Death live.

Life is never be what we want it to be. Say Something — A Great Big World.

Вы когда-нибудь задумывались над словами: «Твоя жизнь зависит только от тебя»? Вот, что я вам скажу по этому поводу: всё это — чушь собачья! Мы все бываем в таких ситуациях, в которых нам быть не хотелось бы. Мы все бываем несчастны. Мы — люди, у которых нет права на жизнь, которая действительно была бы нам по душе. Жизнь делает нас депрессивными ничтожествами, а мы ничего не можем с этим поделать, потому что, как говорится: «Реальность жестока». Но это же не мы делаем её такой. Такой жестокой и беспощадной. Я глубоко вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну. Замечаю, как маленькие капли стекают по стеклу. Каждая бежит своей дорогой, и на секунду я задумываюсь о себе. О том, что у меня больше нет дороги. Мне некуда бежать. Я стою на середине, а судьба довольно насмехается, смеётся мне в лицо. Мой мир рушится. Рушится каждая частичка меня. Я не хочу жить другой жизнью, не хочу начинать всё сначала. Только уже с самого ужасного начала. Кажется, в один миг может перевернуться вся жизнь. Я не верила в это, пока так не случилось и со мной. — Майли, я сделал ремонт в твоей старой комнате, — улыбается Джош до тех пор, пока не замечает моё выражение лица. — Круто, — без эмоций кидаю я, но в конце натягиваю фальшивую улыбку... Настолько фальшивую, что становится тошно за всю эту ложь, скрытие, маски. Оставшийся путь мы едем молча. Это не напрягало меня, но явно напрягало Джоша. Он стискивал зубы, поджимал губы и, как только собирался что-то сказать, тут же прокашливался и затыкался, смотря на дорогу. Он знает, как мне тяжело. Но он никогда не сможет понять, осознать тот факт, что нет больше той жизнерадостной Майли. Её больше не существует. Она сломалась точно так же, как сломался её мир. Джош припарковывает машину и смотрит на меня, ожидая, что я подам хоть какой-то знак. Но нет. Он выходит из машины и громко захлопывает дверцу. Я никогда не думала, что моя жизнь может принять такой оборот событий. Я не думала, что мне будет так страшно и одиноко. И только сейчас, сидя в машине отца, которого я больше никогда не смогу назвать «папой», с которым я не общалась несколько лет, вспоминая эту трагедию и чувствуя, что прошлое берёт меня за руку и старается казаться приветливым, я понимаю, что жизнь никогда не бывает такой, какой мы хотим её видеть. Никогда.