Наказание за жизнь

Нас ведут по длинным полутемным коридорам, ободранные стены Дворца Правосудия давят на глаза. Лучи, проникающие через маленькие окна совсем непривычны, блики мешают смотреть под ноги, пыль поднимающаяся с пола, летает и раздражает глаза. Деревянные доски неприятно скрепят под ногами, а миротворцы больно сжимают плечи с обоих сторон. Они напористо ведут меня к старой двери. Китнисс вся трясется, страх, но она не собирается его показывать. Так хочется взять ее за руку, успокоить, и сказать, что я спасу ее, что она вернется к своей сестре, семье, к Гейлу. в конце коридора нас с девушкой разделяют, скрип деревянной двери режет слух, комната залита светом, от чего мне хочется закрыть глаза. Миротворцы оставляют меня по среди комнаты, а сами уходят, сажусь на единственное кресло в этой комнатушке, и пытаюсь не забивать голову погаными мыслями. Я уже труп. Два коротких стука разносятся эхом по залу, я сразу же отвожу свой взгляд от окна. В дверной щели появляется отец, он пристально рассматривает меня, будто пытается изучить. Мертвя тишина давит на уши, все слишком сложно чтобы принять смерть. Я решаю разорвать неуютное молчание. - Наверное, я уже больше не вернусь домой. В район торговцев, не погуляю по улицам Дистрикта. Не буду больше заглядывать на пустующую Деревню Победителей... - Да, потому-что ты будешь там жить - восторженно говорит отец, а потом закрывает глаза, наверняка представляя, как я возвращаюсь победителем. - Я не смогу убить Китнисс - тихо и неуверенно уверяю его, а тот только лихо кривится и качает голову со стороны в строну. - А тебе и не придется. В худшем случае, ее убьют профи, а в лучшем...- отец на секунду замолкает, а потом его глаза начинают как-то странно блестеть. - в лучшем - вы оба выиграете...- хотел я только вставить свое слово, как он продолжил мне давать советы - просто помни, игры не должны тебя изменить! - отец встает с старого стула, и развернувшись идет к двери. - Людям надо во что-то верить, например,в любовь... - я до сих пор не могу понять слова моего отца, он скрылся за дверью несколько минут назад, бросив на прощание только "Удачи, она тебе пригодится". Слышу глухой стук закрывающейся двери, я оборачиваюсь к окну, легонько впиваюсь ногтями в подоконник, и смотрю на суетящихся везучих людей и детей внизу. Рассматриваю свои руки, провожу большим пальцем по нежной коже лица, хочется прям сейчас умереть, что-бы не брать участие в проклятых играх. Других "посетителей" я даже не ждал, но как только скрип входной двери послышался сзади, сразу же отлип от окна, и перевел взгляд на мать с непонятным выражением лица. Да ладно, неужели будет сейчас злится из-за того, что на меня выпал жребий?! На ее бледном лице сверкают грусть, иногда даже любовь, желание обнять. А я сейчас просто нуждаюсь в ее поддержке, она на негнущихся ногах подходит ко мне, и заключает в свои объятья, кладет голову на плечо, и на белой рубашке остаются мокрые пятна от нее слез. Позже она отстраняется на расстоянии вытянутых рук, и смотрит на меня, я так-же разглядываю ее лицо. Морщинки, линии между бровями, мама хмурится. Ее голубые глаза, как два чистых аквамарина, глубокий пронзительный взгляд холоднеет, по моей спине пробегают десятки мурашек, я нервно потираю руки. Ее голос предательски дрогнул, и голубые аквамарины наполнились туманностью. - Знаешь - слышу в голосе ее неуверенность - мне кажется, что в коем то веке, в Дистрикте Двенадцать будет единственный победитель женского рода - последние слова она проговорила очень тихо, ясно, она в меня просто не верит, что немного оскорбительно, но я привык, уже к всему привык, боль - для меня нормально. Мать разворачивается на носках, и выходит с комнаты. Еще несколько минут я жду, но никто не приходит. Да кому я вообще нужен?

***

Нас насилу запихивают в поезд, оборудованный по последнему слову техники. За окном на станции стоит много народу, в основном дети, за которых мы умрем. Смотрю на Китнисс, на лице гамма чувств, страх, потерянность. Я знаю, Китнисс должна выжить. У нее здесь есть все, дом, любящая семья, то, чего у меня и в помине не было. Она должна вернуться.. В таком случае, я умру. Мне нет смысла жить, меня никто не ждет. Ненавистный брат, поганый друг, нелюбимый сын. Зачем же такая жизнь? Хотя и смирился я уже давно, все еще больно, когда в глазах любимого тебе человека ненависть. Поезд мчится вперед, в Капитолий, к нашей смерти. Смотрю на Китнисс, впитываю как губка черты ее милого лица. Серые глаза покрылись коркой, и не отдают тепла, пухлые, розовые губы приоткрыты, аккуратный носик вздернут в верх, должен признать, она держится смело. Скулы чуть-чуть выделены, пухленькие щеки порозовели, теперь она смотрит мне в глаза, серые, как туман глаза непроницаемы, тяжелое дыхание участилось, я не могу отвести от нее глаз... Все что мы видим, слышим, ощущаем — всего лишь иллюзия действительности, созданная нашим мозгом на основе сигналов, полученных от наших органов чувств. В реальности нет цветов, есть лишь радиоволны разной длинны. Нет звуков, есть лишь колебания среды. Нет времени, нет чувств и нет смысла. Каждый из нас живёт в своей собственной Вселенной которую сам создаёт и сам наполняет смыслом...