — Знаешь, ты все такая же самонадеянная, как и в нашу первую встречу.       — А ты все такой же избалованный принц, только теперь со статусом «изгнанный», что меня крайне радует.       — Я думал, что ты и по мою душу явилась, — заметил Торн.       — Мне, как матери, казнь на глазах родителей не кажется лучшей для тебя участью. Страдать будешь не ты, а они. Но если ещё раз тронешь мою дочь… — искры с потолка от оголённых проводов упавшей люстры и яркая вспышка молнии продолжили фразу за мою мать, и она вернулась в круг.       Все смотрели на Дерека.       — И что мы с ним будем делать? — спросила Вилена, повелительница танца. — Казним его не гильотине?       — Нет, — поморщилась Кармен, Богиня, управляющая звуком, — слишком просто. Предложила бы костёр, но и это банально…       — Есть только одно место, для таких, как он, — сказала бабушка, — Его ждёт Палая Вершина.       — Нет, — рассудила всех Ясмин, самая старшая, — мы заберём его с собой. Он перестал стареть, но мы забрали его магию, так что он нам не страшен.       — А если бежать попытается? — спрашивает Диана.       — Куда? О, ну, в таком случае мы просто отправим за ним Лолиту – она знает, что нужно делать в таких случаях.       — Он же не самоубийца, гордость и здравый смысл ему такое не позволят. — Замечает дама в красном платье ампир. Кажется, это Манора.       — А если рискнёт – его поискам буду рада. — Пожала плечами Лолита.       Пока Богини решали, что делать с Дереком, ко мне подошла Клео. Она ласково улыбнулась мне, а я не выдержала и кинулась ей в объятья. Меня наполняло чувство любви и спокойствие. Она пришла ко мне на помощь! Так же, как когда меня судил Совет Старейшин. Она пришла, и я счастлива. Она не бросила меня. Тот человек, которого я так хотела увидеть сегодня. Это точно Рождество! И её День Рождения. От чувств мне так хотелось разреветься.       — Мы так гордимся тобой, моя милая! — шепчет она, поглаживая меня по волосам.       — Спасибо! — шепчу я в ответ, чуть не плача. В моих глазах застывают слезы, которые я не выплакала. Теперь я понимаю, что даже сейчас может случиться чудо.       — Моя храбрая Роза! Я всегда приду к тебе на помощь! Я всегда рядом! Всегда! — говорила она мне.       — Спасибо! — единственное, что я сумела выговорить. Меня охватили слёзы. Я плакала. Но всё же нашла в себе силы сказать.       — С Днём Рождения, мама!       — Роза, послушай меня, — тихо заговорила она, — твой Барьер Разума был напрямую связан с Палой Вершиной. Пока мы не найдёт способ, как это все исправить, тебе придётся быть намного осторожнее, чем раньше.       — Я всегда осторожна… — отвечаю я, после этого мама отстранилась и лукаво посмотрела на меня.       — В новом году тебя ждут взлёты и падения. Я вижу опасность, вижу боль и отчаянье. Очень надеюсь, что ты будешь сильной. Ты должна быть сильной, иначе мы не сможем тебе помочь…       — Я вижу Юу, это ведь плохо, да?       — Обещаю, она не сведёт тебя с ума. Мы приложим все силы, чтобы остановить кошмары. Поверь мне, Маленькая Розочка! — и она целует меня в лоб. — Это будет очень трудный год…       — Мама, объясни мне, что я делаю не так? Почему я не могу спасти дорогих людей? — не унималась я. — Я не могу не сдаться, когда моего лучшего друга пытается съесть Гончая, не могу помочь своему дяде, даже поздравить толком не могу!       — Поверь мне, милая, у меня дни были не лучше… — улыбнулась мне Клео. — Береги себя, моя Роза.       Она провела тёплой ладонью по моей щеке. Её грустная улыбка больно ударила по моему сердцу. Она, как и я, не хотела уходить.       — Удачи в новом году! — сказала Клео, засверкала вместе с остальными Богиням и исчезла.       На моё плечо опустилась горячая рука. Это был Эрик.       — Теперь я знаю, в кого ты пошла, — сказал он.       — Если ты не заметил, то все Богини немного вспыльчивы, — ответила я, пожав плечами, и оглянулась. — А где прах твоего брата?       — Ну, — задумался Эрик, — он свалил. Лучше бы подарила мне на День Рождения как раз его прах. Я был бы раз неимоверно. Этот засранец везде найдёт выход с того света или побег от смерти. Лучше оставался человеком: раздражал бы меньше.       