Death live.

But life must go on. Песня к главе: Handsome Furs — The Radio's Hot Sun

Он спорит, не зная, что творится во мне. Это так паршиво. И паршиво стоять здесь, смотреть в пол и понимать, что у меня не хватит сил прервать эту тишину. Но, немного пошатнувшись, возможно, от той неловкости за свои слова, Джош делает это вместо меня. — Ты разберёшь коробки с вещами сейчас или... Никогда. — Завтра. Я сделаю это завтра. Расслабляю руки и поднимаю взгляд. Хоть мне и страшно, я делаю это. Я смотрю на ободранные стены, закруглённую лестницу, на совсем незаметную люстру, висящую прямо надо мной. Джош ничего не менял. Он оставил всё, как было. И всё это время он оставался здесь. Один. Все эти годы он жил один. Без нас. Живот скручивает, в горле встаёт ком. То ли это чувство вины, то ли чувство отчаяния.

***

— Прошло уже три дня, а ты так и не разобрала вещи. Джош стоит возле порога, изредка кидая взгляд на коробки с вещими, которые так и не решилась разложить Майли. Несмотря на то, что прошло уже три дня с того момента, как она оказалась здесь, Джош так и не смог найти подход к собственной дочери. Не одной Майли так сложно, но и её отцу тоже не весело. Этого мужчину с добрым сердцем, светлой улыбкой и излучающими тепло глазами сейчас порадует лишь одна вещь... И это, как казалось бы, невозможная прихоть — улыбка дочери. Да, её искренняя улыбка, тот блеск в глазах. Ему трудно, но он старается. Он мечтает сделать Майли хоть чуточку счастливее. И, да, ему действительно трудно осуществить эту мечту. Майли же не выходит из комнаты. Если отец приносит ей еду утром, то, заходя туда вечером, он замечает, что еда остаётся нетронутой. Она не морит себя голодом, просто ничего не лезет ей в горло. У Майли стали видны рёбра, ноги похожи на палки, на которых, кстати, еле держится девушка. Её худощавое тело всё больше пугает отца. Целыми днями Майли читает книги и что-то рисует в своей тетрадке. Будучи ещё девочкой, она увлекалась рисованием. Девчушка вся была в отца. — Может, ты хочешь прогуляться? Мы могли бы сходить на пляж. Он опирается о стену и всё ждёт положительного ответа. — Я не думаю, что это хорошая идея... Девушка не отрывает взгляда от книги. Тёмно-русые волосы лезут в глаза, и она то и дело заправляет локоны за уши. — Я не понимаю, — Джош почти перебивает её. — Ты чего-то боишься? И сердце девушки пропускает удар, но она не подаёт никаких знаков волнения, спокойно ответив на вопрос. — Нет. — Майли, пожалуйста, оторвись от книги. Он присаживается рядом, протерев глаза. — Зачем? — она панически закусывает губу, осознавая, что уже минут десять не читает, лишь делает вид. — Скажи мне, чего ты боишься, Майли. Она кладёт книгу возле себя, смотрит на Джоша, но не может вымолвить и слова. Майли не может сказать отцу правду. Уже с детства она росла доброй, чуткой девочкой. Такой, что будет страдать, но никогда не заставит страдать кого-то ещё. У неё не было врагов, потому что она верила, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Также Майли до безумия любила своих родителей... Но тот день разрушил всё, чем она так дорожила...

15 марта.

День начинался с радостных улыбок и кучи поздравлений. С улыбкой до ушей девочка с красивыми лентами, вплетёнными в косы, не могла усидеть на месте. Её розовое платье чудесно сидело на ней. Она кружилась, то и дело бегая на кухню спросить, всё ли готово. — Скоро, скоро, Майли, — с улыбкой отвечала её мать. Этот день рождения был для девочки особенным. Именно в этот день, когда Майли исполнялось восемь, родители пообещали купить ей «набор художника». Да, возможно, этот подарок покажется глупым, но он был превосходным для Майли. И вот, уже задувая свечи, Майли загадала настолько глупое и неудачное желание у себя в голове — «Я хочу поскорее вырасти». Девочка не понимала, какой глубокий смысл был заложен в её желании. Вечером она услышала крики, доносившиеся из спальни её родителей. — Катись к чёрту! Я не желаю тебя видеть! — Отлично! Отец так сильно хлопнул дверью, что малышка вздрогнула, направляясь к матери. Маленькая Майли не могла понять, как тёплые объятья так быстро смогли перерасти в ненависть к друг другу. Мать всё ещё смотрела на дверь. Её взгляд был наполнен злобой, и это пугало дочь. Казалось, безмерная любовь родителей могла обнять всю вселенную, но одна ссора, которая произошла из-за чего-то, что так и не рассказали девочке, сломала всё. Майли питало множество чувств. Она была в ярости, и в то же время слабела от печали. Ей хотелось плакать, а потом крушить всё, что попадётся под руку. Мать выгнала её спать, и это ещё больше разозлило Майли. Придя в свою комнату, она закрыла дверь, скинула с себя платье и с некой злобой закинула его в угол. Девочка была в отчаянье. Взяв в руку кисть, она начала рисовать. В порыве такого состояния, она не понимала, что делает. Её руки выделывали твёрдые мазки кистью. Девочка не знала, что рисует. Ей хотелось что-то сломать, но она рисовала. Рисовала так грубо, небрежно и, честно сказать, непонятно. Это было что-то вроде человека. Да, человека, закрывшегося руками. Тона были мрачными, смазанными. Весь стол был запачкан. И, осознав, что нарисовала она чёрти что, Майли скомкала листок и закинула в урну. Девочка проплакала чуть ли не всю ночь. Она плакала в подушку, чтобы никто не услышал её завывания. На следующий день они съехали из этого дома, оставив отцу ключи. Мать не разрешала видеться Майли с отцом, и от этого становилось только в миллион раз больнее. Майли никак не могла понять, что же случилось в тот вечер? Никто не говорил ей об этом. Мать девочки стала очень вспыльчивой, раздражённой, и все знали, что стало этому причиной. Но со временем боль, которая многие годы бушевала внутри Майли, как сильный ураган, испарялась. Расти без любимого отца было трудным испытанием, но Майли выдержала, и только всё наладилось, только всё стало прекрасно, случилось ужасное... Жертва. Авария. Несчастный случай и... Конец всему. Майли прожила девять лет без отца, которого её лишила мать, но теперь начнётся жизнь без матери, которой её лишила судьба. Это страшно. Пережить всё это и остаться несломленной — невозможно. Но жизнь должна продолжаться. Майли должна бороться.