Законопослушный (I)

Стоя перед глазами всех собравшихся, Гарри чувствовал, как у него немеют ноги и горло пересыхает так, что он и слова сказать не смог бы. Ещё у него мелко дрожали руки, и, чтобы скрыть это, гриффиндорец сжал их в кулаки. Он считал свои вдохи и выдохи, и настраивался на успокоение. В голове у него стремительно собиралась в единую схему сеть магических законов, мысли летали со скоростью света, прорабатывая возможные варианты ответа. «Главное, - повторял он себе, - главное, что я точно не виноват. Я не мог бы переступить через возрастную линию, у меня не хватило бы способностей, и все учителя это отлично знают. Мне нечего бояться». Но страшно всё-таки было. Первой, кто встрепенулась, была огромная старая карга по имени мадам Максим, которая с неожиданной проворностью подлетела к Поттеру и дёрнула его за ворот мантии. Парень мог бы поклясться, что услышал, как хрустнули его позвонки. Великанша тем временем громко говорила что-то на французском, и Гарри был даже рад, что не понимает её. Дамблдор оборвал мадам и она отпустила четверокурсника, хотя и продолжила испепелять его взглядом. - Это грубейшее нарушение правил! Альбус, как вы могли это допустить! – пробасила она. - Почему нам не сообщили, что можно выдвигать двух чемпионов? – на фоне могучего голоса француженки поддакивание Каркарова звучало довольно жалко. По крайней мере, в этом пытался убедить себя Гарри, чтобы как-то отвлечься и не грохнуться в обморок. - Тишина! – Дамблдор перервал и его. – Нужно разобраться. Гарри, ты бросил своё имя в Кубок? - Нет, я этого не делал, - несмотря на плачевное состояние его нервов, Поттер смог подтвердить ранее сказанное чётко и громко. По залу прошла нарастающая волна шёпота. - Тишина! – вновь воскликнул директор. – Ты попросил кого-то из старших это сделать? - Нет, у меня и в мыслях такого не было, - парень старался смотреть в глаза волшебника. Хотя бы перестать бегать от его взгляда. – Я не бросал своё имя. Более того, я отказываюсь от участия в Турнире. На этот раз шёпот перешёл в гул толпы. Парень вдруг почувствовал себя жителем Средневековья, которого вот-вот должны обезглавить, но тут же отмахнулся от глупой мысли: по крайней мере, отрезать голову ему никто не собирается. Барти Крауч, до этого молча наблюдавший за ситуацией, уверенно шагнул к Гарри. - При всём моём сожалении, вы не можете этого сделать, - хотя голос мужчины звучал спокойно, его брови были сдвинуты на переносице, а тёмные глаза беспокойно смотрели по сторонам. – Бросив имя в Кубок, вы подписали с ним контракт, по которому вы обязаны пройти все испытания. В противном случае, - Крауч вздохнул. – Кубок заберёт ваши магические силы, если не убьёт. - Контракт заключён с тем, кто подбросил моё имя без моего согласия. Я отказываюсь участвовать в Турнире, и платить по счетам за мой отказ будет этот человек. Это записано, если я не ошибаюсь, в шестнадцатом пункте закона о магических контрактах. Взрослые волшебники уставились на него, очевидно, не ожидав таких познаний в области магического законодательства от четырнадцатилетнего подростка. Крауч хотел, очевидно, возразить, но Дамблдор прервал его. - Мальчик прав. Действительно, если имя подбросил не Гарри, ему нечего опасаться. А вот тому, кто это сделал, следует задуматься, - он окинул Большой Зал пронзительным взглядом голубых глаз. Собравшиеся моментально притихли. Гарри уже почти успокоился и глубоко вдохнул. – Думаю, вы хотите это обсудить, друзья мои? Гарри, ты пойдёшь с нами, нужно задать тебе ещё пару вопросов. Старосты факультетов, преодолевая своё собственное волнение и любопытство, повели учеников в спальни. В заполненных коридорах стоял невообразимый гам: каждый хотел