Протерев глаза, я улыбнулась. Все возвращалось на круги своя. Кроме меня: я так и осталась в облике чаровницы. Печально. Особенно, когда платье порвано, а ты без обуви в колготках со «стрелками».       — Знаешь, это не лучший момент, чтобы сказать такое, но… — я собираюсь с мыслями, а Эрик как всегда перебивает меня.       — Признаться в своём проигрыше?       — Даже под страхом смерти! — довольно резко отвечаю я и продолжила оборванную мысль. — С Рождеством!       — Спасибо! — с улыбкой говорит Эрик.       — Знаешь, мне даже Дерека хочется поздравить с таким праздником. — Делюсь я с ним.       — Да, так и рвётся поздравление. Счастливого Рождества, Дерек, да не увидим тебя мы снова, самовлюблённого лжеца, чёрт дери!       — Аминь! — синхронно говорим мы.       Раз опасность миновала, я отправилась в свою спальню, а гости – по домам. Отец разрешил многим из нашей родни остаться в поместье. Даже Эрику и его предкам. Я же с печалью сняла в ванной комнате платье и окинула его взглядом. Ну почему каждый праздник моё платье заканчивает так ужасно? А я так мечтала о нем! Приняв душ, я вернулась в спальню. Такую холодную и унылую. Меня здесь не было два месяца. Ездила туда-сюда, бегала ото всяких монстрах, сражалась. Этот месяц выдался особенно трудным из-за Эрика. Я просто не могу больше находиться рядом с ним. Иначе сойду с ума. Он, как взрослый человек, ещё может нормально реагировать на мои слова и действия, а я – нет.       Забираюсь в холодную постель, вижу движение. Это мой Покровитель. Она как обычно пришла меня пилить, но в этот раз просто залезает на постель ко мне и сворачивается в клубок. Мунлайт тоже чувствовала беспокойство весь этот месяц. Мы с ней заслужили отдых.       Я снова попадаю куда-то в дождь. На этот раз в летнее кафе. Сижу за столиком под зонтиком, а передо мной чашка горячего кофе. Я же англичанка! Я пью только чай! Какой умник поставил сюда кофе?!       — И снова привет! — говорит голос рядом.       Смотрю на соседний стул. Юа в красном платье в своём человеческом облике улыбается мне.       — Видишь, как мало времени осталось? — спрашивает она меня. — Даже Богини не в состоянии тебе помочь. Они не знают, как закрыть твои сны и кошмары. Тебе нужна моя помощь! Послушай меня, я не прошу многого, только мгновение! Но я нужна тебе!       — Эй, привет, Милла! Как ты? Давненько не виделись. Как дела в другом мире? — шутя, спрашиваю я.       — Картер, будущее рассыпается! — продолжала она. — Один из Создателей, самих Живых Звёзд, такое не выдержал! Ты понимаешь, как это серьёзно? Если погибнешь – вернутся все!       — Значит, тебе не нужно будет какое-то мгновение. — Сказала я уже серьёзно и твёрдо.             — Мне не нужна вечность, мгновение – вот, что делает нас людьми. Ты просто должна поверить мне, прошу! — И это я слышу от того, кто меня проткнул насквозь маятником от антикварных часов! Ты не представляешь, как долго страдал мой отец из-за них? Могла бы взять что-нибудь другое…       Юа откинулась на спинку стула и загадочно улыбнулась.       — Пока мы с тобой спорим, моё время кончается. — Сказала она. — Оно ограничено. Я не могу с тобой так долго вести беседу. Увидимся в следующий раз.       И я проснулась. В комнате стало светло. На часах только одиннадцать. Я вскочила с кровати, оставляя Мунлайт под одеялом, а сама бросилась вниз. С нами остался Филипп. Он уже приготовил завтрак и занимался уборкой вместе с Мари и Грейс. Им нужно привести в порядок холл. А люстру – выбросить. Хорошо, что эта была не настоящей, а лишь жалкой подделкой из стекла, а не из хрусталя. Как выяснилось, Эрик и правители Арбары покинули нас очень рано, они вернулись в свой особняк. А я заскучала. Заскучала по Эрику и его идеям, как провести этот день. Мне оставалось то, к чему я больше всего привыкла – верховой езде. Кстати, Эрик оставил «блекберри» в моей спальне, так что я, вырвавшись на свежий воздух, долго думала, что ему написать. После того, как я позавтракала, мне пришло SMS:       Приглашаю тебя на Новый год. Монстров и сражений не будет, обещаю. Платье тебе я нашел. И обувь, и украшения.

