The smoke of scorched soul

Ампора передает тебя в почти заботливые руки персонала больницы. Альбом надежно спрятан под матрас (достойная замена сейфу), а новая порция таблеток вылетает прямиком из раскрытой форточки. Ты надеешься, что медсестра не узнает об этом, иначе снова поднимет вой (ебаная истеричка, сама их и хавай). Свет отключают ровно в девять тридцать. В десять санитары делают обход, достают особо впечатлительных из петли, балуются случайно найденными лекарствами. Иногда они разрешают тебе поиграть с ними в карты. До первого приступа. Главного зовут Джек. "Какое глупое имя", – думается тебе. На секунду даже кажется, что твоего пса звали также. А кровати здесь жесткие. Ты почему-то до сих пор не привык (потому что тебе здесь не место), постоянно переворачиваешься с боку на бок, прежде чем погрузиться в нарколептический сон. Ты засыпаешь вместе с раскрытым альбомом, засыпаешь вместе с навязчивой идеей – понять, каким был раньше. Кронус говорит, что ты всю жизнь был никчемным, но вы оба знаете, что это не правда. Когда Ампора вспоминает "прежние деньки", его охватывает восторг; потом он переводит взгляд на тебя. Болезненное падение с высоты заданной тобой же планки без возможности подняться вновь. Ты пленник в тесной черепушке, заключенный в теле человека, которым больше не являешься. У тебя его лицо, его голос, но он – мертв, ты – безрадостно жив.