обсудить произошедшее со всеми. Но для наследника Малфоев стены замка и фигуры волшебников стали сливаться в единую кричащую массу. Драко почувствовал, что его начинает мутить. Если сказанное Поттером – правда, а это, несомненно, правда, потому что это подтвердил Дамблдор, то ему конец. Либо сам помрёт и опозорит семью, либо его отошлют в самые дальние дали, чтобы родственники не узнали, что в семье завёлся сквиб. Мысли слизеринца текли очень медленно и с перерывами, но всё же до него дошло, что ближайшим человеком, который может ему помочь, является Северус Снейп. Поэтому, когда слизеринцы стали приближаться к подземельям, Драко вынырнул из толпы учеников и скрылся в небольшой нише в стене, после чего бросился со всех ног в кабинет декана. Едва не свернув себе шею на ступеньках, он притормозил только у самой двери и рывком открыл её. Снейп, сидевший за столом и нервно отбивавший пальцами по столешнице быстрый ритм, поднял голову. Драко говорил сбивчиво, ещё не отдышавшись, терял слова, а подчас и предложения, но к концу истеричного монолога профессор всё же уловил суть проблемы: наследник Малфоев – неисправимый придурок. Сначала ему захотелось придушить малолетнего упырка, но мужчина сдержался. Немного подумав, он сказал парню, чтобы тот шёл в спальню и не беспокоился об этом. Сам же Снейп, как только Драко пришёл в себя и ушёл, направился в совятню и отправил срочное письмо Люциусу Малфою. Когда быстрая сова добралась до Малфой-мэнора, чета волшебников как раз готовилась ко сну. Птица влетела в открытое окно и приземлилась на изголовье кровати Нарциссы, которая, увидев имя адресата, позвала мужа. Люциус прочитал письмо раз, но, посчитав это странной шуткой, пробежался взглядом по строкам ещё раз и уже тогда обрадовался, что родился блондином: от таких новостей он бы запросто поседел на месте. - У меня срочные дела, - ответил на немой вопрос жены волшебник, поспешно одеваясь. – В Министерстве. Нарцисса нахмурилась, но вопросов больше не задавала. Воспитали её на редкость сдержанной и тактичной. На самом же деле Люциус направился к семейному адвокату, Питеру Айкину, в такой поздний час уже спавшему. Малфой, со всей присущей его семье наглостью и бесцеремонностью, трансгрессировал прямо в дом юриста, чем едва не довёл волшебника до инфаркта, точно так же, как десятью минутами ранее письмо не довело до приступа его самого. Вкратце изложив ситуацию, он пообещал удвоить плату, если Айкин сможет выпутать его сына из глубокой и беспросветной жокатастрофы, но адвокат только подтвердил, что виноватым будет Драко и единственный способ предотвратить надвигающийся со страшной скоростью кошмар может только парень, чьё имя было брошено в Кубок. В час ночи Люциус, заплатив Айкину за молчание и за сверхурочную работу, вернулся домой. Сев за рабочий стол, волшебник пришёл к выводу, который состоял из двух пунктов: 1. С Гарри Поттером придётся договариваться любыми способами. 2. Малфоям нужен новый наследник. Вторая часть нравилась ему гораздо больше первой, но на повестке дня пока что стоял только один вопрос – как договориться с упрямейшим из гриффиндорцев? В это время причина всех бед семьи Малфой уже почти заснул, глядя в потолок. На секунду Гарри почудилось улыбающееся лицо, и парень моргнул. Всё стало на свои места, но ровно до того момента, как он повернул голову и увидел, что лежит на кровати посреди старого тёмного кладбища. Из-под кровати стал стремительно выползать густой туман, что заставило юного гриффиндорца вскочить с матраца. Земля на одной из могил зашевелилась, и из неё начал восставать молодой парень, в котором Гарри Поттер узнал шестнадцатилетнего Тома Реддла. Будущий Волан-де-Морт криво усмехнулся.