Твой Я.

      P.S: Тебе понравится.       Вот теперь ломала голову над тем, что ответить. К тому же в ванной, пока принимала душ, заметила, что тот странный синяк стал складываться в какой-то определённый узор.       Голова раскалывалась, так что я отправила свою лошадь Зену обратно к конюшням. Та зудела всю дорогу. Спрашивала о моём самочувствии. Я старалась отвечать средне между правдой и неправдой.       Вернувшись в поместье, я стала жить свой обычной жизнью ровно шесть дней. Когда в восстановленном холле поставили огромную елку (будто чувствовали, что будет сражение), то тридцать первого я вместе с Мари и Грейс отправилась в Лондон за покупками, нагло бросив друзей. Я всем купила подарки, какие должна была отдать на Рождество, так что Новый год – это повод все исправить. Я хожу по магазинам и смотрю невидящим взглядом в витрины. Мне одиноко. Стелла воркует с Давидом, а Ким с Джеймсом, Ленни уехал с Клер в неизвестном направлении, а значит, их можно не ждать. Что касается Тим, то он остался смотреть рождественскую комедию, которую в праздники крутили по всем каналам. Взрослые готовились к чему-то. А вот дядя Алекс с семьей уехал из нашего поместья. Одно радует – Андре я больше не увижу это зимой. Кажется, они отправились к бабушке в Париж, которая уехала раньше них. И правильно сделала.       Я знаю все пристрастия своих друзей, так что покупка подарков – вопрос времени. Впервые пользуюсь кредиткой. На счету баснословная сумма. Я ей совершенно не пользовалась. Билеты заказывал отцовская секретарша или Филипп.       В шесть мы возвращаемся в поместье. Филипп все разогрел и накрыл стол. Все решили отпраздновать пораньше. Я даже пригласила нашего дворецкого, горничную и водителя к нам за стол. Те долго отказывались, но все-таки сели с нами. Поскольку все мои сверстники вышли из детского возраста, то полбокала шампанского под строгим присмотром Габриэллы им позволили. Я же с Юджином и Акией наслаждалась лимонадом.       Через час зазвонили в дверь.       — Я открою, сиди, Филипп, — крикнула я, убегая из столовой.       За дверью оказался гружённый коробками курьер. Ещё он вручил мне приглашения на новогодний бал в «Скай Лаунж». Не стоит гадать от кого это, потому что «Скай Лаунж» – самая шикарная смотровая площадка-ресторан с видом на Тауэр. Правда, причём здесь Тауэр – я не знаю.       Вместе с коробкой поднимаюсь в свою комнату. Открыв её... едва вспоминаю, как дышать. Там платье! Платье, о котором я мечтала! Тёмно-синее, почти чёрное с россыпью «звёзд» на своём просторе. Они не похожи на дешёвые стекляшки. И туфли! Шикарные туфли на высоком каблуке в тон платья! Я умру от счастья. В коробке ещё лента для волос и серьги. Поверх всего лежит меховая накидка, в которой я ездила с Эриком. Цветана приходит мне на помощь очень вовремя и помогает затянуть корсет. Лиф корсаж формой «сердечко» сидит на мне как влитой. Венчает его крупный камень в виде звезды. Кринолин для этого платья не понадобился: оно и так оказалось довольно пышным. Волосы Цветана убирает лентой в довольно простую причёску. Я поднимаюсь с пуфика, начинаю ходить по комнате. Это платье превосходно сидит на мне и не стесняет движения. Я счастлива и рада этому.       Когда я вхожу в зал, все обращают на меня внимание. Стразы переливаются на искусственном свету, как сумасшедшие. Я стала ночью, я стала тьмою. Я вижу многих знакомых. И вижу Эрика. Когда он замечает меня, то на его лице появляется довольная улыбка, а тёмно-синие глаза блистают в темноте. Платье цвета ночи с разбросанными на её просторе звёздами, которые сверкали при каждом движении. Да, я – ночь. Я стала ею, когда перестала слышать голос Эрика.       Он, не говоря ни слова, подал мне руку, без слов приглашая на танец. Я так же молчаливо приняла его приглашение. Он ощущал моё волнение, а его я запросто могла пер путать со своим. Он волнуется, но почему? Он не на сражении, а просто танцует со мной. Чёрт! Он же говорил, что танец похож на сражение, какое имеет честь со мной вести. Но в этот раз я готова проиграть.       Мои холодные руки дрожали, я жутко волновалась, но всё же смело шла с Эриком в центр зала. Толпа перед нами расступалась, прожигая восхищёнными и завистливыми взглядами.       — Не бойся, я с тобой. — Тихо заверил меня он       — Это меня и волнует, — ответила я и встала к нему лицом.       Сейчас все по-другому. Сейчас время остановилось. Только мы вдвоём. Что я не хотела танцевать, Эрик заметил сразу, но всё же взял мою правую руку, а свою широкую ладонь положил чуть повыше талии. Так принято и так надо. Сейчас мы танцуем медленно и прекрасно. К тому же я вышла за рамки положенного: положила свою ладошку чуть выше его локтя. Не положено, но я так решила. Сегодня особенный вечер. Я не сразу поняла, что чуть подросла сама, а не за счет каблуков. Я повзрослела не только летом, но и в декабре. Все вокруг нас, как и мы, медленно вальсировали. А внутри меня парили бабочки. Я счастлива. Не так, как в Британском Национальном музее, не на «Призраке Оперы», не в Буэнос-Айрес, и не на «Кармен». Нет, это не может сравниться с предыдущими танцами. Он больше похож на тот, что мы танцевали на его День Рождения. И Эрик счастлив.       Мы мало разговаривали весь вечер. И вот, устав от всей этой кутерьмы, я вышла на террасу, предварительно накинув на плечи накидку. Долго смотрела на безмятежную Темзу и на горящий огнями Тауэрский мост. Рядом крепость, собор, башня «огурец» или «початок» Мэри-Экс. Это тридцать второй этаж. Вот, мама, мой подъём, мой взлёт.       — Замерзнешь, — заботливо говорит Эрик, стоя за моей спиной.       — Ты так и не рассказал, почему встречался с Торном, — говорю я, не оборачиваясь к нему.       — Ты ничего не сказала о портрете Миллы в моём альбоме, — замечает он, встав рядом со мной возле перил.       — Миллы больше нет, — холодно говорю я, — а вот Торн ещё жив.       — Поревновала бы меня, — наигранно обижается Эрик.       — К брату? — смеюсь я.       — Ты знаешь, мне стало одиноко, когда ты вернулась домой. — Говорит он, тяжело вздыхая.       — Мне тоже не хорошо. Впервые за столько лет, я поменяла своё отношение к декабрю. Я, как и ты, не хочу управлять обречённым кораблём. Для меня это непостижимо. — Отвечаю я ему с глубокой грустью в голосе.       — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — ласково шепчет он и обнимает меня за плечи.       — Я должна стать самостоятельной. — Он просто не представляем, как тяжело мене это говорить.       — Знаю, поэтому я уезжаю, — говорит он.       — Когда? — я оборачиваюсь и смотрю ему в глаза.       — После этого вечера и надолго. Я, наверное, не вернусь назад, сюда в Лондон. Но если хочешь, можешь навестить меня. Ты же должна быть самостоятельной.       Я улыбаюсь. Да, этот декабрь принёс мне много боли, но радость все компенсировала. Он помог мне, этот удивительный человек, и я рада.       — Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, Ваше Высочество порадует меня своей стряпней и преподаст мне урок вождения, — лукавлю я и полностью поворачиваюсь к нему. — Я не буду жалеть об этих удивительных днях.       Эрик улыбается. Он оглядывается вокруг, словно ищет что сказать, но не найдя смотрит мне в глаза. И я затрепетала.       — А я не стану об этом жалеть.       Эрик наклонился и коснулся моих губ в лёгком поцелуе, но и его было достаточно, чтобы я забыла, как дышать. Когда он отстранился, то я пребывала в какой-то прострации. Боялась смотреть ему в глаза, но все-таки сделала это. Я смотрела на него, как на человека, сумевшего уничтожить ненависть к декабрю. Этот холодный месяц оказался самым счастливым в моей жизни. Самым лучшим. Мне захотелось отблагодарить его за все. Никто для меня в жизни такого ещё не делал.       Я положила свои руки ему на плечи. Теперь знала, для чего придумали такие высокие каблуки. Сделала шаг ему навстречу. Впервые за долгое время я сама поцеловала его. По-моему, вышло отвратительно. Может, Эрик так тоже посчитал, раз обнял одной рукой за талию, а другую положил мне на спину. Он взял инициативу в свои руки. Ответ я получила незамедлительно. Сейчас только нежность, медленно перерастающую в неудержимую страсть. Тяжело дыша, Эрик отстранился.       — Я не достоин быть твоим Чёрным Ангелом, — прошептал он, опустив глаза. Закатив свои, я переместила вес тела с одной ноги на другую.       — Может, я решу, кем тебе быть для меня? — тихо спросила в ответ. — Ты тот, кто не боится показывать меня свету. Я просто знаю, что ты рядом и не дашь меня в обиду. Ты не просто ангел. Ты – мой ангел-хранитель. А черный цвет тебе идёт больше.       Эрик слабо улыбнулся.       — Ты ему это тоже говорила? — спросил он.       Ох, как он ошибается!       — Я не разбрасываюсь такими словами. Только ты один способен сбивать моё дыхание одним взглядом, убить, а затем воскресить. Не важно, что ты говоришь – я пьянею от твоих слов. Мне просто трудно выражаться: я ещё никогда не испытывала подобное чувство. Мне никто не объяснял, что такое любовь. Я хочу разобраться в этом, понять, люблю ли тебя или нет. Если я скажу сейчас, что мне приятно быть с тобой, ты не обидишься?       — Нет, мне этого пока достаточно… — тихо прошептал он, прижавшись своим лбом к моему лбу. — Но если ты захочешь что-нибудь снова подарить мне на День Рождения, то пусть это будет чем-то не столь дорогим, а скорее важным и не только для меня, но и для тебя.       — Конечно, — ответила я, улыбнувшись.       Когда тёплые ладони легли мне на пылающие щёки, то я подняла голову и закрыла глаза. Наши губы слились в новом поцелуе. Страсть только нарастала с каждым мгновением. Крепче вцепившись в плечи Эрика, я чувствовала, что нахожусь на гране потери сознания. Особенно понимание такого факта, как желание Эрика. Его нервы натянулись до предела. Я чувствовала его эмоции. Он старался удержать себя в руках.       Где-то вдалеке раздался бой Биг Бена…       — Ты подаришь мне «танец»? — снова спросил он.       — Я ещё посмотрю на твоё поведение, — улыбнулась я.       В ответ он улыбнулся, подался вперёд и коснулся губ в лёгком поцелуе. Мимолётный поцелуй, о котором я не забуду, как и о предыдущих. Этот тёплый месяц я буду ещё долго вспоминать в эту холодную зиму. Время, проведённое вдвоём с Эриком, казалось мне сказочным рождественским сном, чудесной сказкой, в которую трудно поверить, а я в ней жила.       — Моё желание обязательно исполнится… — прошептал Эрик в губы. Его глаза были закрыты, и я не могла понять его настроение, кроме как через связь. Ненадолго я задумалась над его словами, пытаясь найти в них скрытый смысл. Потом осторожно подняла голову вверх. Над нами висели новогодние украшения из венков. Венков из омелы! Под ними поцелуй в праздник может исполнить любое желание... А когда под бой Биг Бена пары целуются, то целый год не расстаются...       — Какой же ты засранец! — выдохнула я, закрыв глаза в бессилие.       — Не знал, что ты веришь в приметы, — прошептал Эрик с улыбкой.       — И бой Биг Бена… — добавила я.       — Да, и это тоже, — поймал мысль Эрик.       — Ну, тогда держись! — сказала я, притянув его за воротник пиджака к себе ещё ближе.       Мы самозабвенно целовались под омелой под бой часов, встречая Новый год. Я не верила в то, что наши отношения станут ещё крепче, но мечтам дала волю. Эрик – сам мог принести удачу, если б принёс с собой хлеб, уголёк и щепотку соли. Но я верила, что и без этого, он подарит маленькое недолгое счастье в это мгновение. Ведь завтра все будет по-другому. И завтра мы опять не будем вместе.

От демонов своих уйдёт, Погибнет он – тебя спасёт, Его во тьме любовь найдет, И как алмаз его мечта чиста…

*Лорд Джордж Байрон «Еврейские мелодии: Она идет во всей красе» (перевод: С. Я. Маршака).